Убийство в заброшенном поместье

– Сид и деньги – вещи несовместимые. А Элси желает жить с комфортом. Она платит за квартиру наличкой, возможно, платила и по долгам Сида.
– Итак, мы знаем, куда шли деньги, – сказала Грин, когда они завернули в коридор, ведущий к комнатам для допросов. – Но источник нам так и не известен.
– Неизвестен. Но Элси его знает. Должна знать.
МакАдамс поставил кофе на стол и посмотрел в двухстороннее зеркало. После ночи в камере Элси выглядела не такой опрятной. Однако же она оставалась неизменно собранной. Чего хотела Элси от жизни? Чтобы ответить, нужно сравнить ее с Оливией и Лотте. Обе они разными способами держались за Сида, презрев безопасность. Элси также рисковала, но по абсолютно противоположным причинам. Для Элси была важна безопасность как таковая. Этот дом, ее личности, места работы – все это были яйца, разложенные по разным корзинам. Целью Элси было выживание.
  
– Грин, хочу, чтобы ты провела допрос.
– Почему я? – спросила Грин. – Что насчет Флита?
Для начала Флиту было бы неплохо появиться или ответить на звонки МакАдамса. Но это было не единственной причиной.
– Честно? – сказал МакАдамс, прислонившись к подоконнику. – Потому что она уже знает мою манеру ведения допроса. И потому что я думаю, у тебя гораздо лучше получится узнать побольше о мисс Ханне Уокер.
МакАдамс наблюдал, как элегантная, как всегда, Грин в синем шерстяном костюме села напротив Элси.
– Думаю, вы знаете, почему мы сегодня находимся здесь, – сказала Грин, подталкивая к Элси банковское удостоверение. – Не желаете рассказать мне, каково это – быть Ханной?
Это был интересный ход. И он заставил Элси задуматься.
– Что вы хотите узнать?
– Что ж. У меня честный вопрос. Зачем вам две личности? У вас есть работа и отличный послужной список. Дом. Наверняка вам нравится быть Ханной. Очень даже.
Элси накрыла пальцами удостоверение на имя Ханны Уокер. Ее стальные глаза были столь же холодными и колючими, хотя голос заметно смягчился.
– А вам нравится быть Шейлой Грин? – спросила она, слегка изогнув губы в полуулыбке.
– Нравится.
– Тогда вы понимаете, что это глупый вопрос.
Элси отпихнула удостоверение обратно к Грин. Та вела себя гораздо сдержаннее, чем ожидал МакАдамс, и потому просто положила его в свой блокнот.
– То есть вы считаете, что Ханна Уокер – это тоже ваша личность? – спросила Грин.
– Да, это моя личность.
– Но не Элси Смайт?
– Это тоже моя.
– У вас не может быть двух личностей, – продолжала настаивать Грин. Элси рассмеялась, и смех ее был одинаков в обеих ипостасях – резкий и грубый.
– Назовем это сценическим именем.
Грин нагнулась к Элси, выставив вперед свой острый подбородок.
– Назовем это псевдонимом. Ведь это именно он, не так ли? А вы очень умны.
Грин посмотрела на зеркальную перегородку, хотя Мак-Адамс все равно не смог бы подать ей знак.
– Вы знаете, что мы во всем разберемся. Поэтому вы и не выступили с признанием. Мы найдем все ваши счета, все ваши переводы, даже самые мелкие. И обнаружим, что Сид переводил вам те пять тысяч. Так что почему бы вам не сказать, откуда у Сида появлялись эти деньги? Кого вы держали на крючке?
МакАдамс легко мог предугадать действия Элси в случае, если бы эти слова сказал он. Но прямо сейчас за стерильным металлическим столом друг напротив друга сидели две жесткие женщины. И он в самом деле не знал, чего ожидать.
В конце концов Элси сдалась первой.
– Вы пытаетесь повесить шантаж на меня, – произнесла она медленно. – Этого я вам не позволю.
– А я не говорила про шантаж, – ответила Грин. – Я упомянула отмывание денег. Умные люди не занимаются шантажом. Они знают, как это скрыть, а шантажом пусть занимается кто-то другой.
Элси подняла левую руку, словно держала воображаемую сигарету, либо то была мышечная память. Она взглянула на зеркальную перегородку, за которой, как она знала, ждал развязки МакАдамс.
– Возможно, я распорядилась кое-какими деньгами по своему усмотрению. Можно сказать, сделала их «чистыми». Но откуда мне знать, где их Сид брал? Это была его идея, в конце концов. Мы к этому отношения не имели.
Элси сыграла свою роль превосходно. Ее ненакрашенное лицо молило о прощении и могло бы тронуть МакАдамса, если бы он ранее не видел шоу с ее участием. Но тут правила балом Грин. И именно она задавала вопросы.
– Элси? А что вы имеете в виду, говоря «мы»?
Сидя за стеклом, МакАдамс просматривал материалы дела. Он услышал, или, скорее, почувствовал, как вошла Грин – воплощение энергии.
– Джек Тернер. И никак иначе, – сказала она.
– Поддерживаю, – согласился МакАдамс. Элси так и не назвала Грин имени; она вообще замолчала и отказалась говорить, но это уже само по себе было признание. Только эти двое – Элси и Джек – не подставили друг друга.
– Проклятье, да где же папка по Тернеру? – Грин заглянула под стол и порылась в собственных бумагах. – Позавчера все было тут. Флит его мне зачитывал.
МакАдамс покачал головой.
– Брось уже. Это же Йорк – значит, все материалы у них есть. И кстати, куда, черт побери, запропастился Флит?
В следственном отделе полиции Йорка было гораздо больше места, чем в Абингтоне, и без дела слонялись пять или шесть сержантов и констеблей. МакАдамс выбрал себе в помощники одного констебля, на вид смышленого, который все еще завтракал кофе и булочкой с малиновым джемом.
– Мы ищем все, что у вас имеется по этому происшествию, – сказал он, передавая папку.
– О. – Констебль стряхнул сахарную пудру с галстука и выпрямился на стуле. – Это же все по делу Сида Рэндлса?
– Да. Однако сейчас мне нужно все по делу Джека Тернера, брата Элси. Знаю, он в тюрьме, а у меня в экземпляре половины листов не хватает. И дозвонитесь до Флита, пожалуйста.
МакАдамс прошелся по отделу, чтобы убедиться, что Флит не распивает чай где-нибудь в укромном уголке.
– Мне нужно добиться снятия запрета на допрос Тернера.
– Да, сэр. Сейчас я вам распечатаю все документы. Дело Тернера пятилетней давности, я полагаю.
Пока констебль доставал распечатки из ближайшего принтера, Грин взяла на себя смелость прочитать документ с экрана его компьютера.
– Вы говорили, что все прочли? – спросила она Мак-Адамса.
– Самое начало. Флит же был со мной во время допроса.
– Вот же ДЕРЬМО. Босс, посмотрите. – Грин указала на фото Дугласа Хоу – жертвы поджога и убийства, совершенного Джеком. – Дуглас перед смертью стал полицейским информатором!
МакАдамс уставился на фото.
– И доносил он на Джека Тернера…
– И на всю чертову шайку, похоже. Неудивительно, что лондонская полиция этим заинтересовалась, – они думали, Дуглас поможет им разоблачить главарей банды.
Грин встала с кресла, чтобы констебль мог сесть за свой стол.
– Вот, держите, все недостающие страницы, – сказал он.
– Ага, Дуглас Хоу-младший, задержан за угон автомобиля в Эксхеме. Согласился выступить информатором в обмен на более легкий приговор.
– За это его и подпалили, а потом квалифицировали как непредумышленное? Как? – спросил МакАдамс. – И ради всего святого, где детектив Флит, он нам нужен в этом деле.
– Извините, сэр, его весь день не будет.
МакАдамс тихо поворчал, сдвигая документы к Грин, и снова набрал мобильный Флита. Звонок прошел, но голосовая почта была выключена.
– Ну и черт с ним. Так, кто из вас может достать запись беседы с Джеком Тернером в Фулл Саттон?
– Босс! – Глаза Грин забегали по страницам. – Проклятье!
Она отвела его в сторону подальше от столов (и внимательных ушей).
– Взгляните на это. Операция под прикрытием, слежка, люди наблюдают за домом Джека. Я еще не дочитала, но тут заварушка конкретная, я вам скажу. Флит стопудово об этом знал.
МакАдамс набрал Эндрюса.
– Скажи мне вот что, Томми. Когда я просил тебя перед приездом Джарвиса Флита насобирать про него фактов, ты досье сохранил?
– Всегда все храню, босс.