Симфония любви

— Ну хорошо. Суть дела в том, что ты перевернула всю мою жизнь и теперь я не представляю, что мне со всем этим делать. Я пришел к тому, что единственный выход для меня — не расставаться с тобой никогда.
— Это правда? — еле слышно прошептала Лили не веря своим ушам.
— Правда. Но я знаю себя, Лили. Я не тот, кто тебе нужен. Вот поэтому я решил, что лучше мне исчезнуть из твоей жизни сейчас, а не тогда, когда дела зайдут слишком далеко. Без моих постоянных занудств тебе будет легче и свободнее, и ты сможешь полностью посвятить себя работе.
— А как же твоя музыка?
Чем больше Ник думал про это, тем больше смысла становилось в его аргументах.
— Я могу спокойно вернуться к своей прежней работе, а в свободное время заниматься симфонией. Тем более что почти половина уже написана. Просто немного больше времени потребуется, чтобы ее закончить, вот и все.
— Значит, мы все прикинули и все просчитали, так? — ласковым голосом поинтересовалась Лили.
Ник неопределенно пожал плечами, обеспокоенный каким-то непонятным блеском в ее глазах. Лили встала с дивана, прошла через всю комнату и опустилась на колени на белый ковер, расстеленный прямо перед камином.
— Подойди сюда, я хочу кое-что тебе показать.
Когда он подошел поближе, она похлопала около себя ладонью:
— Присядь сюда.
Он присел на колени рядом с ней на толстый ковер, вне всякого сомнения, экологически безопасный.
— Это последняя модель каминов — очистителей воздуха, — заговорила Лили, показывая рукой на мелкоячеистую металлическую сетку, которая отгораживала пламя от помещения. — Все основано на процессе катализа. В очаге такая высокая температура и при сгорании выделяется столь мало отходов, что вытяжка может проводиться обратно в помещение.
— Очень интересно. — Ник бросил в ее сторону косой настороженный взгляд. Она явно что-то задумала, но он не имел ни малейшего понятия, что именно. Отвлекающий маневр? Он внимательно проследил, как она включает газ и зажигает в камине огонь. Голубые языки пламени начали весело лизать сложенные аккуратной горкой короткие поленья.
— На всякий случай в него встроен детектор угарного газа и еще измеритель понижения содержания кислорода, если его уровень упадет до критической величины.
«Как там обстоят дела с понижением содержания кислорода у меня?» — подумалось Нику, когда Лили повернулась и посмотрела ему прямо в глаза, отчего на какое-то время у него прервалось дыхание. А кровь начала сильнее притекать к чреслам. Лили была так близко от него, что он чувствовал едва уловимый аромат духов, исходивший от ее кожи и волос.
— Ты сказал, что ради меня сделаешь все, что угодно, — прошептала она. — Тогда люби меня. Прямо здесь, прямо сейчас. Ник, я хочу сегодня ночью быть с тобой, и мне не хватает слов, чтобы сказать тебе, как я этого хочу.
— Господи, Лили, я стараюсь все делать правильно. Не сбивай меня.
— Приходится, потому что другого раза у нас может и не быть. — Она скользнула к нему, обняла рукой за шею и легонько потянула к себе, пока он не почувствовал легкого прикосновения ее грудей, такого сладостного, что у него закружилась голова. — Ты представь, что совет директоров закрывает дом. Хочешь, чтобы мы расстались и никогда не узнали, как у нас могло бы получиться?
— Если ты можешь, то и я смогу с этим справиться, — закрыв глаза, тихо выговорил Ник.
— Я не хочу справляться с этим, а если ты будешь честным с самим собой, то не хочешь и ты.
— Ты права. Я хочу тебя безумно, даже в глазах темно. Ничего не могу с собой поделать.
— Тогда люби меня, Ник, люби сейчас, Бог с ними, с твоими сомнениями, мы потом о них поговорим.
У Ника мелькнула мысль о том, что надо бы ему быть поосторожнее, да тут же канула в небытие. Уж слишком стремительно он проскочил ту точку, когда еще мог остановиться. Он вытянул ноги, прилег на ковер и потянул Лили к себе. Она осторожно легла рядом. Он думал только об одном — как будет любить Лили снова и снова, до тех пор, пока она будет не в силах сдержать стонов наслаждения. Но даже сейчас порыв страстного вожделения, влекущий его к этой женщине, желание оставить в ее душе неизгладимое впечатление от этой ночи любви утолить было непросто.
  
Он понял, что не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, потрясенный тем, что сейчас с такой безыскусностью и простотой предлагала ему Лили. Так они и лежали, глядя друг другу в глаза, подобно паре подростков, надеющихся воровато понежничать и пообниматься в комнате отдыха, пока за ними не пришли родители.
— Я только об этом и думаю, — пробормотал Ник.
— Тогда сделаем вот так! — Лили громко хлопнула в ладоши, и комната мгновенно погрузилась в темноту, лишь отблески огня от горевших в камине поленьев неверным красноватым светом освещали их лица.
— Конечно, так лучше. — Ник перевернул Лили на спину и полулег на нее. — А если мы сделаем так?
— М-м, как хорошо… — Она обвила руками его шею, притянула к себе голову и нежно прикоснулась губами к его губам. — А вот так еще лучше.
Ведь верно, так намного лучше, подумал Ник, запечатлевая на ее губах долгий и томительно-сладкий поцелуй. Он отчетливо ощущал упругие округлости ее грудей, а под осторожно ласкающими ладонями — чувственные изгибы талии и бедер. Еще раз проведя руками вдоль ее тела, он запустил пальцы в ласкающую роскошь ее волос, наслаждаясь их мягкостью и шелковистостью. Он заставил замолчать внутренний голос, который нашептывал ему, что еще не поздно остановиться. Он понимал, что потом, возможно, и пожалеет о том, что позволил Лили соблазнить себя, но сейчас это не имело ровно никакого значения. Такого подъема чувств ему не доводилось испытывать никогда, и уж в отношении к Лили это случилось вообще впервые. Ее немного безрассудное отношение к жизни — если можешь, делай сейчас — было слишком заразительно, чтобы так просто от него отмахнуться, а о последствиях он просто-напросто не задумывался.
Он приподнялся, когда Лили принялась расстегивать пуговицы на воротнике его рубашки. Она помогала ему освободиться от одежды, стараясь при этом как можно чаще касаться теплыми и мягкими ладонями его обнаженных плеч и груди с такой нежностью, что в конце концов Ник не выдержал и застонал от удовольствия. Теперь уже Ник занялся ее одеждой, сняв сначала шерстяную жилетку, а потом расстегнув и стянув блузку с ее плеч.
Он подсунул руку под ее кремовый бюстгальтер, положил ладонь между грудей и, как будто собравшись взять октаву, широко расставил пальцы, накрыв большим пальцем бугорок одного соска, а мизинцем — сосок ее второй груди. Оба бугорка почти сразу откликнулись на прикосновение и приподнялись тугими бутончиками. Сладкая дрожь пронзила мышцы живота Ника. Лили едва слышно промурлыкала, как маленький котенок, и часто задышала. Ник с наслаждением прикасался к нежной коже.
— Ник… милый… пожалуйста, пожалуйста… — в каком-то полузабытьи прошептала Лили.
Он едва ли не мгновенно сдернул мешающий бюстгальтер, склонился над ее обнажившейся грудью и обхватил губами левый сосок. От ощущения на языке его сладостного вкуса, от нежного прикосновения к упругой шелковой коже, от тихих сладостных стонов Ник буквально обезумел, стараясь поцелуями и лаской довести Лили до исступления.
Когда до него дошло, что он прижимается низом живота к полу, он лег на Лили и подмял ее под себя, млея от ощущения мягкости и податливости ее тела.
— Ничего? Я не очень тяжелый?
— Ты замечательный!
Ник оперся коленом о пол между ног Лили. Она с готовностью развела их пошире, освобождая ему место. Пусть ему не суждено остаться с ней навсегда, но сегодня он собирался подарить ей незабываемое наслаждение.
Он выпрямился, чтобы она могла снять с себя брюки. Когда он вновь приник ней, она обняла его каждой частичкой своего тела, утягивая все глубже и глубже в сладкий омут любовных объятий. Прикосновения ее длинных ног, реальность ощущений, о которых он лишь тайно мечтал, доводили его до безумия. Он даже до боли стиснул зубы, чтобы удержать себя от того, к чему толкал инстинкт. Ему совсем не хотелось самодовольно и торопливо удовлетворять свою мужскую страсть.