Конторщица 5 (СИ)

— Здравствуй, Лида! — улыбнулась она, — а я смотрю, кто это тут у меня застрял. Случилось чего?
— Да мороженого захотелось, сил нету, — ответила я, здороваясь, — вам тоже купить?
— Нет, я покашливаю, на выходных со снохой в деревне на речку стирать ходили, вода холодная, вот я и подстыла маленько. Теперь чай с мёдом пью. Может, будешь?
Тёте Вале явно хотелось поболтать. Обычно я всегда уделяла ей немного времени, просто сейчас у меня его категорически не было.
— Я бы с удовольствием, — ответила я, подсчитывая, хватит ли мелочи, — но спешу, работы много.
— А как там твои дела с матерью? — вдруг спросила она.
Блин, вот всем есть дело!
Но виду я не подала и также приветливо ответила:
— Да всё нормально.
— А чего ж мамка твоя аж сюда приезжала? — не унималась тётя Валя, — зачем же ты родную мать так обижаешь, что ей аж защиты у общества просить приходится? А с виду, ты, Лида, такая порядочная казалась…
Ну и вот что ей говорить? А ведь тётя Валя — простая женщина, без образования, работала у нас в депо маляром, потом вышла на пенсию и, чтобы дома не сидеть, подрабатывает на проходной. Срез, так сказать, общественного мнения. И это мнение всё больше и больше мне не на пользу.
— Мать сердится, что я соседку-старушку к себе жить забрала.
— А зачем ты чужую старушку приютила, а родную мать обижаешь? — не поняла меня тётя Валя, — не хорошо так с родной матерью поступать.
— Она хочет, чтобы я Римму Марковну выгнала, а Светку отдала в детдом.
— Родная мать родному дитяти никогда плохого не посоветует, — упрямо покачала головой тётя Валя, — ты мамку во всём слушаться должна. И помогать. Это долг твой, дочерний.
Ага, всем я всё должна!
Но объяснять постороннему человеку все нюансы не хотелось.
— Мне жалко выгонять по совету матери Римму Марковну в Дворище.
— В Дворище? — охнула тётя Валя, — да, Дворище и врагу не пожелаешь. Страшно состариться и туда попасть. У нас вон соседи, всю жизнь вместе прожили. А нынче как совсем состарились, так Егор отца к себе в Ленинград доживать забирает, а мамку в Дворище, значит, решил отдать.
— Как же так? — только и смогла сказать я, у меня аж челюсть отвисла от изумления.
— А вот так, не родная она ему, мачеха. Не любил он её. И теперь смотреть за ней не хочет.
— Но как же…
— Да, беда вот такая… почитай пятьдесят лет вместе прожили, душа в душу, вместе состарились и теперь разлучаться приходится. Чай и не увидятся больше никогда.
— Ужас какой.
— Так что ты правильно, что старушку на Дворище не отдаешь. Но и с мамкой мириться надо. Поняла?
— Поняла, — кивнула я, радуясь, что хоть одного человека смогла убедить в своей правоте.
Мда, информационная война против меня пошла мощная. И симпатии общественности, как показал разговор с тётей Валей, явно не на моей стороне.
Нужно срочно продумать чем и как перебить этот негативный поток информации. С общественным мнением в это время не шутят. И Лидочкина мать прекрасно это понимает, потому и решила бросить все дела и рвануть в город дожимать меня морально.
Раздумывая обо всех этих проблемах, я задумчиво шла по коридору и ела мороженое. Навстречу мне показалась Зоя Смирнова. Увидев меня, она обрадовалась:
— Лида, привет, как дела? — сразу затарахтела она.
— Хорошо. Ты как?
— Ой, ты знаешь, — широко улыбнулась Зоя, — а у меня всё потихоньку налаживается.
— Ты с мужем помирилась?
— Нет, я к нему не вернусь, — категорически ответила Зоя, и даже руками замахала, — я же сделала так, как рассказывала тебе. Отдала ему детей. Он немного поигрался в отца, устал и сам мне их привез. Так что они все теперь живут у меня.
— А алименты?
— Ой, алименты я ему на детей плачу.
— Как же так? Дети живут с тобой, а алименты не он тебе, а ты ему платишь?
— Да чёрт с ним и с этими деньгами! — вздохнула Зоя, — если я сейчас начну поднимать этот вопрос, он же опять детей заберёт. А так пусть подавится этими деньгами! Алкаш уродский!
— А как же ты справляешься?
 
— Ой, не говори, — поникла Зоя, — с деньгами ещё так-сяк. Я вон подработку взяла — полы в детском саду по вечерам мою. Всё копейка какая-никакая. У матери в селе картошки набрала, пока хватит. А там видно будет. Плохо только, что в общежитии у меня койкоместо только. Я там рядом своим малым раскладушки поставила, так соседки недовольны, людей в комнате и так много, им же после работы отдохнуть охота, а дети ты же сама знаешь…
— А на расширение жилплощади ты заявление писала?
— Ну какое мне расширение, Лида? — в голосе Зои зазвенела сдерживаемая обида, — по закону же дети живут с моим бывшим. А я живу одна. Вот и всё. Никому ничего не докажешь. Да и доказывать я не буду, а то отберет обратно.
— Так, — задумалась я, — давай-ка ты поживёшь у меня на Механизаторов? Комната большая, хорошая. Там кровать есть и диван. Но места много, можно ещё две кровати спокойно поставить. И стол есть, чтобы уроки учить. А на кухне холодильник и буфет.
— Это было бы просто замечательно! — воскликнула Зоя, но тут же спохватилась, — но там же у тебя эта живёт…
— Уже давно никто не живёт, — улыбнулась я, — так что собирайся, вот тебе ключи. Можешь в любое время туда въехать.
— Вот спасибо, Лида! — бросилась мне на шею Зоя. — ты не представляешь, как выручила! Я прямо сегодня же перееду! А то мои соседки по комнате мне бойкот из-за детей объявили. Сил моих больше нету. Если бы ты знала, как я от этих бесконечных комнатных войн устала!
— Ну, на Механизаторов там войны ещё похлеще происходят, — усмехнулась я.
— Да какие там войны! Одно дело, когда у тебя своя комната. Зашел, дверь закрыл и делай, что хочешь. А соседи пусть себе воюют, сколько угодно. И совсем другое, когда в одной комнате постоянно. Там не стань, сюда не сядь, радио не включай, громко не говори, свет после девяти выключай. А мои не всегда уроки до девяти поучить успевают.
— Но туалет же общий, кухня, ванная…
— Ерунда это всё, Лида, ерунда!
— В общем, я сейчас сильно в запарке, Зоя, в воскресенье уезжаю в командировку на три дня. Но ты сама там глянь, чего там не хватает, может, посуды какой или ещё чего. Скажешь, а я потом принесу. Или Римму Марковну попрошу занести.
— Да ничего не надо, — успокоила меня Зоя, — у меня всё основное есть. Ты не представляешь, как выручила меня.
— Когда-то и меня также люди выручили, — с тихой улыбкой сказала я, вспомнив, как Иван Аркадьевич устроил меня тогда в профилакторий пожить после ссоры с Горшковым, а Алевтина Никитична дала простыню, чашку и полотенце.
— А что там твоя война с матерью? — вдруг спросила Зоя.
Мне стало неприятно. С одной стороны, она же как лучше хочет, а с другой стороны, все спрашивают и все меня осуждают. Нет. С этим вопросом нужно что-то срочно решать.
— Да на парткоме меня поддержали вроде, но вот люди считают, что я виновата и должна мать слушаться, — я со вздохом в двух словах рассказала Зое свои горести.
— Да уж, здорово тебе твоя мамка нагадила, — охнула она, — не иначе сестрица твоя на квартиру глаз положила.
— Так и есть, — не стала отрицать очевидное я. — Не знаю, что и делать.
— Тебе надо или обе квартиры на одну большую обменять, а то они найдут способ себе одну выдрать, — сказала Зоя, — или мужа найди такого, чтобы они его боялись. А больше других вариантов и нету. Они тебя в покое не оставят, пока ты по-ихнему делать не станешь. Но ты же не станешь?
— Не стану, — кивнула я.
— Они тебе уже как репутацию испортили. А представь, что они постоянно сюда ездить станут.
Я представила и меня передёрнуло:
— Может, в Москву уехать жить?
— Думаешь, они тебя в Москве не найдут?
— Найдут, — вздохнула я. — Они меня и на Марсе найдут. Особенно ради квартиры.
— Поэтому реши эту проблему здесь. Иначе будешь всю жизнь воевать с ними.
— Да ну, — усмехнулась я, — они пусть пару месяцев поиграются, потом надоест, да и работы на селе много, не наездишься в город.