Мы с тобой разные (СИ)

 - Большое спасибо.
 - Не хочу я никуда с ним идти! Пусти меня! – Рома начал дрыгать ногами.
 - Не успокоишься, понесу тебя так, не дав надеть куртку и обувь, - предупредил я. Рома замер. Я услышал, как он шмыгнул носом, раздумывая над моими словами. На улице стоял конец октября, и хоть время еще было осеннее, уже ясно чувствовалась зима. Первый снег у нас выпадал всегда в начале ноября.
 - Ненавижу тебя, - тихо прошипел Рома, но почему-то эти слова вызвали у меня улыбку.
 - А я тебя люблю.
 - Дурак! Не смей этого говорить! И отпусти меня уже, наконец, я не могу в таком положении одеваться!
 Я послушно опустил его на пол, готовый в любой момент ловить парня, если он вздумает бежать, но к моему удивлению Рома, натянув ботинки и куртку, уставился на меня, ожидая, когда оденусь я. Я поспешно влез в свою обувь и куртку. Рома, кивнув чему-то, открыл входную дверь, и первый вышел из квартиры.
 Я пропустил Рому к себе домой и хотел помочь ему снять куртку, но он отстранился от меня, мрачно при этом глядя. Хотя таким он был всю дорогу, и как я не пытался его разговорить, парень упорно молчал.
 - Хочешь чай или кофе? – спросил я, на секунду останавливаясь у кухни.
 - Хочу твою голову на плахе, - последовал ответ.
 - Никогда бы не подумал, что ты такой кровожадный, - покачал я головой. Рома фыркнул.
 - Кто бы говорил. Я только мечтаю, а ты свою кровожадность показал на деле.
 Я виновато опустил голову, совсем не представляя, что на это ответить. Рома довольно хмыкнул.
 - Давай ты мне уже побыстрее скажешь все, что хотел, я пропущу твою речь мимо ушей, и мы разойдемся. Как тебе идея?
 - Да, давай так и сделаем, - кивнул я. Рома подозрительно прищурился, явно чувствуя подвох в моих словах. – Только я вначале хочу один фильм посмотреть.
 - Что? – нахмурился парень. – Ты шутишь или издеваешься? Я не хочу с тобой ничего смотреть! Давай говори, что хотел, или я ухожу!
 - Я дверь на ключ закрыл, - с улыбкой произнес я, крутя колечко, на котором висел ключ, на пальце. Рома зашипел, как сдувшийся воздушный шарик.
 - Чай, - через минуту выговорил он. Я заулыбался и пошел ставить чайник...
 ...Фильм я выбрал «Живая сталь». Никогда не любил кино про роботов, но этот почему-то покорил меня. Даже не скажу, сколько раз я его пересматривал. Рома, беспрерывно ворчавший первые десять минут фильма, постепенно затихал, а затем и вовсе сполз с дивана на пол и перебрался к телевизору поближе. Я старался дышать как можно тише, чтобы не спугнуть парня. В конце фильма он уже подпрыгивал на месте от эмоций и восклицал: «Давай, Атом! Давай!», а я пытался сдержать смех, наблюдая за ним.
 - Ну, вообще нечестно! – разочарованно воскликнул парень, когда пошли титры. – Атом выиграл! Он сделал этого гада! Скажи же?! – на меня уставились два больших горящих глаза.
 - Выиграл, - согласно кивнул я, поднимаясь на ноги. Рома тоже вскочил с места, встав передо мной.
 - Нет, а ты видел, как он его? О, этот первый удар был шикарным! Его никто не ожидал! Ваааа! У меня эмоции через край!
  
 - Я вижу, - смеясь, кивнул я.
 - Да чего ты ржешь? Фильм-то суперский! Я до последнего надеялся, что Атом оживет, станет разумным роботом! – уже с грустью произнес Рома. Я удивленно приподнял брови, потому что думал о том же, когда в первый раз посмотрел это кино. – Нет, ну все-таки, как же он дрался! Правой, левой! – Рома несильно ударил меня по груди вначале правой рукой, потом левой. – Правой, левой, правой, левой, апперкот! – кулак парня взлетел верх и ударил меня точно в челюсть, заставив клацнуть зубами. – Ай! Моя рука! Больно-больно! – застонал Рома.
 Я опустил голову, которая задралась от удара, и приложил ладонь к подбородку. Рома перестал скакать на месте и недовольно поднял на меня глаза, но его взгляд тут же изменился. В его глазах появился ужас, он стал отступать назад.
 - Эм... П-прости меня... Я не хотел... Это случайно... - дрожащим голосом заговорил парень. Он боялся меня. Моей реакции. Я оставил челюсть в покое.
 - Хороший удар. Только силы маловато. Тренируйся.
 На лице Ромы отразилось непонимание, изумление.
 - Ты это серьезно? – нахмурился он. Я кивнул, а Рома почему-то вздохнул. – Паш, это ведь неправильно...
 - Не правильно, что я не ударил тебя в ответ?
 - Нет. Твои чувства. Это все неправда. Тебе просто... Не знаю, как сказать... Ты не такой. Ты, может, просто себя накрутил? Может, привык ко мне, - неуверено произнес Рома. – Привязался. Но это точно не любовь. Ты не можешь влюбиться в парня. Ты прирожденный гетеро и к двадцати пяти годам ты должен жениться, и, может даже, уже иметь одного ребенка.
 - Не решай за меня мою судьбу! - слишком резко ответил я.
 - А что мне еще остается делать, если ты собираешься ее загубить из-за какой-то мимолетной прихоти?! – заорал Рома. – Ты думаешь, твоя сила поможет тебе в школе? Да хрена с два! Когда на тебя нападают толпой, то будь ты даже профессиональным боксером, - Рома указал рукой на телевизор, где все еще шли титры. – Это тебе не поможет! Я уже не говорю про твой статус, которого уже и вовсе нет! Ты теперь никто! Понимаешь?! Никто! Пустое место, над которым можно поиздеваться! Но еще не поздно все исправить! Завтра, в школе, скажи Денису, что эта была ошибка, а потом избейте меня, как прежде. Я ничего не сделаю и не скажу.
 - Заткнись или я ударю тебя сейчас! – не выдержав, воскликнул я, прерывая Рому. Меня всего потряхивало от слов парня. Я был зол.
 - Да как ты не понимаешь, что я о тебе переживаю! – заорал в ответ, наверное, на всю квартиру Рома.
 - Эм... Тук-тук... Простите, что помешала, - виновато произнесла мама, стоя на пороге гостиной. Рома моментально покраснел.
 - Здравствуйте, - протараторил он, опуская глаза в пол.
 - Здравствуй, - кивнула мама. – Пашуль, я зашла сказать, что уже вернулась. Может, вы чего-нибудь хотите перекусить?
 - Нет, - покачал я головой, а потом взглянул на Рому. – Ром, а ты?
 Вместо ответа он замотал головой из стороны в сторону.
 - Хорошо. Я, если что, на кухне, - предупредила мама, но уходить не спешила, с улыбкой смотря на нас.
 - Что? – не выдержав, спросил я.
 - Это тот мальчик, который тебе нравится, да? – глаза у мамы горели, прямо как у наших девчонок-одноклассниц, когда они обсуждали чьи-то любовные дела. Рома при этих словах вскинул голову вверх и тут же опустил.