Начальник милиции 3
– Спасибо, вот и посмотрим, кто из нас прав, – еще раз поблагодарил я, а в это время к нам подбежал Мухтар.
Когда мы закончили со следами, я его отпустил с поводка – побегать, волю почувствовать, колючки на шерсть пособирать и попугать алкашиков за гаражами.
– Ух ты, какой хороший! – медичка вдруг расплылась в улыбке, вся ее ворчливость и хмурость куда-то вмиг улетучилась. – Можно тебя погладить? Иди сюда, ну иди-и…
– Свои, Мухтар, – тихо скомандовал я псу.
Тот нехотя и бочком подошел к судмеду и с барского плеча дал себя погладить и потискать за ухом.
Я никому не позволял гладить Мухтара, кроме Серого, потому что служебный пёс – это не плюшевая игрушка. Но, зная особое отношение врачихи к паукам, змеям и прочим зверям, позволил ей выплеснуть эмоции. Тем более, я чувствовал, что хорошие отношения с заведующей бюро мне еще пригодятся.
– Мне бы такую собаку! – вздохнула Тамара Ильинична.
– Так в чем же дело? Купите. Или дождитесь, когда Мухтара женю, подарю вам щеночка.
Она только фыркнула.
– Да куда мне в квартиру? Там у меня знаешь какой зверинец. Скоро самой места мало будет. Максимум, еще крот войдет… Но его Гоша мигом слопает.
– Я смотрю, вы животных очень любите?
– Они лучше, чем люди, – многозначительно кивнула бабуля. – Людей я только мертвых люблю. Кхе-кхе…
* * *Я приехал в отдел уже почти к обеду. На работе меня ждал Серый.
– Привет! – подскочил он ко мне, скоренько поручкался и принялся тискать Мухтара.
Тот с удовольствием подставлял ему холку. Серому он безгранично доверял, почти так же, как и мне. Улучив момент, лизнул пацана в нос.
– Ого, а что он весь в колючках? – вытерев рукавом нос, спросил Серый. – Где вы так?
– В полевых условиях выполнял служебный долг, – гордо ответил я. – А тебе боевое задание на сегодня – очистить его от этой дряни.
– Сделаем, – кивнул Серый. – На обеде что делаешь? Может, на речку? Уж несколько дней не были.
– Без меня сегодня… – я глянул на часы. – У меня срочное дельце тут нарисовалось. А ты с Мухтаром сходи, заодно его и помоешь. Он по таким зарослям сегодня лазил – вон, весь в пыли и грязи.
– А что за дельце? – хитро прищурился парнишка.
– Ты говорил, у вас с сестрой дача есть? – задал я встречный вопрос.
– Ну есть… Мы там ничего не садим, сеструхе все некогда, а мне этот огород нафиг не сдался. Домик там небольшой, летний, и сад.
– Пустует, стало быть?
– В последнее время – да, бывает, заскакиваем туда на выходных, абрикосы да вишню с кустов потрескать. А что?
– Мне нужно одного человечка надежно спрятать. Лучшего места и не придумаешь. Сможем Алёну на это уговорить?
– А какого человечка? Зачем его прятать? – серьезно спросил тот.
– Пистона помнишь? Вот его нужно укрыть… Есть основания полагать, что его могут в ближайшее время кокнуть. Его дружки уже отошли в мир иной.
Я махнул на Мухтара – вот, мол, и была наша работа.
– Их убили? – прошептал Серый.
– Пока не ясно. Но похоже на то… Ты только нигде не трепи.
– Ты же меня знаешь, Сан Саныч, я – могила… Только не пойму, почему ты за этого предателя печёшься? Он же тебя к тому гаражу вывел, где тебя двое бакланов поджидали.
– Во-первых, отставить жаргон… Не бакланы, а… придурки, например. А во-вторых, не знаю – почему. Но мне его немного жалко. Он, конечно, и предатель, но не заслужил раньше времени на тот свет отправляться. И потом… Он может мне пригодиться.
– Ха! Этот алкаш? Зачем? Дачу его нашу заставишь вскопать?
Нет, если Серый столько вопросов задает, то как я объясню это Алёне? Это задача какая-то совсем уж нетривиальная выходит. Впрочем, может, брата она и послушает.
– Тот, кто за всем этим стоит, я думаю, обязательно за ним придет. Вот тогда я и возьму его. А пока его надо спрятать, так, чтобы ни одна живая душа не знала. У вас там соседи по даче кто?
Андрей пожал плечами – мол, соседи как соседи.
– С одной стороны лес, а с другой семья какая-то участком владеет. Не знаю, кто такие, мы там редко бываем.
– Ладно… Так что насчет Алёны? Поможешь ее обработать?
– А то! Конечно, помогу. С тебя мороженое.
– Друзья всегда помогают бесплатно. А напарники – тем более, – подмигнул я.
– Так я просто попросил. Не за услугу, а по-дружески.
– Возьми трешку, – я протянул купюру. – И купи Мухтару ливерной колбаски. Себе эскимо. А сдачу себе оставь.
– Спасибо, Саныч, – благодарно выдохнул Серый.
Видимо, Алена карманными деньгами его совсем не баловала, возможности такой не имела.
– А колбасу какую купить? – уточнил Серый. – В универсаме-то два вида ливерной продается.
– По рубль двадцать которая. Она всегда в наличии есть.
– Это которую «собачья радость» называют? – ухмыльнулся тот.
– Её самую. Ему она и правда в радость, сегодня он заслужил.
* * *Отправив Серого и Мухтара за мороженым, за колбасой и на речку, я переоделся в гражданское и направился к Пистону.
Квартиру его нашел без труда, хоть и ни разу у него не был. Адрес его я давно держал у себя в блокноте на всякий случай. И вот этот случай настал.
Оказалось, что он живет один в относительно новой кирпичной трехэтажке, хотя я хорошо помню – всё говорил про каких-то женщин в разговоре.
Несмотря на рабочий день, Пистон оказался дома.
– О, привет, Начальник… – испуганно вытаращился он на меня.
– Привет, предатель, – ухмыльнулся я. – Чего встал в проходе? В квартиру не приглашаешь.
– Да, конечно, заходи, Начальник, – Пистон попятился в прихожей, впуская меня внутрь.
Я вошел, хотел поначалу даже не разуваться, ведь ожидал увидеть в квартире что-то вроде бичевника, ну или, по крайней мере, срач знатный, как у среднестатистических алкашиков. Но, оглядевшись, с удивлением обнаружил, что линолеум чист. Обои простенькие, но временем не покороблены, тараканами и мухами не загажены. Потолок сверкает белизной известки. На потолке плафоны и пластмассовая люстра в комнате, а не голые лампочки, свисающие на заскорузлых проводах, как я ожидал увидеть. В общем, обычная однушка со старенькой, но приличной мебелью и даже с цветным телеком, транзисторным приемником и холодильником «Бирюса». Последний показался мне и вовсе новым.
Раз такое дело, я разулся и только тогда прошел в комнату. На комоде телевизор «Рубин» – этак по-советски накрыт плетеной паутинкой из белых, как иней ниток.
У стены диван, застеленный пледом в распространенную рутинную клетку, на окне – мясистый фикус, на стене цокают ходики с маятником. Ну никак не подумаешь, что здесь проживает алкаш. Или хотя бы вообще мужик. Скорее, женщина. А еще скорее – бабушка. Не хватало еще жирного рыжего кота на диване и чая с малиновым вареньем.
– Не понял, Пистоша, – я удивленно озирался. – Это твоя хата?
– Моя, Начальник, моя, – гордо кивал тот.
Увидев, что бить и ругать я его вроде не собираюсь, он немного расправил крылышки, которых у него раньше и не замечалось.
– И за какие-такие заслуги, – вызнавал я, не тратя времени на реверансы, – тебе отдельная хата досталась? Ты нигде не работаешь, пьешь… И еще вопрос – живешь ты на какие барыши?
– Так я бутылки сдаю, ага, мне хватает…
– Ты мне тут фуфло не вкручивай, говори, чья хата! – поднажал я.
– Моя, правда моя. Прописку могу показать, от бабки она мне досталась. Помёрла недавно Агриппина, вот и свезло мне.
– Ясно… И давно помёрла?
– Второй годик пошел…
– А живешь на что? Опять же смотрю, и телек у тебя, и холодильник имеется. А это что такое? Ба! Да это же телефон!
Я поднял трубку, оттуда полился непрерывный гудок.
– Он еще и работает? А кто абонентскую плату вносит? С бутылок-то не разбежишься слишком. Это же сколько пить надо, чтобы на сдаче стеклотары заработать можно было?
Я спрашивал у него это не как мент. Мне надо было знать, чем этот гаврик живёт.