Таверна «Хитрая свинья», или Котлета для генерала

– Зря, – вздохнула я, направляясь к ней. – Эх, шашлыки с люлями!
Онтария бросилась в сторону, зацепилась ногой за ножку кресла и упала на пол.
– Сама все сделала, – я оседлала ее, запустила руку в вырез платья и достала бумагу. – Так… что у нас здесь? Завещание… Отлично…
– Ты поплатишься за это! Мариес вернется и… – закатилась в визге невестка, но я оборвала ее:
– Не впечатлила. Можешь не трудиться нагнать на меня страху. Все, отдыхай. Вечером я озвучу, кого из слуг заберу с собой. Какую живность прихвачу… Ах, да, деньги приготовь, дорогая невестка. Иначе…
  
Я сделала жест, будто скручиваю невидимую шею и подмигнула Онтарии. Теперь мне точно нужно убираться из этого места. И чем раньше, тем лучше. А сейчас ванна, ванна и еще раз ванна!
 
Глава 5
 
Помывочная произвела на меня угнетающее впечатление. Похоже, в замке вообще ничего не делалось. Продуваемая сквозняками полутемная комната с огроменным очагом больше походила на адовую пыточную. Покрытые налетом котлы для стирки, паутина по углам, сваленные в углу вальки и рубели, которым, видимо, редко пользовались. Хозяева из Онтарии и брата Пенелопы были явно никудышными.
Я закашлялась от дыма, который наполнял комнату. Похоже, что и дымоход был неисправен. Как и все в этом доме.
Мне пришлось самой наполнять себе бадью, набирая воду большим медным черпаком. Все немногочисленные слуги, имеющиеся в замке, были заняты и, естественно, никто меня обслуживать не спешил. А заставлять гнуть спину старого Гудвина было для меня вообще за гранью. Оставив ведро теплой воды, чтобы полить себя после купания, я разделась и забралась в бадью. У меня даже в носу засвербело от запаха черного куска мыла, найденного на полке. Фу, какая гадость! Но, как говориться, за неимением лучшего…
Сначала я вымыла волосы, намылив их несколько раз, а потом уже отдраила кожу куском грубой мешковины. Бедная Пенелопа, как она жила в такой грязи? Слава Богу, что еще по голове не ползали… Из такой-то гривы вывести «живность» было бы не так просто.
Помывшись, я замоталась в застиранную простынь и присела у догорающего очага. Все это мытье, конечно, одно название. Дым впитывался в мокрые волосы, да и одежда не внушала доверия в плане чистоты. Наверное, считалось, что если на ней нет пятен, то уже хорошо. Ну ничего, главное выбраться отсюда. А дальше я уже стану строить свою жизнь. Единственной проблемой было жилье. Но если в завещании сказано, что я могу уйти, взяв с собой слуг и животных, значит, мне было где притулить голову.
Воду из бадьи пришлось выплескивать прямо в окно. Закончив с этим, я вышла из помывочной и сразу же увидела Гудвина.
– Ты что, ждал меня?
– Конечно, а вдруг помощь какая понадобилась бы? – как всегда, ласково сказал старик. – Что делать думаешь, птичка моя?
– Проводить ревизию, – я решительно направилась на кухню, а Гудвин засеменил за мной.
– Что проводить, Пенни?
– Мы уезжаем. Нам нужна посуда и еще много чего.
– Мы уезжаем?! Когда?! – старик обогнал меня и испуганно заглянул в глаза.
– Завтра утром. Еще до рассвета, – ответила я, после чего спросила: – Скажи, а на моих землях есть какое-нибудь жилище?
– Есть, Пенни… Я был там один раз. Несколько лет назад. И уже тогда оно пришло в упадок. Когда-то это был охотничий домик покойного барона, – Гудвин очень разволновался. – Птичка моя, я уже стар и не смогу отремонтировать крышу или почистить дымоход…
– Ничего, все сделаем, не переживай, – я похлопала его по плечу, чем вызвала еще большее удивление. – Пока еще тепло.
Мы вошли в кухню, и Дези сразу же бросила чистить лук. Она с любопытством наблюдала, как я хожу по комнате, заглядывая во все шкафы.
– Пенни, ты что-то ищешь?
– Есть мешок? – спросила я. – Побольше.
– Есть… – повариха кивнула на ворох мешков в углу, а потом повернулась к Гудвину. – Что такое? Ты знаешь, в чем дело?
– Мы уезжаем, – с гордостью заявил старик. – Пенни и я!
– Как это? – женщина совсем растерялась. – Нашу птичку куда-то отсылают?
– Нет. Пенелопа теперь будет жить на своих землях. Девочке ее отец оставил наследство! – Гудвин поднял указательный палец вверх. – Видать, Господь смотрел-смотрел на ее мучения и решил, что хватит бедняжке маяться! Он вернул ей разум!
Тем временем я складывала в мешок посуду, которая мне могла понадобиться. Если уж уходить, то полностью экипированной, а не бежать с пустыми руками, вытаращив глаза. Нет, это не в правилах Риммы Бифштекса.
– Я тоже хочу с вами! Пенни, возьми меня с собой! – вдруг взмолилась Дези. – Прошу тебя! Сил уж нет работать здесь за гроши!
– Дези, у меня вообще будешь работать только за еду, – предупредила я. – Пока что-то измениться, пройдет немало времени.
– Зато никто не станет раздавать тычки! У меня уже ребра болят от постоянных побоев! – всхлипнула женщина. – А идти мне некуда!
– Хорошо, собирай вещи, – обрадовала я ее. Ну а что? Женские руки в хозяйстве не помешают. – Только смотри, на моей кухне такой грязи не будет. Поняла?
– Я все сделаю, Пенни! Клянусь тебе святым Бургольдом! – радостно воскликнула Дези, бросаясь ко мне. Повариха упала на колени и обняла меня за талию. – Как же хорошо, что Господь излечил твою головушку!
Следующим этапом должна была стать ревизия живности. Свиней я видела, а вот было ли что-то еще в замке, я собиралась выяснить прямо сейчас.
– Идем в свинарник, – сказала я Гудвину. – Там тоже есть то, что принадлежит мне.
Слуги переглянулись. В их глазах читалось восхищение, смешанное с суеверным ужасом.
– Пойдем, Пенни! Пойдем, деточка! – старик забрал у меня мешок с посудой и сунул его Дези. – Спрячь.
В свинарнике уже никого не было. Двое тщедушных мужичков сидели рядом в куче сена, поедая черный хлеб с пареной репой. Похоже, это были те самые Рон и Банч, о которых говорила Дези.
Они проводили нас удивленными взглядами, но ничего не сказали.
Я окинула взглядом повизгивающих грязных хрюшек и сразу заметила супоросную свинью. Вот ее я и возьму. Вместе с ней поедет на новое место жительства крепкий и активный хряк. Эта парочка будет плодиться и размножаться мне на радость.
– Какая скотина ещё есть в хозяйстве? – поинтересовалась я у Гудвина, прикидывая, как стану перевозить все свое добро. Наверняка придется отвоевывать какую-нибудь телегу у Онтарии. Вот только одного «транспортного средства» будет мало…
– Так куры есть, утки… – сказал старик. – Гуси… В птичник тоже пойдем?
– Конечно! – я потерла руки от предвкушения. Главное: не забыть еще отсыпать зерна для птицы.
Наступил вечер. В распахнутые окна замка залетали ароматы цветов, а небо окрасилось во все оттенки сиреневого. Где-то ухал филин, и его ночная песня была похожа на таинственное заклинание. Я попросила Гудвина, чтобы он передал Онтарии, что я хочу встретиться с ней в кабинете. Пришла пора поставить все точки над «i».
Старик вернулся довольно быстро. Он вошел в комнату и, задыхаясь, сказал:
– Пенни, леди Онтария заперлась у себя в покоях и отказывается разговаривать с тобой!
Так, так, так… Значит, невестка решила держать оборону… Зря. Я хотела по-хорошему…
– Отказывается? – я злобно улыбнулась. – Сейчас мы посмотрим, как она запоет…
Спустившись в холл, я залезла на дубовый стол и сняла со стены тяжелую алебарду. Гудвин с ужасом наблюдал за происходящим, прижав руку ко рту.
А меня просто распирало от гнева. Да что ж за баба такая, эта Онтария? Никак не хочет понять, что со мной шутки плохи.
  
Скрежет лезвия алебарды, наверное, стоял по всему замку, когда я волокла ее за собой. Сейчас поговорим по-другому.
Поднявшись к покоям невестки, я сначала вежливо постучала.
– Кто там? – раздался испуганный голос Кастилии.
– Пенелопа, – ответила я, постукивая носком башмака по полу.
– Леди не желает тебя видеть, – пискнула служанка. – Уходи!