Долгое падение

Туфли лежали под дождем, на морозе, под грязью почти две недели. Их еще не вернули мистеру Куку, но он знает, что туфли больше не мягкие и не хранят форму ее ноги. Они испорчены дождем и морозом. Теперь это просто куски изувеченной кожи.
У защиты больше нет вопросов к мистеру Куку. Ему разрешают покинуть свидетельскую трибуну.
Идя по залу суда, мистер Кук не чувствует себя лучше. Он гадает – где же ощущение завершенности. Он так же опустошен, как и раньше, но теперь чувствует, что его скорбь выставлена на потеху публики. Его потеря будет описана в завтрашних газетах, о ней прочитают в автобусах люди, не очень интересующиеся Изабель. С мест на балконах за ним наблюдают люди, которым на самом деле почти все равно. Он горько размышляет – не считают ли они его потерю занимательной.
  
Он сердито вскидывает глаза и перехватывает взгляд женщины. Ей примерно столько же лет, сколько его жене. Она плачет, не таясь; слезы текут по ее щекам, руки сжаты так, будто она держит холодные ноги своей мертвой дочери, чтобы согреть их. С его губ срывается всхлип, и мистер Кук хлопает себя ладонью по губам, пристыженный, потрясенный внезапным родством с незнакомкой. Он прыгает по ступенькам лестницы, ведущей в комнату для свидетелей, и с топотом врывается в дверь.
В уединении тихой комнаты его ожидает жена. Она обнимает его, и мистер Кук всхлипывает в ее волосы. Он думает о плачущей женщине на балконе. Его уникальное горе было всем, что у него оставалось от Изабель. Теперь плачущая женщина отобрала у него и это. Его снова ограбили.
  
Глава 9
 
Вторник, 3 декабря 1957 года
 
Нетти Уотт никогда не говорит обо всем этом, ни разу. Ее не вызывают в суд как свидетельницу, она не дает интервью прессе. И все-таки она была там в ту ночь, когда Питер Мануэль рассказывал свою историю.
Она слушает его рассудительно, с критическим мышлением женщины, которая тридцать пять лет смотрит фильмы. Она понимает разницу между хорошей историей и плохой. Нетти ходит в кино четыре-пять раз в неделю. Она стыдится этого. Так же регулярно, как Сэмюэл Пипс [44] зарекался ходить в театр, Нетти зарекается смотреть кинофильмы. И точно так же, как Пипс, всегда нарушает зарок.
В Деннистауне трудно куда-нибудь отправиться, не проходя мимо кинотеатра. В пределах одного квартала от дома Нетти два кинотеатра. Фильмы и кинохроника идут целый день, каждый день. Она ходит то в «Парад», то в «Пикчерс хаус», чтобы служители не заметили, как часто она появляется. Если билетер отпускает комментарий: «Здравствуйте! Вы снова здесь?» – Нетти некоторое время не возвращается туда.
Иногда, когда попадает в город, она отправляется в кинотеатр побольше, где никто ее не заметит. С тех пор как появилось телевидение, люди уже не ходят на фильмы так часто, но Нетти тридцать восемь, и она выросла на кинофильмах, на историях из них.
Она слушает разговор мужчин на кухне, но те не видят ее. Нетти прислонилась спиной к внешней стене алькова, склонив голову набок, чтобы лучше слышать. Кухонным альковом обычно пользовались служанки как закутком для сна, но люди в двуспальных квартирах больше не держат служанок. Нетти и Джон используют альков как обеденную зону. Это уютная, защищенная от сквозняков часть дома.
Мужчины разговаривают тихо, но каменные стены вокруг усиливают их голоса. Нетти слышит все: вдохи, позвякивание стекла о зубы, «пуф», когда сигарету, затянувшись, выпускают из губ. Это все равно что слушать радиопостановку. Мануэль рассказывает, что все то дело было ошибкой. На Уоттов никогда не нацеливались. Таллис нацелился на Валентов, итальянскую семью, живущую в соседнем доме рядом с Уильямом и Мэрион.
– Таллис отправился туда с адресом дома Валентов, но девушка, Дианна, была в окне вашего дома, поэтому он подумал, что они ошиблись.
История убедительная, потому что Дианна и вправду была в ту ночь в доме Уотта. Она сказала полиции, что отправилась домой в полночь, прежде чем закончился «Поп-парад», после того, как «Que Sera, Sera» Дорис Дэй [45] исполнили пятым номером.
– Вот видишь? – указывает брату Уильям. – Я же говорил – он все прояснит.
Джон фыркает, а Нетти знает, что он внимательно слушает.
Чарльз Таллис думал, что в доме Валентов есть деньги. У них успешный кондитерский бизнес; бизнес, связанный с наличкой, и они итальянцы.
Все знают: итальянцы держат наличные деньги и ювелирные изделия под рукой на тот случай, если придется бежать. Война закончилась не так давно. Итальянцев, союзников врага, собрали и интернировали. На их дома и заведения нападали, и теперь они всегда готовы бежать. Это правильное предположение, что Валенты стали бы держать деньги в доме.
Чарльз Таллис, человек с длинным послужным списком взломщика, отправился в Бернсайд вместе с вдовой Мэри Бауэс. Бауэс – его подружка. Они захватили с собой Мартина Харта, он – пара грязных рук, убийца, которого Таллис иногда берет на кражи со взломом. На самом деле Таллису нужен был не Харт, а Мануэль с его опытом и навыками, но тот колебался, потому что план заключался в том, чтобы вломиться и убить всех, кроме девушки, Дианны. Они хотели заставить ее рассказать, где спрятаны деньги, а после убить и ее тоже. Мануэль не пошел на дело, потому что не хотел причинять зло юной девушке, это не его методы. И тогда они взяли вместо него Харта.
Таллис пришел, чтоб повидаться с Мануэлем за день до того, как отправиться на дело. Он попросил взаймы револьвер «Уэбли», чтобы убить из него семью. После он собирался вернуть револьвер. «Конечно, – сказал Мануэль, – без проблем».
Нетти выпрямляется.
Не то! Ошибка в изложении. Если б история Мануэля была в фильме, публика бы сейчас зубоскалила. Люди кричали бы на экран и швыряли в него шкурками апельсина. «Вздор! – кричали бы они. – Так я тебе и поверил! Ты не одолжил бы убийце свой револьвер. Его можно отследить и найти тебя, если только ты не задумал какую-то странную подставу!»
Нетти приходит в голову, что, может, Мануэль и задумал некую подставу.
Но когда она снова прислоняется к стене и ждет, чтобы проверить, так ли это, одна ее бровь все еще вскинута вверх.
Мануэль говорит заговорщицким тоном: итак, он одалживает Таллису «Уэбли». На следующую ночь тот отправляется в Бернсайд вместе с Мэри Бауэс и Мартином Хартом.
На Феннсбанк-авеню они ищут место, откуда можно понаблюдать за домом Валентов. К счастью для себя, находят пустой дом, обращенный фасадом к тому, который они принимают за бунгало Валентов.
Нетти кивает. Она знает, что это правда. Полиция выяснила, что в дом номер 18 той ночью тоже вламывались, а он как раз напротив дома Валентов.
Они проникают в него, наблюдают и видят Дианну Валент в окне дома номер 5, дома Уильяма Уотта. Они думают, что ошиблись адресом.
Следя за домом, Таллис, Харт и Бауэс сидят, курят, наблюдают из окна и ждут, когда огни погаснут. Таллис и вдова Бауэс отправляются в спальню, чтобы… Ну, вы понимаете…
Мужчины в кухне: «Хо-хо», и Нетти с отвращением кривит губы.
Дом принадлежит двум старым девам. Это мерзко.
– ЖЕНА! – кричит ей Джон. – ЖЕНА!
Нетти вздрагивает. Она не хочет, чтобы мужчины узнали, что она рядом, всего лишь за углом, и подслушивает. Женщина выжидает мгновение, а потом на цыпочках тихо идет на кухню.
Они делают паузу, пока она берет с буфета чистую пепельницу и ставит ее на стол, а грязную забирает, чтобы вытряхнуть в камин. Мужчины молчат, пока она не уходит в коридор, поэтому Нетти понимает – они не хотят, чтобы она слушала. Она уносит пепельницу в гостиную, вытряхивает пепел и окурки в неразожженный очаг, после чего торопится обратно, к стене, возле которой подслушивает.
  
Тихий рассказ продолжается: Таллис, Бауэс и Харт идут в бунгало Уотта.
Таллис разбивает стекло в боковом окне, открывает переднюю дверь, и все крадучись входят в тихий дом. Они закрывают за собой дверь. В доме все спят. Нетти мысленно видит их в прихожей Уильяма. Они освещены сзади сквозь стекло двери, их лица в глубокой тени, в волосах – перья, на боку – силуэты томагавков.