Неприкаянная

Ещё несколько недель назад она мечтала о подобном предложении, и если бы Огден озвучил его тогда, Каролина была бы безмерно счастлива.
Но тот день, когда Огден спокойно отправил её играть роль «приманки» и один из альганнских аристократов чуть не вскипятил Каролине мозг своей родовой ментальной магией, словно подвёл черту под прежними желаниями девушки.
— Простите, ваше высочество, но я не хочу, — она покачала головой. — С моей стороны было наивно рассчитывать на взаимность ещё тогда.
  
— Каро… — Огден хотел перебить её, начав говорить с горячим убеждением, но Каролина не желала слушать.
Нет, она не думала, что начнёт сомневаться. Просто — зачем?
— Не нужно, — она вновь покачала головой. — Я не изменю своего решения. Ваше высочество, я считаю, что вам следует поискать другую девушку. Более талантливую в магии, чем я, более умную и успешную. Над вами и так насмешничают, а если вы вернётесь к «своей булочнице», как меня презрительно называют в прессе… и это ещё самое приличное… будут смеяться особенно язвительно.
— Да плевать! — горячился Огден, недовольно поджимая губы. — Поговорят и перестанут. Каро, неужели ты разлюбила меня? Забыла, как нам было хорошо вместе, как мы мечтали о совместной жизни?
— Почему, я всё помню. Именно поэтому и считаю, что это были не более чем пустые мечты. Мне не место рядом с вами, ваше высочество.
Он не знал, что сказать, — Каролина чувствовала это. Она больше не смотрела на Огдена, а просто шла по дорожке, покрытой серебрящимся инеем, и думала о том, сдастся ли он сразу или ещё немного поупрямится.
Сдался.
— Хорошо, — выдохнул Огден через минуту. — В конце концов, я сильно тебя обидел, ты имеешь право… Прошу, прости меня. Я уважаю твоё решение и больше не потревожу.
И прежде чем Каролина успела ответить, бывший король Альтаки легко поклонился ей, как равный, а затем быстро ушёл назад к замку по парковой дорожке.
Воспоминания о том разговоре вызывали волну сожаления и острой досады на себя — она ведь, когда только встретила Огдена, понимала, что надеяться на счастливую жизнь с принцем, пусть и младшим, глупо для обычной булочницы почти без магического дара. Но так хотелось верить в сказку…
В жизни Каролины сказки было очень мало. А если и была, то исключительно страшная. И с появлением Огдена девушка начала мечтать, что всё плохое закончилось, больше её никто не обидит.
Ошиблась. Впрочем, сама виновата.
Тем не менее Каролина понимала — если бы не знакомство с Огденом и вся ситуация с дворцовыми переворотами, если бы не приезд в Альтаку принцессы Анастасии, она никогда не решилась бы перебраться в соседнюю страну. Так и продолжала бы работать в булочной, улыбаться покупателям и мечтать только о том, чтобы удачно выйти замуж за хорошего человека.
Теперь Каролина вообще не желала выходить замуж. Она мечтала научиться хоть чему-нибудь, кроме выпекания булочек, особенно — шаманской магии. Как она теперь понимала, шаман Шах, у которого Каролина жила в детстве целый год, не научил её очень многому. Но Морган обещал помочь…
«Что ему до тебя?» — услышала Каролина полный тревоги голос Миранды и невольно завозилась в кровати, вспоминая Рида. Как поначалу она боялась его, потому что отчётливо видела жизненную энергию мужчины — чёрную, словно присыпанную пеплом, — это была энергия человека, который убивал, и не один раз. Однако потом, после того, как Морган несколько раз спас её, Каролина перестала его бояться. И более того…
Она вспомнила твёрдые и горячие губы, благодаря которым немного пришла в себя, когда чужая родовая сила пыталась заставить её убить Огдена, смутилась и, повернувшись на бок, уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как от неловкости печёт в груди. И отчего-то хотелось улыбаться…
Погасив усилием воли намёк на улыбку, Каролина несколько раз размеренно вздохнула. Всё, хватит! Больше никаких влюблённостей, напрасных надежд и прочих глупостей.
Она поедет в Граагу, столицу Альганны, чтобы найти своё место в этом мире, научиться чему-нибудь толковому и поумнеть наконец. Морган сам говорил, что ей нужно поумнеть, и это было обидно. Каролине не нравилось чувствовать себя глупой девчонкой рядом с ним, поэтому она хотела поскорее повзрослеть.
Молитвенно сложив ладони, Каролина тихонько зашептала обращение к Защитнице — чтобы богиня не оставляла её в чужой стране, чтобы подарила капельку мужества и отняла лишние страхи. Чтобы позволила стать счастливой и нужной…
Так Каролина и уснула — лицом в подушку, молясь о лучшей доле, в свою последнюю ночь в доме, где прошло её детство, в котором боли и обиды было гораздо больше, чем чего-либо другого.
***
Проходя мимо окна на этаже, где находились покои короля и принцессы, Морган Рид невольно покосился на разыгравшуюся метель. Снег облепил оконный витраж, и было уже не рассмотреть, что творится на улице, — вместо непроглядной вечерней черноты за стеклом фривольно серебрились снежные узоры.
Морган подошёл к рабочему кабинету короля, куда его позвали несколько минут назад, постучался и вошёл, сразу же почтительно склонившись.
— Добрый вечер, ваше величество, ваше высочество, — произнёс он и поднял голову. Король Роланд, до сих пор так и не изменивший своей манере одеваться — будучи канцлером, он надевал только чёрное и сейчас продолжал делать то же самое, — стоял возле рабочего стола и изучал какие-то бумаги. Принцесса Анастасия, его невеста, находилась рядом — сидела в ближайшем кресле. И приветливо улыбнулась Моргану, как только он вошёл в кабинет.
— Завтра утром вы уезжаете, — сказала принцесса, указав ладонью на диван напротив себя. — Мы с Роландом хотели поговорить с вами.
— Конечно, — ответил Морган, прошёл дальше и опустился на предложенное сиденье. Ничего особенного от этой встречи он не ждал — скорее всего, Анастасия и Роланд хотят наградить его за службу. Что ж, деньги не бывают лишними, однако тратить их, с учётом его положения, не на что. Точнее, есть на что, но слишком рискованно — не ровён час, император снова надумает куда-нибудь его отправить, и всё купленное истлеет от времени.
К сожалению, Рид не был свободным человеком, и уже никогда не будет. Он совершил преступление, за которое его должны были упрятать в тюрьму на пожизненное заключение, но благодаря тому, что дочь Моргана спасла императору Арену жизнь, тюрьму заменили государственной службой. И без дозволения его величества Рид не мог ничего — ни уехать, ни взять отпуск, ни купить дом, ни жениться. Впрочем, последнее ему точно не грозило. Кто же захочет связываться с мужчиной, который не волен распоряжаться собой?
— Мы хотели поблагодарить вас, Морган, — произнёс Роланд, отходя от стола и садясь рядом с Анастасией. По альтакскому этикету он не имел права сидеть настолько близко даже к жене, не то что к невесте, ещё и за руку её брать. Но кого из присутствующих это волновало? — Если бы не вы, мы бы с Анастасией пропали.
— Вы преувеличиваете мою роль.
— Скорее преуменьшаем, — засмеялась принцесса. — Давайте без ложной скромности, Морган: вы и правда помогли нам. Мы с Роландом очень хотели бы предложить вам остаться здесь, однако…
— К сожалению, это невозможно, — понимающе кивнул Морган и заметил, как король едва уловимо поморщился.
— Я писал его величеству Арену, — признался Роланд со вздохом. Анастасия изумлённо покосилась на жениха — видимо, она об этом факте ещё не слышала. — Да, Тасси, я тебе не говорил, чтобы заранее не обнадёживать. Как чувствовал… Я просил отпустить вас, Морган. В конце концов, вы можете и дальше проходить свою государственную службу, но уже в Альтаке.
  
— Я даже знаю, что ответил дядя, — хмыкнула принцесса. И словно процитировала: — «Преступления были совершены в Альганне, значит, здесь он и будет служить».
— Примерно так, — подтвердил Роланд. — И тем не менее… Морган, я хочу, чтобы вы знали — если ситуация изменится, вы всегда можете вернуться к нам. Мы с радостью предоставим вам как жильё, так и всё остальное.