Я - его оруженосец. И, да, я девушка! Принц не в курсе! (СИ)

Боже мой. Значит, Арно не просто принц — он жертва. Обречённый на смерть, как только перестанет быть полезным.
— Но почему вы мне это рассказываете? — прошептала я.
— Потому что только ты можешь его спасти, — серьёзно ответил Солас. — У тебя есть доказательства преступлений короля. У тебя есть права на трон. И у тебя есть сердце принца, хотя он сам этого пока не понимает.
  
— Но он ищет меня, чтобы убить!
— Ищет, потому что так приказал отец. Но найди он тебя — не убьёт. Полюбит. Как уже сейчас любит, только боится в этом признаться.
— Он не знает, кто я.
— Не знает разумом. Но сердце знает. Почему, ты думаешь, его так тянет к тебе? Почему он не может равнодушно смотреть, когда ты ранена? Почему готов поцеловать «мальчика», рискуя собственной репутацией?
Я посмотрела на принца, который ехал молча, изредка бросая на меня быстрые взгляды. Неужели он действительно чувствует что-то большее, чем просто странное влечение?
— Солас, — тихо спросила я, — а что он вам рассказывает обо мне?
Жеребец усмехнулся.
— О, это отдельная песня. Вчера всю дорогу жаловался, что сходит с ума. Что его тянет к собственному оруженосцу, и он не понимает почему. Что мысли о тебе не дают ему спать. Что он готов защищать тебя ценой собственной жизни, но не знает, откуда такие чувства.
— И что ещё?
— А ещё он говорил, что когда обнимал тебя в амбаре, то почувствовал… как это он выразился… «что-то неправильно нежное». — Солас фыркнул от смеха. — Умный мальчик наш принц, просто не хочет додумывать мысль до конца.
— А сегодня что говорил?
— Сегодня проклинал себя за то, что хотел тебя поцеловать. И за то, что до сих пор хочет. — Солас повернул голову и серьёзно посмотрел на меня. — Девочка, он влюблён в тебя по уши. Просто думает, что влюблён в мальчика, и это его пугает.
Сердце забилось быстрее. Он влюблён? Действительно влюблён?
— Но что мне делать? — прошептала я. — Я не могу открыться ему. Он ищет меня по приказу короля.
— Можешь. Просто не здесь и не сейчас. Дождись подходящего момента. А пока… — Солас лукаво подмигнул. — Пока можешь слегка подталкивать его к правильным выводам.
— Как?
— Будь собой. Настоящей собой. Пусть видит твою нежность, твою женственность. Пусть привыкает к мысли, что его влечёт не к мальчику.
— А если он испугается и отстранится?
— Не отстранится, — уверенно сказал Солас. — Он уже слишком глубоко увяз. Видел бы ты, как он смотрит на тебя, когда думает, что ты не видишь. Как волк на единственную овцу в округе.
— Солас! — возмутилась я.
— Что? Красивое сравнение. — Жеребец довольно заржал. — И точное. Он хочет тебя съесть, но боится подойти близко.
В этот момент принц вдруг обернулся.
— Что-то твоя лошадь беспокойная, Мишель, — заметил он. — Всю дорогу фыркает и головой мотает.
— Наверное, слепни кусают, — соврала я.
— Слепни, — презрительно фыркнул Солас мне в ухо. — Скажи лучше, что я комментирую его любовные страдания.
Принц действительно выглядел измученным. Тёмные круги под глазами, напряжённая челюсть, нервные движения рук. Бедняга и правда мучался.
— Арно, — окликнула я его, забыв о формальностях.
Он вздрогнул, услышав своё имя.
— Что?
— Ты выглядишь усталым. Может, сделаем привал?
— Я не устал, — резко ответил он, но тут же добавил мягче: — Но если ты хочешь отдохнуть…
— Хочу.
Мы остановились на небольшой поляне. Принц спешился и принялся расседлывать Соласа, а я подошла к ручью напиться.
— Псс, — позвал меня Солас, когда принц отошёл. — Хочешь увидеть кое-что интересное?
— Что?
— Понаблюдай за ним. Он думает, что ты не видишь.
Я украдкой посмотрела на принца. Он стоял у своего коня, поглаживал его по шее и что-то тихо говорил. С такого расстояния я не слышала слов, но видела выражение его лица — задумчивое, печальное.
— Что он говорит? — шепнула я Соласу.
— Жалуется на жизнь. Говорит, что не понимает, что с ним происходит. Что его тянет к тебе сильнее, чем к любой женщине, которую он знал. — Солас тихо заржал. — И что это неправильно, потому что ты мальчик.
— И что ещё?
— А ещё он говорит, что когда смотрит на тебя, забывает дышать. И что готов сделать всё, чтобы защитить тебя. — Жеребец помолчал, потом добавил: — И что мечтает узнать, какие у тебя губы на вкус.
У меня перехватило дыхание.
— Он так сказал?
— Дословно. А ещё добавил несколько крепких выражений по поводу собственного рассудка.
Я смотрела на принца, который продолжал гладить коня и говорить с ним, и чувствовала, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Он хочет меня поцеловать. Мечтает об этом. И мучается, потому что думает, что влюбился в мальчика.
— Солас, — тихо сказала я, — а как узнать, готов ли он к правде?
— Очень просто, — ответил жеребец. — Когда он перестанет бороться с собой и просто поцелует тебя, невзирая на то, что считает тебя мальчиком — вот тогда и будет готов узнать, что ты девушка.
— А если испугается?
— Девочка, — серьёзно сказал Солас, — посмотри на него. Он уже испуган. Испуган силой собственных чувств. Но это его не останавливает. Значит, любовь сильнее страха.
Принц закончил разговор с конём и обернулся ко мне.
— Отдохнул? — спросил он.
— Да, — ответила я, подходя ближе.
— Тогда едем дальше. — Он помог мне сесть в седло, и его руки задержались на моей талии чуть дольше, чем нужно. — Мишель…
— Да?
— Ничего, — пробормотал он, отпуская меня. — Ничего важного.
Но в его глазах я видела всё. Желание. Смятение. Любовь, которую он боялся назвать своим именем.
Мы поехали дальше, а Солас тихо комментировал:
— Ещё немного, и он сдастся. Не выдержит.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я мужчина, пусть и лошадь. А мужчины, когда влюбляются по-настоящему, рано или поздно перестают слушать разум.
И как будто в подтверждение его слов, принц снова обернулся ко мне. Посмотрел долго, внимательно, и в его взгляде было столько тепла, что я едва не растаяла в седле.
— Мишель, — сказал он тихо, — когда мы вернёмся в замок… нам нужно поговорить.
— О чём?
— О том, что происходит между нами. — Его голос дрогнул.
Солас довольно фыркнул.
— Вот и началось, — мысленно сообщил он мне. — Готовься, девочка. Твой принц созрел для признаний.
  
Глава 10
 
Если кто-то думает, что узнать от говорящей лошади о том, что твой возлюбленный не сын короля, а обречённая жертва династических интриг — это предел сюрпризов на один день, то этот кто-то явно не знаком с моей биографией. Потому что когда мы вернулись в замок после очередной бесплодной охоты на самою себя, меня ждал сюрприз, по сравнению с которым откровения Соласа показались лёгкой разминкой перед основным спектаклем.
Король вызвал Арно к себе.
Не просто вызвал — приказал явиться немедленно, в парадном костюме, с торжественным видом и готовностью выслушать Важные Государственные Новости. А такие новости, как я уже успела понять за время жизни при дворе, обычно означали либо войну, либо казни, либо ещё какую-нибудь радость в том же духе.
Я проводила принца до дверей тронного зала и осталась ждать в коридоре, изображая примерного оруженосца, который не подслушивает разговоры своего господина с королём. На самом деле, конечно, подслушивала. Потому что после всего, что рассказал Солас, я боялась за Арно больше, чем за собственную маскировку.
Снорри устроился рядом со мной, притворяясь обычной собакой, которая дремлет у ног. На самом деле его уши были настроены на приём информации лучше любого шпионского устройства.
— Что-то мне не нравится эта спешность, — мысленно пробормотал он. — Король не из тех, кто устраивает внеплановые аудиенции ради хороших новостей.
  
Он был прав. За тяжёлыми дубовыми дверями слышались голоса — один холодный и властный (король), другой сдержанный, но с нотками удивления (Арно). Разобрать слова не удавалось, но интонации говорили сами за себя.