Несокрушимо (ЛП)

— Она хочет от меня избавиться. Наверное, я режу морковь не так, как ей нужно.
— Перестань, — протестовала Миа, смеясь и пытаясь высвободиться. — Я не хочу от тебя избавиться. Просто знаю, что вы давно не виделись.
Лукас поцеловал Миа в макушку и отпустил её.
— Спасибо, дорогая. — Обратившись ко мне, он добавил: — У меня есть бутылка бургундского, которую я давно хотел открыть.
  
— Отлично, — ответил я, стараясь скрыть внезапный укол зависти к той лёгкости и нежности, с которой Лукас относился к жене. Была ли у нас с Рене такая же близость? Если и была, я не мог вспомнить.
В библиотеке мы с Лукасом устроились в кожаных креслах, обсуждая прошлогодний урожай и строя предположения насчёт того, что нас ждёт зимой.
Со временем остальные гости начали прибывать, и мы переместились на кухню. Все принимали участие в приготовлении еды, а затем взрослые перебрались в столовую, оставив кухню детям.
Коко и Ник привели четверых детей — троих мальчишек школьного возраста с тёмными волосами и глазами и крохотную девочку с большими глазами, которая ещё неуверенно стояла на ногах. Один раз она споткнулась на каменном полу, и Ник сразу поднял её, успокоив и вытерев слёзы.
У Скайлар и Себастьяна были близнецы — мальчик и девочка, которым на вид было около трёх лет. Вдобавок к троим детям Фурнье, детский стол в кухне превратился в хаотичную сцену. Кто-то из взрослых постоянно вставал из-за стола, чтобы порезать еду, вытереть пролитое или разнять спор. И всё же, даже в этом я завидовал. Трудно было не заметить, что я единственный одинокий человек за взрослым столом. К счастью, никто не спросил о Рене.
После ужина взрослые собрались в большой гостиной с кофе и десертом, пока дети играли у ёлки. К восьми вечера две другие семьи начали собираться домой, но Лукас попросил меня задержаться.
— Дай мне только уложить этих обезьян спать, и я скоро вернусь. Чувствуй себя как дома.
— Не торопись, — ответил я, наблюдая, как он уносит сына на спине. Миа уже поднялась наверх с другими детьми.
Пока он отсутствовал, я мучил себя, листая социальные сети и разглядывая радостные рождественские фотографии. Это только усугубило моё состояние, и я убрал телефон, размышляя, не придумать ли оправдание и не уехать ли. Мне уже надоело везде чувствовать себя лишним — даже в интернете.
Но как только я собрался встать, Лукас вернулся с бутылкой в одной руке и двумя стаканами в другой.
— Всё, — сказал он. — Ну что, выпьем скотча?
— Звучит отлично.
Он разлил по бокалам и протянул один мне.
— Рад, что ты пришёл. Я уже не был уверен, что ты появишься.
Я пожал плечами, крутя стакан так, что янтарная жидкость покрывала стенки.
— Я думал отменить. Но не хотел быть мудаком.
— С каких это пор?
Я показал ему средний палец, усмехнувшись.
— А если серьёзно, — продолжил он. — Мы с Миа рады, что ты пришёл. Ты последнее время словно затворник.
— Ну да, работа, — ответил я уклончиво.
— Правда? Или ты загоняешь себя работой, чтобы не разбираться с проблемами?
Я бросил на него раздражённый взгляд. Лукас изучал психологию и несколько лет преподавал в колледже, поэтому иногда он начинал анализировать людей.
— Слушай, можешь сказать мне заткнуться, но если захочешь поговорить — я рядом.
Я ответил очередным глотком скотча.
— Это значит: «Заткнись, Лукас»?
Я ухмыльнулся.
— Почти.
— Ладно, хорошо. Если ты говоришь, что у тебя всё нормально, я поверю и оставлю тебя в покое.
— У меня всё нормально. Требуется немного усилий, чтобы справиться с этим, но со временем, скотчем и… — я усмехнулся, — фильмами для взрослых, я справляюсь.
Лукас рассмеялся и поднял стакан.
— Может, тебе просто надо переспать с кем-то.
— Ещё бы, — ответил я с усмешкой.
— Так вперёд, найди кого-нибудь.
— Это не так просто.
Он взглянул на меня с недоверием.
— Не просто? Я, конечно, давно не одинок, но представить не могу, чтобы у тебя были с этим проблемы.
— Возможно, если бы я просто хотел переспать с первой попавшейся женщиной. — Я посмотрел на свой стакан. — Но я не этого хочу.
Лукас задумался на минуту.
— У тебя есть кто-то на примете, кто… не согласен?
— Всё сложнее.
Он закинул ногу на колено.
— Сложности — моя любимая тема. Продолжай.
Я сделал ещё глоток, обдумывая, стоит ли рассказывать Лукасe о Сильвии. С одной стороны, это казалось опасным, словно я придаю своим чувствам реальность, говоря о них вслух. С другой — Лукас был хорошим другом, умел разбираться в подобных вещах, и, возможно, мне стало бы легче, если бы я высказался.
— Это Сильвия Сойер.
— Ага, — протянул Лукас, сделав глоток. — Напомни, это старшая дочь Джона? Замужем, живёт в Калифорнии?
— Всё так. Вернее, была замужем пятнадцать лет. Недавно развелась и вернулась сюда с двумя детьми. Её муж оказался настоящим козлом. Бросил её ради другой женщины, которая уже беременна.
— Чёрт, это ужасно. Она, наверное, была подавлена.
— Да. — Я осушил свой бокал. — Ей было очень больно, и возвращение домой — это часть её попытки начать всё заново. Раньше я знал её лишь поверхностно, но с тех пор, как она вернулась, мы довольно много общаемся.
— У вас, вероятно, много общего, — сказал Лукас, протягивая руку к бутылке скотча и наливая мне ещё немного.
— Да, вот в этом-то и проблема. С ней так легко говорить, что я рассказываю ей вещи, которые никому не рассказывал. О своём браке, о разводе, о своих чувствах. — Я покачал головой. — Она дома меньше недели. Это чёртов бред.
— Это не бред. Ты чувствуешь себя комфортно с ней, потому что знаешь, что она понимает тебя. Вы проходите через похожие и сложные жизненные испытания.
— Но дело не только в этом. — Я наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Она такая красивая. И милая. И уязвимая. Раньше я думал, что она просто хорошая, а теперь не могу перестать думать о ней в совсем… нехороших категориях. Очень грязных.
Лукас усмехнулся.
— Это нормально. Ты имеешь право на свои грязные мысли.
— Да, но вчера я сделал больше, чем просто думал.
Он остановился.
— Что ты сделал?
— Поцеловал её.
— Против её воли?
— Нет. Всё не так. Это было внезапно. И хотя мы оба этого хотели, мы понимаем, что ещё слишком рано. Она сама сказала, что всё ещё залечивает свои раны.
— Звучит так, будто она очень умная и осознанная.
— Это правда. — Я нахмурился. — Но проблема в том, что я не хочу спать с её самосознанием.
Лукас рассмеялся, а я поставил стакан на столик и закрыл лицо руками.
— Боже, какой же я придурок. Скажи мне оставить эту женщину в покое.
— Могу, но думаю, ты и сам это понимаешь. Ты не придурок, Генри. Ты парень, который долгое время был несчастен. Ты одинок, зол, разочарован, но ты не сделаешь ей больно.
— Я знаю, но… — Я снова откинулся назад. — Просто обидно, что такие козлы, как её бывший муж, получают всё — идеальную жену, замечательных детей, мечту, а потом просто бросают это и начинают заново. Для них всё так просто.
— Потому что они нарциссы. Они не думают ни о ком, кроме себя. Она заслуживает лучшего, Генри.
— Да.
Я взял стакан и сделал ещё глоток.
— Но она также заслуживает времени, чтобы понять, кто она теперь и чего она хочет. И ты тоже. Думаю, в этой ситуации разумно идти медленно. Будь осторожен. Не ставь себя в ситуации, где искушение сделать то, что ты сделал вчера, будет слишком сильным.
— Да. — Я потер подбородок. — Она хочет работать в винодельне. Спросила, могу ли я её обучить.
Лукас молча налил мне ещё немного скотча.
— Терпение, друг.
Я поднял бокал.
  
— Надеюсь, у меня его хватит.
  
9
 
Сильвия
— Ну? Что произошло?
Как только сняла пальто, Эйприл уселась рядом со мной на диване в гостиной у Мака и Фрэнни.
— Мы поговорили, — сказала я, оглядываясь, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает.