Мы с тобой разные (СИ)

 - То есть, сегодня я могу не волноваться, что тебе резко захочется выпрыгнуть из окна? – улыбнулся Роман Васильевич. Я кивнул.
 - Ага.
 - Кстати, до меня уже дошли слухи, что ты сделал в столовой. Я тобой горжусь.
 - Да я сам собой горжусь! – честно ответил я. Мужчина усмехнулся.
 - Ладно, займемся делом. Я тут поискал в Интернете песни, где звучит слово «разные» и отобрал несколько. Больше всего мне понравилась группа Високосный год и их песня «Метро».
 - А где там слово «разные»? – удивился я.
 - «Мы могли бы служить в разведке. Мы могли бы играть в кино. Мы как птицы садимся на разные ветки и засыпаем в метро», - процитировал Роман Васильевич. Я скривился.
 - Мне не нравится.
 - Тебе и не должно нравиться. Главное, чтобы ты мог спеть, - заметил классрук. – Следующая песня это Агата Кристи «Разные люди».
 - О, обожаю ее! – оживился я. – Особенно конец! «Но разные люди никак не поймут, что счастье не пряник, счастье не кнут. Счастье смеется над нами и пьет за любовь!». Но ее я точно не потяну, - признался я.
 - Да я так и подумал. Есть еще одна песня, я ее никогда прежде не слышал. Может, тебе понравится.
 Роман Васильевич прошел к столу и, склонившись над компьютером, быстро защелкал мышкой. Комнату наполнила ломаная мелодия. То есть, она ломаной, конечно, не была, но почему-то у меня вызвала именно это сравнение.
 - Тут же не «разные» поют, - удивленно произнес я. Роман Васильевич цыкнул на меня.
 - Слушай дальше.
 Я послушал и вскоре сам начал подпевать на припеве, так что выбор песни был сделан. Правда, Роман Васильевич заставил меня, ее еще спеть полностью, всучив слова песни. После третьего раза, когда мой язык перестал заплетаться, а я - проглатывать окончания предложений и менять слова местами, мужчина был полностью удовлетворен и подтвердил, что на конкурсе буду петь я. После чего мы стали яро обсуждать, надо ли мне танцевать, а если надо, то как? В чем я буду выступать? Как организовать мой выход? Свет померкнет, луч прожектора, я весь такой красивый на сцене. "Весь такой красивый" – это мои слова, если что. Или лучше будет, если я выйду из-за кулис под музыку? Я голосовал за луч прожектора, а Роман Васильевич говорил, что второй вариант куда лучше. Мы проспорили об этом до конца урока, но к согласию так и не пришли. Рассерженный мужчина выставил меня за дверь, хотя я намеревался остаться и доказать свою правоту.
 Но даже этот момент не смог испортить моего настроения, потому что костюм, что мы выбрали, был просто... фееричным. Да, именно фееричным. Уверен, мое выступление запомнят надолго. Хотя, мне за него точно достанется от завучей, но наплевать. Должно же в моей памяти сохраниться хоть одно хорошее воспоминание о школе? Вот выступление этим воспоминанием и будет.
 Напевая песню себе под нос, я просто скатился с лестницы на первый этаж и тихо хихикнул, когда у выхода из школы заметил Пашу, Дениса и еще пару ребят. Подлетев к ним, я схватил Пашу под локоть, обращая его внимание на себя и, пока он не пришел в себя и не оттолкнул меня, протараторил:
 - Чучи, проводишь меня до дома? Нет? Ну ладно, - я пожал плечами. – До завтра, - подпрыгнув, я на секунду повис на шее парня и быстро чмокнул его в губы, после чего стремглав бросился прочь из здания.
  
 Когда я уже был на середине школьного двора, мне вслед раздался гневный крик Дениса:
 - Только попробуй завтра появиться здесь!
 Вместо ответа я сделал то, с чего начал свой учебный день в школе: хлопнул ладонью себя по заднице, показывая на фак. В речи Дениса не прозвучало ни одного цензурного выражения, но я на него уже не обращал внимания. Все же... какой чудесный день, какой чудесный я и песенка моя!
 ...По крайней мере, я так думал, пока не открыл дверь в квартиру и нос к носу не столкнулся с уже пьяным отцом. Хотя «уже» тут было не к месту. Трезвым отца я давно не видел. Он оглядел меня с ног до головы и, дыхнув перегаром, произнес:
 - Это что еще за одежда? Нам жрать нечего, а ты покупаешь новое шмотье!
 - Эта старая одежда, - ответил я, пытаясь проскользнуть внутрь квартиры мимо отца.
 - Не ври!
 Щека моментально загорелась, а в ухе зазвенело, когда мне отвесили пощечину.
 - Я не вру! – попытался возразить я, но меня как всегда не слушали.
 - А это что?
 Мою голову резко повернули вправо, да так, что я подумал, шею свернут.
 - Ничего, - выговорил я сквозь зубы.
 - Небось, в школе побили, а ты даже сдачи дать не смог. Слабак, - отец оттолкнул меня прочь. Я только каким-то чудом устоял на ногах и не грохнулся на пол.
 Мое тело, переполненное гневом и злостью, в одночасье напряглось, а с языка так и рвались оскорбления, что я сдерживал уже многие годы. Я с презрением взглянул на лицо, так похожее на мое. Только вот у меня не было недельной щетины, сломанного бесконечное количество раз носа, полопавшихся капилляров и нездорового блеска в глазах. И от меня не несло, как от помойного ведра. Черт возьми, как мама только может с ним в одну постель ложиться? Меня только от одной мысли об этом тошнить начинает. Нет, все! Пора завязывать! Если я в школе больше не намерен терпеть унижения, то с чего вдруг я должен их терпеть дома? Особенно от существа, что давно уже перестало быть человеком. Сегодня же вечером поговорю с мамой и просто заставлю ее уйти от этого убожества. Тем более, на нее уже давно засматривается дядя Вася, один повар из кафе. У меня молодая, красивая мама и она заслуживает нормального мужика!
 Вопрос ради интереса. Как вы думаете, какую песню исполнит Рома?  
  Дис, к тебе это не относится, ты знаешь, что за песня))) 
 Хотя нет, вот теперь конец 
 Все же, как бы я ни был уверен в своей правоте, а решиться зайти на кухню и поговорить с мамой я никак не мог. Она никогда не позволяла мне плохо отзываться об отце и всегда пресекала на корню наши разговоры на эту тему. Может, я ошибаюсь? Может, она любит его? Бывает же такая любовь, когда любишь человека, несмотря ни на что и вопреки всему. Я ведь люблю... Но сейчас не обо мне речь. На месте мамы я бы не смог год за годом терпеть такое отношение к себе, словно я прислуга, словно я обязан подчиняться. Эта мысль заставляет невесело усмехнуться. А что я делал последние три года? Разве не терпел?