Сладкая теплая тьма
– Итак, Лила, – снова заговорила Карен, как только они устроились, – как у тебя дела? Расскажи мне все.
– Я в порядке! – Лила нетерпеливо кивнула. – Мы невероятно рады, что наконец-то приступили к съемкам! Правда, любимый?
– Сольные сцены Доминика, верно? – Она использовала камеру телефона, чтобы осмотреть идеальные, сверкающие зубы. – Ты присутствовала на площадке?
Курт посмотрел на Лилу.
– Она видела отснятый материал.
– Правда? – Карен перевела взгляд на дочь. – Я удивлена, что ты не захотела присутствовать.
– Конечно, Лиле рады на съемочной площадке в любое время, – дружелюбно начал Курт, откладывая меню. – Но я думаю, что смогу справиться с режиссурой самостоятельно, не так ли, Карен? Кроме того… – Он накрыл ладонью руку Лилы. – Наше видение совпадает.
Карен натянуто улыбнулась.
– Не сомневаюсь.
– Кстати, Бобби Старр передает привет, – продолжал Курт, рассеянно поглаживая Лилу по волосам. – Он был на моем дне рождения. Сказал, что все еще должен тебе выпивку. Такой джентльмен!
– Старр – засранец, – кисло произнесла Карен и подозвала ближайшую официантку. Бедняжка сильно вздрогнула, не сводя глаз с Лилы, затем робко приблизилась.
– Добрый вечер, ребята, – пролепетала она. – Как проводите время?
– У нас все хорошо, милая, – ответила Карен. – Не нужно нервничать. Она не кусается.
Девушка покраснела.
– О, мне очень жаль. Я не хотела…
В мгновение ока Лила переключила внимание, спасая девочку от когтей матери. Она повернулась на сиденье и просияла, игриво закатив глаза.
– Не волнуйся: она просто дразнит тебя. Мне жаль. Как ты?
– Я… У меня… – Девушка запнулась, поставленная в тупик, точно ей задали экзистенциальный вопрос. – О боже! – пробормотала она наконец. – Простите, я просто ваша фанатка.
– Ты новенькая, не так ли? – спросила Карен, прищурившись.
Девушка с облегчением кивнула.
– Это мой третий день.
– Ух ты, поздравляю! Послушай, вот что я тебе скажу, – проговорила Лила, наклоняясь и дотрагиваясь до ее руки. – Если бы ты могла оказать мне услугу и проследить, чтобы нас не снимали, я буду рада сфотографироваться с тобой перед уходом. Сделаешь, хорошо?
– В самом деле? Это было бы потрясающе! Конечно! Я буду наблюдать, как ястреб. То есть… я, конечно, не буду следить за вами… я же не преследователь…
– Замечательно, – остановила ее Лила с заговорщической улыбкой и тряхнула волосами. – Боже, я умираю от желания выпить. Не могла бы ты приготовить мне водки с содовой, немного мяты и побольше лайма? Мама, что ты будешь?
Карен швырнула меню на стол.
– Еще один мартини. Передай Каталине, что, когда я говорю «экстра-грязный», я имею в виду «непристойно грязный».
Девушка моргнула.
– Коктейли перед вином? – проговорил Курт. – Тогда я возьму «Буллет». Неразбавленный. И почему бы вам не откупорить для нас «Карменер» прямо сейчас и дать вину немного времени раскрыться? Думаю, оно прекрасно подойдет к филе с кровью.
– Отличный выбор, мистер Ройалл, – выдохнула девушка. – Я сейчас вернусь с напитками.
– Не могу понять, почему тебе нравится это место, – произнес Курт, как только она ушла, оглядывая море вытаращенных глаз. – Всегда одна и та же скучная публика из Верхнего Ист-Сайда. «Метрополь» – такой унылый старый водопой.
– Идеальное место, чтобы такая загнанная лошадь, как я, отправилась на покой. Верно, Курт? – Карен подмигнула и c наслаждением постучала ногтями по пластиковой обложке меню. – О, потакайте мне и моим обывательским вкусам. Это мое тайное удовольствие. Следить за брачными ритуалами этой толпы – все равно что наблюдать за развитием событий в реальной мыльной опере. К тому же, когда вы двое здесь, я чувствую себя центром сплетен маленького городка. – Она надула губки, кожа сморщилась, как папье-маше. – Кроме того, я считаю, что ты у меня в долгу. Учитывая, что меня не пригласили на ужин в честь помолвки моей дочери.
– Мама, – вспыхнула Лила, – ты знаешь, что это был ужин в честь дня рождения Курта. Предложение было импульсивным.
Карен фыркнула.
– Импульсивным, как же! Я знаю тебя, Лила: если что-то делаешь, дорогая, то поступаешь обдуманно. В твоем прекрасном миниатюрном теле нет ни единой косточки, отвечающей за спонтанность.
Лила многозначительно посмотрела на мать.
– Мы только что забрали мое обручальное кольцо. Неужели ты не хочешь на него посмотреть?
Карен застонала.
– Не могу поверить, что после всего, через что мы прошли с твоим отцом, ты все еще достаточно наивна, чтобы верить в брак. А теперь еще и кольцо! Кто ты нынче – собственность? Лила, я потрясена. Почему бы нам не обсудить приданое, раз уж мы заговорили об этом?
Курт издал скептический смешок.
– Мама, – произнесла Лила, прищурившись, – только потому, что ты больше не веришь в брак, не значит, что я тоже должна отказаться от него, не так ли?
– О, прекрасно! – Карен закатила глаза и выдернула запястье дочери из-под стола. – Давай посмотрим на это чертово кольцо.
На мгновение все трое замолчали и уставились на украшение: бриллиант с поразительной огранкой «маркиз», острый как лезвие, сверкал на ее пальце.
Карен отпустила руку дочери, легонько похлопав ее по плечу.
– Ну, хорошо, в твоем духе, – вздохнула она. – Определенно.
Мать и дочь смотрели друг на друга в молчаливом противостоянии, а потом обе разом не выдержали и разразились неудержимым смехом. Карен дико запрокинула голову, и ее прекрасные коренные зубы сверкнули во рту.
Курт моргнул, растерянно переводя взгляд с одной женщины на другую. Его челюсть сердито сжалась.
– Ну же, Карен, – произнес он, когда официантка вернулась с их напитками. – Ты не собираешься нас поздравить?
– О боже мой! – воскликнула она, не сводя глаз с руки Лилы. – Это и есть то самое кольцо?
– Нет, – рассмеялась Карен, вытирая слезы. – Это мой недавно отбеленный анус. – И когда даже подобное заявление не вызвало никакой реакции, простонала. – Ради всего святого, пожалуйста, можно мне теперь мой мартини?
При этих словах девушка, казалось, сосредоточилась и начала раздавать коктейли, в то время как женщины пытались взять себя в руки.
– Как насчет тоста? – нетерпеливо подсказал Курт.
– О господи! – протянула Карен. – Дай мне сначала выпить немного жидкости для храбрости. – Она осушила половину бокала, затем подняла руку в некоем подобии благословения. – За моего ребенка. – И тут, наконец, Карен начала смягчаться. Лила встретилась с ней взглядом и улыбнулась. – Самый дотошный маленький архитектор собственных проектов – точь-в-точь как ее мать. – Затем она подняла руку Лилы и поцеловала бриллиант, испачкав его красной помадой. – Пусть сбудутся все твои мечты, до последней.
* * *– Что за гребаная сука!
Лила обернулась. Курт, очевидно, закончил разговор с их линейным продюсером и агрессивно вертел телефон в ладони, наблюдая в окно машины, как улицы медленно превращаются в булыжную мостовую. В темноте проступил рельеф его шеи, и было видно, как пульсируют вены.
– Кто?
– Твоя мать, кто же еще! – Курт прижал костяшки пальцев к верхней губе и выдохнул – это отчетливо свидетельствовало о том, что он впадает в одно из своих дурных настроений.
После ужина они пребывали в ужасном состоянии. Как всегда, когда они вдвоем ужинали с Карен, оба напились до одури в отчаянной попытке снять напряжение, возникающее между ними, но две бутылки вина только еще больше подзадорили Карен, и она снова откровенно высказалась о браке и презрении ко всем гетеросексуальным мужчинам (ее будущий зять не стал исключением). К концу вечера она пьяно объявила, что скорее зарежет себя собственным ножом для стейка, чем придет на их свадьбу, а затем закончила последней красочной угрозой Курту насчет исправления гребаного постера. Даже для Карен это было слишком.
– Работа Джерри потрясающая, – настаивал Курт. – В твоем контракте действительно так написано? Что нужно показывать твое лицо анфас?