Наследник (СИ)

Что ж, а я не против. Тем более что мне почти не придётся заниматься делами. У ресторана есть отличный управляющий, который работает много лет. Все процессы отлажены, в Москве заведение известно, так что мне остаётся только поддерживать его работу.
Сегодня я ужинаю здесь не один. Со мной мама и, кто бы мог подумать, графиня Белозерская. Её дочери тоже были с нами, но уже ушли, так что мы остались втроём. Официант как раз унёс пустые тарелки и подал чай. Вот-вот принесут десерт, а пока у нас есть несколько минут поболтать.
— Спасибо за приглашение, Александр, — говорит графиня. — Возможно, у тебя получится избавить меня от плохих ассоциаций, связанных с этим местом. Ужин прошёл чудесно.
— Пожалуйста, ваше сиятельство, только ужин ещё не закончился. Шеф-повар приготовил для нас какой-то особенный десерт, — отвечаю я.
Фразу про плохие ассоциации я решил пропустить мимо ушей. Понятно, о чём речь — о том разе, когда мы с дедом вдвоём надавили на графиню, что впоследствии позволило мне войти в Цитату.
Впрочем, теперь графиня была даже довольна, что это случилось. Реструктуризация компании шла полным ходом. Мы продали все розничные активы, запустили интернет-магазин и по моей маркетинговой стратегии быстро выдвинули его в топ поисковых запросов. Пошла первая прибыль.
Также мы активно заключаем договоры с оптовиками, готовыми продавать нашу продукцию. В начале января, после праздников, случатся первые отгрузки, а к концу января мы будем готовы запустить новую линейку товаров под брендом Цитата-Люкс.
Одним словом, дела стремительно налаживались. После того как я разобрался с сибирской аферой и Лариным, нам больше никто не стремился помешать. Дела пошли в гору.
Кстати, о Ларине — несколько дней назад он занял должность министра. Пока что временно, но никто не сомневался, что после Нового года его официально назначат. Свою долю в Цитате он мне уже продал.
— Я рада, что мы с тобой всё-таки сработались, — сделав глоток чая, говорит Белозерская. — Честно говоря, я не думала, что это возможно.
— Всё возможно, если забыть про старые обиды, — говорю я, непрозрачно намекая на покушение. — Лично я не держу на вас зла.
«Ещё бы, — думаю про себя. — Если бы не то покушение, то мой разум переселился в какое-то другое тело. А меня вполне устраивает быть Александром Грозиным. Тем более сейчас, когда я стал наследником рода».
— Анечка, ты просто молодец, — обращается графиня к моей матери. — Воспитала отличного сына. Очень умный и хваткий юноша, уверена, он далеко пойдёт. Если бы мои дочери не были замужем, я бы все силы положила, чтобы выдать одну из них за Александра.
— Спасибо, ваше сиятельство, — с улыбкой, но довольно холодно отвечает мама.
В отличие от меня, она явно не простила Белозерской покушение и в целом предательство. Ведь когда мама была маленькой, они с Зинаидой были очень близки. Анна даже называла её матерью и довольно долгое время жила у них в поместье. Но когда она забеременела мной, Белозерские, как и все, отвергли её.
Графиня, будто угадав мамины мысли, говорит:
— Я хочу попросить прощения, Аня. Я предала тебя тогда, семнадцать лет назад. Я должна была поддержать тебя и спрятать от всех бед, но я поставила политику выше наших отношений. Прости меня.
Неожиданно, и для меня, и для мамы. Анна, бросив на меня короткий взгляд, говорит:
— Жаль, что вы подумали об этом только сейчас. Но всё равно спасибо. Мне было приятно услышать эти слова.
— Не за что, моя дорогая. Надеюсь, ты сможешь меня простить.
Что это с Белозерской? Может быть, она узнала о своей неизлечимой болезни? Или крутит какую-то новую интригу?
Заставляю себя прогнать эти параноидальные мысли. Нет, всё в порядке. Как это ни удивительно, мы с графиней действительно сблизились за последние полтора месяца. Она и у меня неоднократно просила прощения за свои проступки.
Похоже, что она действительно одумалась.
— А вот и десерт! — говорю я, прерывая неловкую паузу.
Официант с улыбкой расставляет перед нами пирожные невероятной красоты, сделанные в виде новогодних ёлок, стоящих на тарелках. Под ними снег из взбитых сливок и сахарной пудры, а сами ёлки сделаны из нежнейшего теста и сырного крема. Объедение.
  
Мы все не спеша наслаждаемся десертом и запиваем терпким чаем с мандариновыми нотками. Графиня, сделав очередной глоток, интересуется:
— Как твои дела в других направлениях, Александр? Слышала, твой Оруженосец расширился?
— Так и есть. Мой начальник гвардии, который по совместительству является директором Оруженосца, только вчера вернулся из Владимира, где мы открыли новое отделение. А до этого мы открыли отделение в Петербурге. Дело растёт.
— Надеюсь, таких ужасных конкурентов, как Старцев, больше не появилось? — интересуется графиня.
Я морщусь и говорю:
— Не портите аппетит, ваше сиятельство. Со Старцевым всё давно закончилось. Конкуренты появились, но мы с ними соперничаем честно. Без лишней скромности, им пока далеко и до качества наших услуг, и до масштабов.
Умалчиваю о том, что масштабы Оруженосца гораздо больше, чем можно подумать. В Санкт-Петербурге и Владимире мы открыли полновесные отделения со своими офисами, но уже давно привлекли множество наёмных оруженосцев из других городов. По сути, мы уже работаем по всей европейской части России и постепенно начинаем расширяться на Кавказ, Урал и Сибирь. Там и Дальний Восток подтянется.
Это уж не говоря о том, что я планирую открыть собственную фехтовальную школу. Уже выбрал помещение и веду переговоры об аренде, а Виктор подыскивает хороших мастеров.
Ну и с Вольгой тоже всё в порядке. Мы с Виком расширили штат и получили ещё несколько контрактов на охрану. Большую часть средств реинвестируем — закупаем для ратников хорошую экипировку, бронированные автомобили и так далее.
В общем, как и планировал, сейчас я усиленно наращиваю силы и ресурсы. Я понимаю, что врагов у меня ещё достаточно, и все они крайне опасны. Сидеть сложа руки, надеясь на то, что за меня заступится гвардия Грозиных, нельзя.
Мама, закончив с десертом, аккуратно откладывает вилку, промакивает губы салфеткой и говорит:
— Я поеду, если вы не против. У меня встреча.
— Конечно, дорогая, — я встаю и подаю матери руку, помогая встать. — Я посижу ещё немного. Может, закажу ещё одно такое же пирожное. Оно великолепно.
— Смотри, растолстеешь, — смеётся мама и шутя тычет меня пальцем в живот. Правда, натыкается на твёрдые мышцы.
— Не растолстею. Сама знаешь, я хожу в зал, да и работы столько, что объедаться обычно некогда. Привет подруге.
— Передам, — не моргнув глазом отвечает Анна, хотя мы оба знаем, какую «подругу» я имею в виду.
Когда она уходит, я тоже откладываю вилку, хотя пирожное ещё недоел. Глотнув чая, говорю графине:
— Знаете, ваше сиятельство, мне тоже очень приятно, что мы сработались.
Белозерская кивает, а я продолжаю:
— Надеюсь, что мы и дальше продолжим мирное сотрудничество.
— Конечно, — с подозрением в голосе отвечает Зинаида.
— Поэтому я хотел бы расставить все точки и узнать — зачем вы в тот раз пытались меня убить?
Графиня не доносит вилку до рта и с негромким лязгом кладёт её на тарелку. Помедлив, она складывает руки перед собой и произносит:
— Послушай. Причина была проста, и ты её знаешь. Я не хотела, чтобы часть моей компании получил ещё один Грозин. Тем более, позволь мне быть откровенной — чтобы её получил бастард.
Я молча киваю, мол, всё в порядке.
— Теперь я понимаю, что это была чудовищная ошибка. Надеюсь, ты простишь меня, — заканчивает Белозерская.
— Если бы не простил, то ни за что не позвал бы вас обратно в совет Цитаты, даже под давлением Ларина. Но мне интересно ещё кое-что. Вы бы явно сами не решились атаковать кого-то из члена рода Грозиных, даже бастарда. Ведь я был признанным бастардом.
— Думаешь, что мне бы не хватило смелости? — оскорблённым тоном спрашивает графиня.