Несокрушимо (ЛП)

Казалось, всё было тихо. Наши родители помогали Маку и Фрэнни с ужином, а дети занимались сервировкой стола. Хлоя была у родителей Оливера, а Мег — у матери Ноя.
— Мне нужны подробности, пожалуйста.
Я пожала плечами.
— Он всё пытался извиняться, но я сказала, что в этом нет необходимости. Он сказал, что это больше не повторится, и я согласилась, что так будет лучше. Он сидел на одном конце дивана, я на другом.
  
— Это всё? — Эйприл выглядела немного разочарованной. — Зря я притащила вино.
— Ну, а чего ты ожидала?
— Честно? Больше хватаний за зад.
— Признаюсь, я об этом думала. Последний год или около того я вообще не чувствовала себя желанной. А теперь вдруг кто-то говорит мне, что я красивая, сексуальная, что он хочет меня… это сбивает с толку. Слышать такие вещи — настоящее удовольствие, хочется ещё. Это как наркотик. — Я пожала плечами. — Может, он чувствует то же самое.
— То есть ты думаешь, это просто поверхностное притяжение?
— Кто знает? — Я развела руками. — Он мне действительно нравится. Он красивый, чуткий, умный, и физическое притяжение определённо сильное. Но я здесь меньше недели. И мы договорились, что не стоит рисковать дружбой, которая может получиться, не говоря уже о том, что он работает на нашу семью. Ему это кажется странным, и я его понимаю.
Эйприл вздохнула.
— Да, я тоже.
— К тому же он сказал ещё кое-что, о чём я всё думаю, — я теребила конец своей косы.
— Что именно?
— Он сказал, что не знает, чего хочет. Для меня это означает, что он понимает, всё, что мы сейчас чувствуем, может быть временным, чисто физическим. И, возможно, он никогда не захочет чего-то большего. — Я покачала головой. — Я не могу рискнуть. Я не могу оказаться в ситуации, где я привязываюсь к человеку, а потом выясняется, что он не хочет меня так, как я его. Я только что через это прошла, и это разбило меня.
Эйприл положила руку мне на колено.
— Сейчас вернусь. Я за вином.
Я улыбнулась, хотя внезапно почувствовала, как слёзы подступают к глазам.
— Хорошо.
Пока она была на кухне, я думала, где сейчас Генри и думает ли он обо мне. Придёт ли он завтра на работу? Стоит ли держаться подальше, если он придёт? Или мы будем в порядке, раз уж поцеловались и открыто обсудили, что это для нас значит?
Когда Эйприл вернулась, я решила спросить её.
— Мне нужен совет, — сказала я, когда она протянула мне бокал чего-то холодного и белого.
— Не уверена, что я лучший советчик, но я попробую, — Эйприл снова устроилась рядом.
— Я хочу больше узнать о виноделии в Кловерли. Может, начать регулярно работать в винодельне, и Генри согласился стать моим наставником.
— Понятно. — Эйприл сделала глоток вина.
— Это значит проводить время вместе, иногда наедине. Как думаешь, это плохая идея? Может, мне просто попросить Хлою обучить меня, если у неё найдётся время?
— Хочешь правду?
— Пожалуйста.
— Думаю, тебе нужно быть осторожной, — она осторожно коснулась моего запястья. — Только потому, что я вижу, как сильно ты запуталась в своих чувствах к нему. И я знаю, как он был одинок. Между вами явно есть химия, и мне кажется, будет сложно удержаться в рамках дружбы, если вы будете часто оставаться наедине.
— Да, это правда, — призналась я.
— Знаешь, я подталкивала тебя к тому, чтобы лучше узнать его. И если честно, я надеялась, что со временем что-то получится. Но я не думала, что всё будет так быстро. — Она улыбнулась. — Я думала, что вы будете как Мег и Ной, сколько у них ушло? Пятнадцать лет?
Я тихо рассмеялась.
— Да, вполне логично сначала просто дружить.
— И я не говорю, что ты не должна учиться у него всему, чему сможешь, он действительно великолепен в своей работе, и я уверена, что он станет отличным учителем. Но обучение у Хлои, вероятно, будет безопаснее. — Она пожала плечами. — Может, стоит дать немного времени? Пару недель? Пусть страсти улягутся.
— Это был просто поцелуй, — защитилась я. — Никаких «страстей» не было.
Она бросила на меня многозначительный взгляд.
— Знаешь, если ты хватаешь парня за задницу, пока он тебя целует, это явно не просто любопытство. Ты хотела узнать, насколько горячо дело обстоит, вот и всё, что я говорю.
Теперь я снова засмеялась.
— Было очень горячо, — призналась я.
— Вот видишь? — Она цокнула языком. — Проклятые старинные часы.
— Возможно, это был знак, — вздохнула я. — Это бабушка Сойер с того света напоминает мне, что сейчас не время.
— Слушай, если бабушка Сойер может посылать нам сообщения о любви из загробного мира, я забираю эти часы домой и задам им пару вопросов.
— Например, каких? — спросила я с любопытством, отпивая вино.
Оно напомнило мне рислинг, который мы пробовали с Генри, и это вызвало бабочек в моём животе.
— Например, где моя родственная душа и почему он меня избегает?
— Эйприл, ты даже не ищешь свою родственную душу. Ты всё время проводишь на работе, ты так же плоха, как Генри.
— Знаю. — Она посмотрела в своё вино. — Но в новом году я собираюсь кое-что изменить. Я себе это пообещала.
— Я тоже. — Я положила руку ей на ногу. — Давай пообещаем друг другу и будем держать себя в рамках.
Она кивнула, её выражение лица стало неожиданно серьёзным. Через мгновение она сказала:
— Скоро будет восемнадцать лет.
Я была шокирована. Эйприл никогда не поднимала тему своего прошлого.
— Знаю, — тихо сказала я. — Хочешь поговорить об этом?
Она покачала головой.
— Нет.
Пока я размышляла, не настал ли наконец момент настоять на том, чтобы она всё-таки рассказала, через что прошла все те годы назад, Фрэнни позвала всех к столу. Прежде чем я успела напомнить Эйприл, что я всегда рядом, если она захочет поговорить, она быстро вскочила с дивана и направилась в столовую.
Медленно я поднялась и последовала за ней, думая о том, что, как бы хорошо ты ни знал человека, ты никогда не сможешь полностью понять, насколько глубоко то, что он чувствует.
Все так хорошо умеют прятать свои эмоции.
Я последовала совету Эйприл и избегала винодельни в течение следующих трёх дней. Это было нелегко, особенно потому, что каждый из этих дней с утра до ночи я видела грузовик Генри на парковке. Но я уговаривала себя, что Эйприл права. Зачем мучить Генри и себя, проводя время наедине? Может, если мы дадим этому немного остыть, оно действительно остынет.
Я использовала это время, чтобы связаться с риелтором, которого порекомендовала моя мама, обсудить с ней, что именно я ищу в доме, и обозначить бюджет. После того как она прислала мне список доступных объектов, мы с папой объехали их все. Многие я сразу исключила из списка, но несколько вызвали интерес. Я попросила риелтора назначить просмотры на следующую неделю, после Нового года.
Я также связалась с агентом, который занимался продажей дома в Санта-Барбаре. Он сказал, что вывесил объявление и уже получил много заявок от заинтересованных клиентов. Можно ли начинать показы?
Я ответила, что, конечно, можно, повесила трубку и отвела детей в кино, чтобы не закутаться в плед на кровати и не разрыдаться при мысли о том, как посторонние будут бродить по моему дому мечты, уничтожая остатки моих счастливых воспоминаний, как будто Брэтт не сделал этого достаточно.
Дети всё-таки дозвонились до него на Рождество, и, к счастью, этот ублюдок нашёл в себе сердце поговорить с каждым. Уитни даже улыбалась, когда они закончили.
— Он сказал, что мы можем поехать в Аспен на следующей неделе, — радостно сообщила она, — без Кимми, только втроём!
  
— Это было бы здорово, — ответила я, удивляясь, как он уговорил Кимми.
Оказалось, никак.
В субботу днём, за день до того, как дети должны были полететь к нему и провести оставшуюся часть каникул, он написал мне сообщение.
Брэтт: Позвони мне. Нужно поговорить.