Р.А.Б.

– Когда войдем, кивни и скажи: селям алейкум, Рифат Джаннибекович, – на всякий случай напомнил Колпин, – он это любит.
– Главное выговорить правильно, – усмехнулся я.
– А вот это ты постарайся, – Колпин застыл перед дверью. – Это ты очень постарайся.
Офис Рифата занимал три комнаты на втором этаже торгового центра. Собственно говоря, на офис это было мало похоже – нечто среднее между складом и хозблоком. В первой комнате валялись распотрошенные тюки с образцами обуви, курток, платьев и тому подобного товара. Во второй сидели три женщины «освобожденного Востока» и перебирали накладные, иногда спрашивая друг у друга, что означает то или иное слово, напечатанное в счете-фактуре. Третью, самую большую комнату, занимал сам Рифат. Она представляла собой прямоугольник, заднюю стену которого занимал огромный стол, уставленный фотографиями, заваленный мобильными телефонами, документами и калькуляторами. Компьютера на столе не наблюдалось. Сам Рифат, одетый в джинсовый костюм черного цвета, возлежал на ковре, занимавшем остальную часть кабинета, и пил чай с сухофруктами из серебряного, стоявшего на низеньком деревянном столике чайника. В комнате висел плотный запах никотина, смешанного с марихуаной.
– Селям алейкум, Рифат Джанни… (джанниверсачевич, чуть было не сказал я, глядя на алюминиевые пуговицы с головой медузы на его костюме)… Джаннибекович.
Колпин метнул на меня укоризненный взгляд и также поздоровался.
– Пиривет, пиривет, – поднял на нас кислые от канабиатов глаза Рифат. – Присаживайтесь. Чай будите? – Не дождавшись ответа, он крикнул: – Лейла! – и далее что-то непонятное.
Я настороженно осмотрел давно не чищенный ковер, выбрал, как мне казалось, наименее подозрительное место с края, и сел, поддернув брюки. Вслед за мной сел Колпин. Казалось, что он даже ловит кайф от этой восточной манерности.
Лейла, симпатичная девушка лет девятнадцати, одетая в голубые джинсы, белую футболку и светлый пиджак, проворно принесла еще один поднос с чайником (стеклянным) и двумя пиалами.
– Пилимянница, – кивнул Рифат, поймав мой чуть задержавшейся на ее бедрах взгляд. – Тебе, может, стэкэн дать, а не пиалу?
– Нет, спасибо Рифат Джанни..
– Да я для друзей просто Рифат, – широко улыбнулся он. Колпин смерил меня взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.
– Рифат Джаннибекович, – затарахтел Колпин, – я вот, как и обещал, приехал сегодня с Александром, чтобы заодно презентацию продаж новых игрушек провести.
– А чиво давно не заезжал? – прищурился Рифат.
– Так повода не было, – картинно развел я руками.
– Угу, угу, – кивнул Рифат и перевел взгляд на Колпина.
– Мы сегодня обсудили проблему с плохими продажами наших «Glam» кукол серии «Даша» в вашей сети, и решили приехать вдвоем, чтобы…
– Чтобы провести презентацию, посвященную продажам этой серии. – Я решил взять инициативу в свои руки. – Тренинг для вас и ваших сотрудников.
– Угу, – снова кивнул Рифат и налил себе чая. Кажется, он был сильно укурен, этот Рифат.
– Для начала несколько слов о самой продукции. – Я достал из пакета куклу «Марина», представлявшую из себя смесь Эмми Вайнхаус в тяжелые для нее времена и Маши Распутиной периода творческого расцвета (черные перекрученные волосы, вызывающе яркий макияж, монгольские скулы, надутые губы, высокая грудь, густо подведенные черным глаза, майка до пупка, вышитые стразами джинсы и туфли на высоком каблуке). Этакая тусовщица клубов средней полосы России. Не хватало только надписи на груди «Rehab is for quitters». Согласно нашим маркетинговым исследованиям, девочки в возрасте от шести до двенадцати лет были в восторге от таких кукол. – Куклы этой серии с энтузиазмом были восприняты нашими маленькими друзьями, – начал я цитировать по памяти описание продукта.
– Кем? – скривился Рифат.
– Нашими маленькими… покупателями, короче.
– Понил.
– Так вот, – я откашлялся, и продолжил: – эта кукла была разработана в соответствии с…
– Знаю это. Витек мине читал месяц назад, – кивнул в сторону Колпина Рифат. – И пра стрази, и пра макиаж, и пра набор туфэль знаю. Виучил!
 
– Я очень рад, что вы настолько хорошо знакомы с нашей продукцией, – широко улыбнулся я. – Тогда, с вашего позволения, сразу перейду к презентации, посвященной активным продажам!
– Валяй! – Рифат щелкнул пультом от огромного телевизора, висящего на стене за нашими спинами. Я достал из портфеля три презентации и положил перед каждым. «Чем выше любовь – тем ниже поцелуи», – запела в телевизоре группа «ВИА Гра».
И я принялся озвучивать этот тридцатистраничный документ. Рост рынка «взрослых» кукол, рыночные тенденции, цифры продаж по регионам России, телевизионная реклама, детские комиксы, посвященные нашим куклам, поддерживающие программы, конкурсы среди клиентов, лотерея с возможностью выигрыша поездки в Турцию. Я тыкал в диаграммы и графики, особо заострял внимание на слайдах с картинками, правильно интонировал, говоря об опыте других торговых площадок. Я читал уже пятнадцать минут, под аккомпанемент Димы Билана, «А-Студио», Жасмин, Нэлли Фуртадо, Кайли Миноуг и скрипа ручки Колпина, непонятно что записывающего в свой блокнот.
– Перейдем к оформлению мест продаж и выкладке товара, – я набрал в легкие побольше воздуха и перешел было к финалу презентации, и тут только заметил, что Рифат непонимающим взглядом уставился в картинку из комикса на третьей странице документа. – Мы уже здесь здесь, Рифат Джаннибекович, – игриво заметил я и перелистнул страницы его копии до нужного слайда.
Места для плакатов и баннеров, подставки со светодиодами, размещение на торговой полке, в павильоне. Последовательность выкладки кукол, информационные брошюры для покупателей, наборы с косметикой, обувью и одеждой для кукол и их выкладка. Возможность установки жидкокристаллического дисплея для демонстрации роликов. Обучение продавцов… Колпин поддерживал мою анимацию энергичными кивками в нужных местах, фразами «Обратите внимание!» и улыбками, от которых лично мне хотелось заплакать.
– После размещения нашей продукции согласно этой презентации возможно обучение ваших продавцов на базе учебного центра нашей компании. Совмещение выкладки и активного тренинга дает тридцатипроцентный прирост продаж, как показывает наш опыт! – лихо, как мне показалось, резюмировал я. – Обучение в нашем центре занимает шесть часов – по два часа три раза в неделю!
– У них стока время нету, – фыркнул Рифат и закурил. – Это все? Это твой начальник за этим приезжал? – обратился он к Колпину.
– Так вы же сказали, что у вас это… куклы плохо продаются, – замешкался Колпин, – вот и…
– Не пизди, Витя, я не так сиказал! – Рифат привстал и обратился ко мне: – И ты хочэшь сиказать, что эта херня мне поможет продавать твою куклу? – Он схватил презентацию, потряс ею перед моим носом и швырнул на пол. – Ви серьезный компания, да?
– Наша компания… – начал я.
– Ви серьезный, да? И вот на такую херню ты свой и мой время тратишь? Ты скажи, зачем ти это писал?
– Это не я писал, этот документ подготовлен департаментом маркетинга нашей компании. – Я одернул лацканы пиджака, хотя психологи продаж и не рекомендуют подобные жесты в негативные моменты переговоров.
– Скажи, Саша, – опять прищурился Рифат, – ты ваще за чо зарплату получаешь, а? И весь этот твой маракетинг, а? Ты свои куклы сам продавал когда?
– Конечно, я…
– Бэз проблем, да? А вот у меня не получается, понял, да?
– А что конкретно мешает вам продавать нашу продукцию? – Сколько раз нам твердили: чтобы узнать проблему, задайте клиенту прямой вопрос. Это правило тупиковых ситуаций. Продукт, удовлетворяющий требованиям продавца и покупателя, не вызывает тупиковых ситуаций, если только речь не идет о слишком высоких ценах. Тупиковые ситуации в основном связаны с примитивным втюхиванием покупателю всякого дерьма. В этом случае, задав прямой вопрос, вы заставите клиента озвучить правду, которую и так знаете. Вы продаете дерьмо. Подразумевая правду, еще можно договориться. Озвучив ее, вы уже никогда ни о чем не договоритесь.