Симфония любви

Чтобы унять вышедшую из повиновения плоть, он принялся покрывать поцелуями лицо Лили, мочки ее ушей, шею, подбородок… Каждое прикосновение наполняло его таким нежным наслаждением, что он готов был поклясться, что явственно слышит вдохновенные аккорды божественной музыки, потрясающую в своей сложности и красоте мелодию, которая доставляла ему мучительную радость, настолько она была прекрасна и совершенна. Если бы он мог сейчас ее записать…
— Ник… Ник… пожалуйста… — Горячее дыхание Лили тронуло его ухо, и уже ничто не могло встать на пути объятий любви.
Несколько мгновений Ник любовался пылающим от страсти лицом Лили, как огненным нимбом, окруженным разметавшимися по ковру рыжими волосами, и наконец решился. Каждая клеточка ее тела была теперь способна вдохновить его на симфонию. Замерев на миг, чтобы не растерять ни капли взаимной нежности, он едва не задохнулся от блаженства, когда наконец вошел в трепетно ждущие врата любви, чувствуя, как его мужская плоть любовно и восторженно обволакивается нежным жаром ее женского начала. Казалось, время и Вселенная остановили свой неустанный бег, замерли в самом начале своего круговорота, пораженные невиданным доселе счастьем.
Лили прерывающимся голосом выкрикнула его имя. Мир вокруг них вдруг перестал существовать, и Ник воспарил. Он возносился все выше и выше на крыльях страсти, и все внутри его плавилось и сливалось во что-то новое, до сих пор им не испытанное и не изведанное и тем не менее ошеломительно радостное и светлое. Все туже и туже стягивался узел где-то внизу его живота, все ближе и ближе оказывался миг высшего наслаждения. И когда этот миг приблизился настолько, что они оба уже не могли, да и не хотели его отдалить, Ник понял, насколько бедным выглядит любое, пусть самое воспаленное, воображение по сравнению с истинной любовью.
  
Глава 11
 
Наутро Лили проснулась первой. Она с непередаваемым наслаждением потянулась всем телом, каждая косточка, каждая частичка ее тела буквально мурлыкали от счастья. Ей захотелось узнать, почувствовал ли Ник, как это почувствовала она, что их души соприкоснулись друг с другом где-то там, в неведомом далеко. Вне всякого сомнения, ему удалось вознести ее к небесам и бережно вернуть обратно.
Приподнявшись на локте, она посмотрела на Ника. Он лежал рядом с ней, одна рука на одеяле, другая у нее под головой, глаза закрыты, а лицо по-детски умиротворенное. Выходит, она влюблена в Ника еще сильнее, чем ей казалось.
Он, должно быть, почувствовал, что она его разглядывает, потому что уголки его губ дрогнули в улыбке.
— Будь моя воля, я бы неделю не двигался с места, — не открывая глаз, пробормотал он.
— Я бы тогда смогла поработать рядом с тобой.
— Я предпочел бы, чтобы ты поработала надо мной.
Лили рассмеялась, но интуиция подсказывала ей, что еще рано бездумно предаваться радости. Ник наконец решился подарить ей любовную близость, но это вовсе не означает, что он останется рядом с ней навсегда. Теперь, когда сложности с проектом грозят ускорить их расставание, она понимала, что ей может просто не хватить времени. Ник вернется к своим прежним занятиям, сама же она будет вынуждена перерабатывать проект в своем институтском кабинете, и один Бог знает, возобновятся ли когда-нибудь эксперименты.
Так что до конца этой недели она должна любым путем поставить ПЭРа на его кривые металлические ножки. Ник будет рядом, и нужно воспользоваться этим сполна. Очень скоро судьба попытается вырвать его из ее рук и из ее жизни.
Лили приподнялась на локте и улеглась Нику на грудь. Почувствовав ее упругое тело, он удовлетворенно хмыкнул и наконец открыл глаза. В рассеянном свете раннего утра они показались бездонными и загадочными. В них ей не прочесть ответов на свои вопросы и не узнать, о чем он думает на самом деле. Правда, она и не собиралась его ни о чем спрашивать.
Следующие два дня Лили провела в отчаянных попытках разобраться, что же на самом деле случилось с роботом-сторожем. Она обзвонила едва ли не всех, кто мог хоть что-нибудь сказать или посоветовать. Майкла она просто изводила своими вопросами. Зная, насколько напряжена ситуация вокруг проекта, он вдруг ни с того ни с сего начал скрытничать, недоговаривать и всячески избегать Лили. Даже после того, как она объяснила ему, что не держит на него зла и единственное, что ей от него нужно, — помочь все исправить, он продолжал недовольно ворчать и упрямо уходить от ответа. В довершение всего в пятницу он сказался больным и не вышел на работу, сорвав все запланированные исследования.
  
Лили не отказалась от своих намерений поговорить с Райми и нетерпеливо дожидалась возвращения той из отпуска. Весь день она посвящала поиску причин необъяснимых сбоев в системе безопасности дома, зато вечер и ночь посвящались Нику.
К ее изумлению, он не стал от нее отстраняться, хотя и становился временами угрюмым и язвительным. После их первой ночи о своей симфонии он не обмолвился ни словом. Пару раз, чуть раньше обычного возвращаясь домой, она слышала, как он наверху яростно барабанит по клавишам. Он про это не заговаривал, но Лили полагала, что на сочинительском фронте дела потихоньку продвигаются вперед.
В общем, когда они были вместе, он казался таким же счастливым, как и она. Может быть, от того, что предполагал, что все это скоро закончится. Ник настаивал на том, что хочет уйти ради ее же блага. Глупость такого объяснения просто убивала Лили. Если им все же придется расстаться, пусть это произойдет после того, как они попробуют упорядочить свои отношения. Ей будет ужасно больно, но по крайней мере она будет знать, что сделала все возможное.
При этом она не могла заставить его сделать то, чего он делать не хочет. Если ее аргументы не будут услышаны, ей придется принять все как есть. Может быть, со временем он почувствует, что жить без нее не может, и вернется. Сейчас же ей казалось, что если водворить на место починенного робота, это снимет все проблемы.
Пятница, как всегда, тянулась бесконечно. Единственной радостью Лили стало то, что Райми собиралась вернуться домой к вечеру. Лили начала названивать Райми сразу после полудня, в надежде, что та вдруг приедет раньше, но безуспешно. Наконец, когда она позвонила после пяти, все усилия ее разом окупились. В трубке раздался знакомый низкий голос.
— Он просто взбесился, — сказала ей Лили, объяснив перед этим ситуацию. — Я подумала, раз ты начинала заниматься этой разработкой вместе с Майклом, то, может быть, вспомнишь хоть что-нибудь, что могло бы нам помочь.
— Это Майкл сказал тебе мне позвонить?
— Нет. Я даже думаю, что он, наверное, разозлится, если узнает.
— Ты не далека от истины, — совершенно неожиданно для Лили рассмеялась Райми. — Нечего сюсюкаться с этим вшивым недоучкой.
— Что?!
— Послушай, Лили. Этот подлец украл у меня разработку и представил ее руководству как свое собственное изобретение. Я доверяла ему, потому что думала, что люблю его. Я преподнесла ему на блюдечке свое сердце, а он, перед тем как его вернуть, хорошенько его покромсал. Без наркоза, разумеется.
— У тебя есть доказательства? По поводу робота? Почему же ты еще тогда про все это не сказала?
— Я и сказала! — сердито фыркнула Райми. — Но милый Майкл шел за мной буквально по пятам и поспешил устроить так, что меня с треском выгнали вон. Вот тогда я и узнала, что он все это время подсовывал директору поддельные отчеты, в которых я выглядела понятно в каком свете. Так что шансов у меня не было никаких. Он думал, что ловок и хитер донельзя, однако, похоже, мой план возмездия сработал.
Лили потеряла дар речи.
— Ты хочешь сказать, что с самого начала заложила в программу робота сбои и поломки?
— Не совсем так. Я просто не стала исправлять пару мало заметных сбоев, чтобы посмотреть, достаточно ли Майкл хорош, чтобы их отыскать. Да я с самого начала знала, что он не способен переконфигурировать последовательность программного кода!