Прежде чем нас разлучат (ЛП)

— Ни о чем, — отвечаем мы в унисон, и я приседаю на корточки, открывая объятия для Кингстона, и он бежит ко мне, чуть не сбивая с ног. — Слушайся тетю Эмму, мамочка скоро вернется домой.
— Обещаешь?
— Обещаю. — Я целую его в щеку, затем вытираю красный след от помады. — Люблю тебя.
— Юбью тебя. — Он в последний раз сжимает мою шею, затем обнимает отца, после чего Эмма зовет его присоединиться к ней в гостиной, чтобы поиграть.
  
Идя впереди Боуи в гараж, я сажусь на переднее сиденье его грузовика и пристегиваю ремень безопасности, пока он устраивается за рулем.
Всю дорогу до центра города мы едем молча, он даже не пытается прикоснуться ко мне, что заставляет меня задуматься: не испытает ли он облегчения, когда я скажу ему, что знаю о Наоми.
Может, он ее любит.
Может, их чувства взаимны.
Эта мысль должна причинять боль, но я ее не чувствую. Я онемела, совершенно лишена каких-либо эмоций по отношению к нему.
Когда мы подъезжаем к отелю, где проходит мероприятие, он отдает ключи от машины парковщику, и мы идем бок о бок ко входу. Он не прикасается ко мне, пока мы не входим в бальный зал, и присутствующие не смотрят в нашу сторону, и тогда он кладет руку мне на поясницу.
— Хочешь что-нибудь выпить? — спрашивает он, и я отхожу от него и оглядываюсь.
— Да, пойду, узнаю, где мы сидим. Встретимся в баре.
Я отворачиваюсь, не дожидаясь его ответа, и иду к длинному столу, уставленному сложенными карточками, на которых золотистым шрифтом напечатаны имена. Как только я нахожу карточки с нашими именами и беру их, мое внимание привлекает имя Такера Беккета.
Не может быть. Или может?
С колотящимся сердцем разглядывая карточку Такера, вижу за ней карточку с именем Наоми Беккет.
Она работает с Боуи или с Такером? В любом случае, такого я не ожидала. Я не была готова увидеть женщину, с которой спит Боуи, и ее мужа, которому она изменяет.
— Простите, — произносит низкий голос, и в моем поле зрения возникает мужская рука, она тянется передо мной и сжимает пальцами верхушку карточки, на которую я смотрела несколько секунд назад, и мои глаза, как в замедленной съемке, перемещаются от карточки с именем Такера к руке, вверх по рукаву черного пиджака, к широкой груди и великолепному лицу.
С бешено колотящимся сердцем и внезапно вспотевшими ладонями я делаю глоток воздуха, когда кристально чистые голубые глаза, окруженные густыми ресницами, встречаются с моим взглядом.
Я сейчас потеряю сознание.
— С вами все в порядке? — спрашивает он, придерживая меня за плечо, когда мой каблук цепляется за подол платья в моей попытке сделать шаг назад, чтобы уйти от него.
— Да, простите.
Я выравниваюсь и чувствую, как кровь отливает от лица, когда к нам направляется брюнетка в красном платье, окликая Такера по имени. Это та самая женщина, чью фотографию я видела на ноутбуке Боуи.
— Простите. — Спотыкаясь, я пячусь. — Мне очень-очень жаль, — шепчу я, и его брови хмурятся.
Развернувшись на каблуках, выбегаю из бального зала в поисках места, где можно взять себя в руки, и, к счастью, нахожу немного дальше устланного коврами холла маленькую нишу. Трясущимися руками достаю телефон и набираю номер Эммы. Она единственная, кто знает, что происходит, единственная, с кем я могу сейчас поговорить.
— Эй, ты уже возвращаешься?
— Она здесь.
— Что?
— Она и ее муж здесь. — Я качаю головой. — Я видела его имя… а потом ее… и они оба здесь, — бормочу я.
— Дыши, Эм. Я не понимаю. — Она звучит растерянно, и я зажмуриваюсь.
— Наоми и Такер. — Я сглатываю. — Боуи должен был знать, что они будут здесь, верно? Он должен был это знать. Теперь стало очевидно, что он работает с одним из них. Или, может быть, с обоими. Я не знаю.
— Эм, тебе нужно прямо сейчас вернуться домой! — кричит она в панике.
— Я не могу. Ты же знаешь, что я не могу. — Я опускаю глаза в пол. — Если уйду без всякой причины, он поймет, что что-то не так.
Клянусь, я чувствую, что кто-то наблюдает за мной, поэтому оборачиваюсь. При виде Такера, стоящего в нескольких шагах от меня, мой телефон выскальзывает из руки.
О, боже.
Он делает ко мне шаг, и я отступаю, натыкаясь на стену, когда он наклоняется, чтобы поднять мой телефон.
— Завершите разговор, — приказывает он, протягивая мне телефон, и мой пульс пускается в галоп.
Трясущимися руками я подношу сотовый к уху.
— Эмма, мне нужно идти.
— Кто там? Что происходит?
— Здесь Такер.
— Ох, Иисусе, Эм. Я должна тебе кое-что сказать.
— Завершите разговор, — повторяет Такер.
— Я ему звонила! — кричит Эмма, и мое сердце опускается в пятки. — Я… я нашла его и, притворившись тобой, рассказала о романе. Общалась с ним некоторое время. Я не хотела, чтобы он узнал каким-то другим способом и провалил твой план.
— О, боже, — шепчу я, наблюдая за каменным выражением лица Такера.
— Прости меня, Эм. Я понятия не имела, что он будет там сегодня.
— Я тебе перезвоню, — шепчу я, но не отключаюсь. Вместо этого отвожу телефон от уха и держу рядом с собой. На случай, если гнев в его взгляде обрушится на меня.
— Вы жена Боуи? — спрашивает он, и все, что я могу сделать, это тупо кивнуть, глядя ему в глаза. Не верится, что это происходит. — Какого хрена?
— Я… я вам не звонила. То есть, я должна была вам позвонить и все рассказать, но… я просто… — я сжимаю губы, когда мускул на его покрытой щетиной челюсти тикает. — Когда я узнала, я… я не думала ни о вас, ни о ком-то еще, кроме себя и своего сына.
Я обхватываю себя руками, и мой подбородок дрожит, когда я борюсь с желанием заплакать. Боже, я не хочу плакать. Не сейчас.
— Я работаю над тем, чтобы все уладить, чтобы, столкнувшись с ним, мы с сыном были бы в безопасности.
— Да мне насрать на то, кто мне звонил, чтобы сказать всю эту хрень. — Он запускает пальцы в темно-русые волосы, и его взгляд устремляется на стену над моей головой.
— Простите, что Эмма вам позвонила, — шепчу я, и его глаза возвращаются ко мне.
— Вы бы предпочли, чтобы я не знал?
— Конечно, нет.
Чувство вины скручивает мои внутренности, и его руки сжимаются в кулаки по бокам, когда он смотрит на одинокую слезу, скатывающуюся по моей щеке.
— Разберитесь со своими проблемами, чтобы я мог разобраться со своими, — отрезает он, и, не говоря больше ни слова, разворачивается и уносится прочь.
Я смотрю, как он исчезает за углом, мое сердце застревает в горле, а мысли кружатся от того, что только что произошло.
— Эм! — доносится голос Эммы из телефона, который я все еще держу в руке, и я подношу его к уху.
— Я здесь.
— Ты в порядке?
— Да. — Я стираю с щек влагу и выхожу обратно в холл, выискивая по сторонам туалет.
— Прости меня. Я… боже, я должна была сказать тебе, что звонила ему.
— Да, должна была. — Я направляюсь к туалетной комнате и останавливаюсь у двери. — Напишу тебе позже.
— Ты злишься?
— Безумно, — шепчу я.
— Ладно, но помни: я люблю тебя.
— Я знаю и тоже люблю тебя.
Так и есть, но это не меняет моего желания задушить ее сейчас. Она перегнула палку и, что еще хуже, не предупредила меня, что в данной ситуации плохо, очень-очень плохо.
Быстро попрощавшись, убираю телефон обратно в клатч, затем открываю дверь в туалет и миную очередь из нескольких женщин, чтобы посмотреться на себя в зеркало над раковиной. К счастью, тушь все еще на месте, так что я просто поправляю помаду и выхожу в холл.
Мои нервы в беспорядке, когда я возвращаюсь в тускло освещенный бальный зал и оглядываю небольшие группы людей в поисках Боуи, потому что я еще не готова иметь с ним дело. Не тогда, когда чувствую себя такой уязвимой и на грани срыва, будто вот-вот выпрыгну из своей кожи. Как только я беру карточку и начинаю искать свой стол, вижу Нову — жену шефа Боуи — разговаривающую с компанией женщин. Как только она замечает меня, ее красивое лицо озаряется улыбкой, и она бросается ко мне.