Время наточить ножи, Кенджи-сан! 5 (СИ)

Я хмыкнул, глядя на своё отражение в зеркале. Она аккуратно маскировала ссадину, и я уже выглядел менее потрёпанным. Её болтовня была заразительной, и я невольно расслабился.
— Вы когда-нибудь гримировали кого-то, чтобы он стал другим человеком?
— О, да! — Миюки округлила глаза, её кисточка замерла на секунду. — Один актёр для шпионского сериала хотел выглядеть как старик. Мы добавили ему морщины, седые волосы, даже зубы пожелтевшие сделали. Он потом шутил, что чуть не забыл, кто он на самом деле! А ещё я работала с парнем, который хотел стать двойником поп-звезды для розыгрыша. Фанаты чуть не разорвали его! — Она рассмеялась, её смех был звонким, как колокольчик. — Грим — это как маска, но круче. Можно быть кем угодно, хоть на час.
  
Я кивнул, думая о том, как маски помогают в моём мире — не только из грима, но из слов, жестов, лжи. Миюки закончила с тоном и взялась за тени, её движения были точными, но она не умолкала.
— Сегодня мы сделаем вас строгим, но харизматичным, — сказала она, прищурившись, будто оценивая картину. — Чуть тёмных теней, чтобы взгляд был глубже, и немного румян, чтобы не выглядеть уставшим. Вы же герой Токио, вся страна будет смотреть!
— Только без фанатизма, — буркнул я, но уголки губ предательски дрогнули. Её энергия была как глоток свежего воздуха.
Она закончила, отступила и хлопнула в ладоши.
— Готово! Посмотрите, какой красавец!
Я взглянул в зеркало. Ссадина исчезла, лицо выглядело свежим, но не перебор — строгий, уверенный вид, как я и хотел. Миюки молодец. Я встал, поблагодарив её кивком.
— Отличная работа, — сказал я. — Может, в следующий раз сделаете из меня якудза?
Она рассмеялась, махнув рукой.
— Когда угодно, господин Мураками! Удачи на эфире!
Кен появился в дверях, его улыбка всё ещё сияла.
— Пора, господин Мураками. Студия ждёт.
Я поправил пиджак и вышел за ним, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать. Камеры, вопросы, правда — всё это ждало меня. И я был готов рассказать Токио, кто такой Кенджи Мураками и что такое «Спрут».
* * *
Я вышел из гримёрки, поправляя пиджак, и последовал за Кеном через лабиринт коридоров Tokyo Skyline Network. Сердце билось ровно, но адреналин уже пульсировал в венах, как перед операцией в мои хирургические дни. Студия встретила меня ослепительным блеском софитов, от которых воздух казался горячим, и холодным взглядом трёх камер, нацеленных на меня, как снайперские прицелы. Сцена была минималистичной: стеклянный стол, два кресла, логотип Skyline на фоне, но атмосфера давила, будто я шагнул на ринг. Ведущий, Хироши Накамура, уже сидел напротив, его лицо было строгим, как у судьи, а глаза — острыми, как лезвия. Он был известен тем, что мог раздавить гостя одним вопросом, но я не собирался давать ему такой шанс.
— Господин Мураками, — сказал Накамура, указывая на кресло, его голос был гладким, но с металлическим оттенком. — Присаживайтесь. Мы в прямом эфире через минуту.
Я кивнул, сел, выпрямив спину, и бросил взгляд на камеры. Их красные огоньки зажглись, и я почувствовал, как миллионы глаз Токио смотрят на меня. Миюки сделала своё дело — в зеркале напротив я выглядел собранным, без следов драки с Като, но внутри я был как натянутая струна. Это был мой момент, чтобы рассказать правду о «Спруте» и ударить по Танабэ. Я сосредоточился, прогоняя всё лишнее, и когда Накамура повернулся ко мне, я был готов.
— Добрый вечер, Токио, — начал он, его голос разнёсся по студии, как эхо. — Сегодня у нас в гостях Кенджи Мураками, владелец ресторанной сети «Спрут», человек, чьё имя не сходит с заголовков после драматичной схватки с Рюдзи Като. Господин Мураками, начнём с главного: что такое «Спрут» для вас?
Я сделал глубокий вдох, мой голос был спокойным, но твёрдым, как сталь.
— «Спрут» — это больше, чем рестораны, — сказал я, глядя прямо в камеру, будто обращаясь к каждому зрителю. — Это страсть, это искусство, это доверие. Мы готовим фугу — блюдо, которое требует высочайших стандартов. Наши повара — мастера, наши поставки — лучшие, наши клиенты — те, кто ценит качество. «Спрут» строился на честности, и я горжусь тем, что мы создали.
Накамура кивнул, но его глаза прищурились, и я понял, что он готовит удар.
— Красиво сказано, — ответил он, его тон стал чуть резче. — Но смерть замминистра Сато в вашем ресторане «Белый Тигр» подорвала это доверие. Как вы объясните, что произошло?
Я сжал подлокотник кресла, но не отвёл взгляд. Этот вопрос был ожидаемым, и я был готов ответить.
— Смерть Сато поразила меня так же, как и всех, — сказал я, мой голос стал ниже, но не потерял силы. — Это была трагедия, и я до сих пор скорблю. Но правда, которую Токио должен знать, — это не несчастный случай. Это было спланированное убийство, организованное Рюдзи Като и его так называемой экологической группой «Морской Щит».
В студии повисла тишина, даже софиты, казалось, замерли. Накамура поднял бровь, его пальцы постучали по столу, но он не перебивал. Я продолжил, чувствуя, как слова текут, как река.
— Под видом спасения экологии «Морской Щит» занимался преступлениями, — сказал я, мой голос набирал силу. — Они использовали радикальные методы: шантаж, подделку, убийства. Убив Сато в «Белом Тигре», они хотели подставить «Спрут», разрушить мою репутацию и захватить рынок. Рюдзи Като, их лидер, признался в этом на пирсе, перед тем как его арестовали. Это не слухи, это факты. И я, и моя команда, и детектив Акико Танака работали, чтобы вытащить правду на свет.
Накамура наклонился ближе, его глаза блестели, как у хищника, почуявшего добычу.
— Серьёзные обвинения, господин Мураками, — сказал он, его голос был медленным, но острым. — Вы утверждаете, что Рюдзи Като стоит за убийством? Есть ли у вас доказательства?
Я не дрогнул, хотя чувствовал, как камеры словно впиваются в меня. Я знал, что каждое слово должно быть точным.
— Доказательства есть, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Переписка, финансовые переводы, свидетельские показания. Полиция уже расследует связи Танабэ с «Морским Щитом». А что касается Като, его признание видели миллионы. Танабэ думал, что может утопить «Спрут», но он ошибся. Мы выстояли, и мы сильнее, чем когда-либо.
Накамура сделал паузу, будто взвешивая мои слова, затем кивнул, но его улыбка была холодной.
— Вы говорите уверенно, — сказал он. — Но рынок всё ещё колеблется. Акции «Спрута» растут, но тень скандала остаётся. Что вы скажете тем, кто боится есть в ваших ресторанах?
Я позволил себе лёгкую усмешку, но мой голос остался твёрдым.
— Я скажу: приходите в «Белый Тигр», — ответил я. — Попробуйте нашу фугу, познакомьтесь с нашими поварами. Мы не прячемся, мы открыты. «Спрут» — это не просто еда, это доверие. И я лично ручаюсь за каждое блюдо.
Накамура кивнул, и я заметил, как его взгляд смягчился, хоть и едва. Он повернулся к камере, завершая сегмент.
— Кенджи Мураками, человек, который сражается за правду и за свой бизнес. Спасибо за вашу откровенность. Это был Tokyo Skyline Network.
Софиты погасли, и я почувствовал, как напряжение отпускает. Накамура встал, пожал мне руку, его хватка была крепкой, но в глазах мелькнуло уважение.
— Хорошая речь, Мураками, — сказал он тихо.
— Спасибо.
Я вышел из студии, и прохладный вечерний воздух Токио ударил в лицо, смывая жар софитов и напряжение интервью. Неон Сибуи сверкал, как всегда, но я чувствовал себя выжатым, будто после марафона.
Я остановился у стеклянных дверей, глядя на толпу, спешащую по своим делам, и впервые за долгое время позволил себе подумать об отдыхе. Окинава. Пляж, шум волн, коктейль в руке. Никаких камер, никаких угроз, никаких Танабэ. Просто тишина. Я почти почувствовал солёный бриз, но тут телефон в кармане завибрировал, разрывая мечту.
  
Я вытащил его, увидев имя Ичиро. Моя правая рука, как всегда, вовремя. Я вздохнул и ответил, готовясь к очередному отчёту.