Музыкальный приворот. На крыльях. Книга 4

Она что-то еще говорила Нинке, которая держалась, несмотря на растущую ярость в душе, и девушка только холодно кивала и соглашалась, понимая, что отступить назад не может. От нее зависит очень многое. Старая жаба выбрала слишком правильный момент, когда ее семья оказалась уязвимой, и отказываться от столь легких – и больших! – денег Журавль не собиралась, хотя выходить замуж за непонятно кого ее и не прельщало. С другой стороны, этого «непонятно кого» она всегда сможет укротить, главное – выжать побольше бабок из тетки. К тому же Эльза далеко не первой молодости. А наследство ее впечатляет. Куча родственников гадают, когда же случиться день икс, и можно будет без опаски зайти в роскошный особняк в чопорном английском стиле.
  
– Знаешь, что я ненавижу в вас? – вдруг спросила Эльза Власовна в конце их весьма экстравагантной беседы.
Нинка посмотрела ей прямо в глаза. Взгляд девушки горел ненавистью, но все слова, что рвались у нее из груди, она проглотила, и невысказанные слова сжигали ее изнутри – до дыр.
– Вам столько всего дано, а вы прожигаете, – выплюнула пожилая родственница с отвращением. – Вам в руки дают, а вы кидаете. Подносят на блюдечке с голубой каемочкой, а вы выбрасываете. Неблагодарное племя. Что ты, что иные твои сестренки да братики. Ничего не умеете и не хотите. Ни к чему не стремитесь. Клубы, эти ваши тусовки, мода, телефоны, алкоголь, Интернет. Поколения трутней. Неблагодарные.
– А сами вы как жили? – вдруг спросила Нина, не в силах смолчать. – Вы всегда жили в свое удовольствие.
– Молчать! – взвилась старуха, рассердившись непонятно из-за чего. – Иначе не наследство получишь, наглая девчонка, а тумаков. Вон, – с раздражением кивнула она на входную дверь. – Мой поверенный позвонит тебе.
Нина ушла, не проронив больше ни слова, наступив на осколки собственной маски и не подав вида. А Эльза Власовна вдруг направилась к полочке, на которой стояли фотографии. Тут не было ни пылинки, потому что свою память грязнить хозяйка дома не собиралась и строго следила за тем, чтобы горничные убирались в гостиной дважды в день. Ее сухие пальцы взяли в крепкие еще руки фото в рамке – как раз то самое, петербургское, на которое засмотрелась Ниночка. Пожилая женщина глядела на себя в молодости странно, с сожалением и глубоко затаенной болью.
Эльза Власовна вдруг открыла рамку и аккуратно расправила фотографию – она оказалась согнутой, так, чтобы часть ее была не видна.
На второй половине черно-белого снимка был изображен молодой высокий мужчина в военной форме и с бравым выражением лица.Чем-то этот мужчина напоминал Эльзе Власовне того сумасбродного синеволосого мальчишку с горящими глазами и чистым сердцем, как она была твердо уверена.
В нем не было этой глупой жажды денег, наживы, алчности, но было что-то летнее, грозовое, свежее, пусть по-юношески безыскусное, но искренне и могучее.
И взгляд у него был, как у Володи, – веселый и дерзкий.
Володю Эльза любила – всем сердцем, горячо, хоть и до последнего не желая в этом признаться. Они встречались, и он даже хотел на ней жениться, но только вот одна ссора – и она уехала, объятая пламенем гордости. А он остался в Петербурге.
Они так и не помирились. И не виделись даже. Гордость не отпускала Эльзу Власовну до последнего. А последней гранью ее была смерть, после которой уже совершенно ничего нельзя было исправить. Через год после ссоры Володя трагически погиб.
Может быть, поэтому Эльза Власовна, умудренная опытом, хоть и не без причуд, видела в Ниночке отражение себя, молодой и глупой. Гордой. Несчастливой.
Глянув с неожиданной теплотой на изображение мужчины, Эльза Власовна улыбнулась, и на миг лицо ее превратилось в юное и счастливое – совсем как на фотокарточке далеких лет.
Если бы все вернуть назад…
Глава 3
Нинка вышла из дома престарелой родственницы быстрой уверенной походкой, желая как можно дальше оказаться от этого цветущего царства маразма. Но с каждой минутой шаги ее все замедлялись и замедлялись, и, оказавшись в парке с облетевшей уже листвой, том самом, где они однажды целовались с Келлой, Нина села на лавочку. Происходящее казалось ей нелепым сном, глупым розыгрышем, пьяным бредом. Однако это была реальность – та реальность, с которой либо бороться, либо принять. Бороться Нинка не могла – не та была ситуация, но и безропотно принимать не собиралась.
Старая ведьма хочет свадьбу? Отлично, она ее получит в обмен на большие деньги. А уж как поступит она, Нина Журавль, если ее имя окажется в завещании, бабка еще узнает.
Пред мысленным взором девушки промелькнули темные кадры из «Преступления и наказания». Только в роли старухи-процентщицы выступала Эльза Власовна, а в роли Раскольникова – сама Нинка. По мнению Раскольникова старуха–процентщица оказалась слишком жадной. А по мнению Нинки двоюродная бабка – слишком глупой. А за глупость надо платить.
Ниночка захихикала нервно, представив, как на цыпочках пробирается к спальне старой жабы с топором наперевес. И эта картина показалась ей такой смешной, что блондинка вдруг, тряхнув гривой распущенных волос, расхохоталась. Проходящая мимо женщина с ребенком испуганно на нее посмотрела.
Уже в такси Ниночке в голову внезапно пришли слова Ирки о том, что надо было заранее выйти замуж за богатого человека. За кого она, Ниночка, сейчас может выйти? Кто из обеспеченных поклонников сможет дать ей больше, чем тетка?
Почему-то ей вспомнился Матвей и его липкие губы. А если женишок хуже него во стократ? Уродов на свете полным-полно. В первую очередь – моральных.
И Нинка вдруг, повинуясь внутреннему порыву, набрала номер Матвея.
– Выйдешь за меня? – вместо приветствия спросила она.
– Ты больна? – осведомился молодой человек, который явно не ожидал подобного вопроса.
– Здорова. Ну, выйдешь? – требовательно спросила девушка.
– Нет.
– Козел, – и Нина положила трубку, не слушая, что пытается сказать ей Матвей, который планировал сегодня встретиться с ней, дабы показать друзьям, частенько вспоминающим, как эффектная блондинка разбила ему стекло в машине.
На душе девушки все также было болезненно-весело и все также взрывались огни; они были такими громкими, что в какой-то момент почти оглушили ее.
Однако сдаваться Ниночка не собиралась. Это было не в ее стиле.
***
Если сказать, что рассказ Ниночки меня впечатлил – это не сказать ничего. Я была в совершеннейшем шоке не только от того, что случилось с бизнесом дяди Вити, но и от поведения Эльзы Власовны. Да как так можно? Зачем играть с судьбами других людей? Унижать так? Пытаться лишить счастья? Ведь она могла просто помочь попавшему в затруднительное положение племяннику – куда ей эти миллионы?!
Правильно, в могилу забрать не получится. Если только вместо земли засыпать ее деньжищами.
Зачем Эльза Власовна так забавляется с жизнями Нинки и неизвестного нам человека – внука ее приятеля, я понятия не имела. Но точно знала, что поступает она жестоко.
Кейтон, наверное, брал у бабули частные уроки.
Правда, и сама Ниночка повела себя совершенно неправильно. Взяла – и продалась, можно сказать. Но судить подругу я не спешила – кто знает, что бы я сделала на ее месте? Она поступила так, как посчитала нужным, и никто не вправе порицать ее и ее поступок.
Только за Нинку было страшно.
– И ты согласилась на свадьбу, – подытожила я со вздохом.
– Это такие деньги, Катя. За меньшее шейку сворачивали, – серьезно сказала Нина. Выглядела она, честно говоря, как обычно. Веселая, дерзкая, уверенная – ни капли жалости к себе, ни тени печали.
  
Вот что значит уметь держать себя в руках.
– Я знаю, но… Это дикость.
– Это способ выжить, – парировала подруга.
– Справишься? – только и спросила я.
Она тряхнула волосами. Уверенно и непринужденно.
Справится. Конечно, справится, не будь она Ниной Журавль.
Мы еще долго обсуждали случившееся, и подруга рассказала, что, действительно на следующий день Эльза Власовна, ее поверенный и адвокат юридически грамотно оформили договор о передаче денег Нинке при соблюдении определенных условий. Также на карточку подруге поступила довольно крупная сумма денег, которая должна была потратиться на подготовку к свадьбе – очередная насмешка выжившей из ума женщины.