Убийство в заброшенном поместье

Грин убрала пальцем крупинку соли с барной стойки.
– Вообще-то она их в мусорку выкинула.
– Только после того, как мы на нее вышли, – сказал МакАдамс. – Похоже на самозащиту. И есть еще кое-что. Она боится.
– Черт, а это еще почему?
МакАдамс был согласен с тем, что нелегко раскусить женщину, – так он говорил сам себе. Но ему было с кем сравнивать – с ее братом, Джеком. Он помнил, как у нее так же застыла челюсть, те же стальные зрачки, та же небольшая скованность в движениях. Хоть и выглядели они крутыми, но напуганы были до чертиков. Он просто не знал, кого они боялись и почему.
  
У Грин зазвонил телефон. Она вытерла соленые пальцы о брюки и ответила на звонок.
– Правда? Супер. Нет, перезвони, как все узнаешь, – сказала она. – Эндрюс звонил. Эта тетя Ханна находится в Калгари.
– В Канаде? Прекрасно. А когда она возвращается в Англию? – спросил он. Грин покусывала губу.
– А вот тут странно. Она там живет уже давно.
Вернувшись в отель, МакАдамс позвонил Флиту, но тот был недоступен. Тогда он оставил сообщение: МакАдамс решил помариновать Элси в камере еще одну ночь. Это означало, что наутро он будет в том же костюме. Да уж, надо было бы заранее все спланировать. Конечно, и Элси будет в той же блузке. Может, хоть это ее немного смягчит.
В номере был мини-бар, но на этот раз МакАдамс хотел лишь крепкого черного кофе. Элси и Джек. Сид и Элси. Элси и эта ее отсутствующая тетя, Ханна Уокер. Слово «шантаж» вызвало реакцию и у Элси, и у Джека – почему? И что, скажите, со всем этим делать? МакАдамс порылся в сумке в поисках материалов по уголовному делу Джека Тернера. Флит хотел вернуть их после совместной поездки в Фулл Саттон, но МакАдамс их еще не дочитал. К тому же он хотел иметь материалы дела при себе на случай, если удастся обойти судебный запрет на повторную беседу с Джеком.
Он уселся в чрезвычайно неудобное кресло в форме полумесяца и стал пролистывать содержимое папки. Содержимое было скудным: позорное увольнение из армии, конец карьеры пилота, ряд мелких краж. Он как раз искал информацию по непредумышленному убийству, когда его телефон завибрировал. Это было сообщение от Энни. Она была в лобби.
– Привет! Позвонила в участок, а там сказали, что ты здесь.
Энни помахала ему рукой, пока он спускался по лестнице. Другой рукой она сжимала крошечные пальчики маленькой девочки с большими темными глазами.
– Помнишь Дайю?
Он не видел Дайю практически с момента ее рождения, но все же кивнул.
– Кофе будешь? – спросил он, оглядываясь по сторонам в поисках автомата или кофейни.
– Нет, спасибо. Родители приедут поужинать. Эшок как раз поехал за ними. – Она закрутила свои светлые волосы в узел и улыбнулась. – Я и тебя попыталась пригласить.
– Работа, – хрипло ответил МакАдамс.
– Знаю. Я потому и пришла. Твой отель как раз по дороге. Давай присядем. Это, конечно, не совершенно секретно, но все же не хочу, чтобы узнали, что я копаюсь в записях о наших клиентах.
МакАдамс почувствовал себя глупо, что до сих пор не предложил того же. Он повел Энни и Дайю к стульям в углу, и девочка поглядывала на него украдкой.
– Наверно, не стоило мне тебя просить. Уверен, что никакой связи с похоронами Сида Рэндлса нет, – сказал он.
– Вообще-то есть! – Энни достала из кармана пальто сложенный лист. – На карточке с букетом была подпись: «Для Сида». Вот, видишь? Я также просмотрела данные кредитки.
– Толково, – сказал МакАдамс. – Мы знаем, что Элси какое-то время проживала в городе.
– Элси? Не помню такого имени. Женщина, которая купила лилии, – банковский кассир. Она и раньше у нас была – я уточняла у работника. В любом случае вот чек, может пригодиться.
Она вручила ему бумаги вместе со скомканной карточкой для букета, потом неуверенно встала.
– Осторожно, – сказал МакАдамс, пытаясь протянуть ей руку. Она улыбнулась… слегка снисходительно, как ему показалось.
– Все хорошо. Скоро родится малыш, да, Дайя? Будет с кем тебе поиграть.
Дайя отвернулась при упоминании своего имени, и Энни еще раз улыбнулась МакАдамсу.
– Надеюсь, это поможет тебе, что бы ты там не расследовал.
– Тоже надеюсь, – согласился МакАдамс. – Спасибо за помощь.
Энни уже подходила к выходу, но обернулась и помахала ему.
– Передавай привет Джо, – сказала она.
МакАдамс подождал, пока они скроются за углом, прежде чем развернуть чек. Но руки у него чесались с тех пор, как она его отдала. За последние тридцать восемь секунд какие только имена он не ожидал там увидеть. Но только не имя «Ханна Уокер».
 
Глава 25
Понедельник
Утренний свет добрался до шпиля Йоркского собора, и тот засверкал на фоне бледно-розового неба и отразился в лужах. Было безветренно, словно природа задержала дыхание. По прогнозам, с севера надвигались грозовые бури. Из дома, подумал МакАдамс. И пусть уж разразится буря, а то настроение МакАдамса ухудшалось с каждой секундой. Элси неплохо сдала свои карты.
– Тут всё!
Грин вышла из банка с пластиковым конвертом в руках. МакАдамс вытащил удостоверение личности. Очень контрастное фото, светлые волосы, пиджак пастельных тонов. Элси Рэндлс – и не совсем Элси Рэндлс. На удостоверении значилось «Ханна Уокер».
Эндрюс всю ночь провисел на телефоне, разговаривая с полицией Калгари, и, учитывая разницу во времени, сумел выйти на настоящую мисс Уокер. Тетя Элси и Джека уехала в Канаду после смерти своего партнера и последние семь лет жила в Калгари в доме престарелых. Никаким домом в Йорке она не владела. И уж точно не была кассиром в банке. Все это время Элси проживала две абсолютно разные жизни.
– Поверить не могу, – сказала Грин, когда они ехали обратно в полицейский участок. – Просто не могу. Управляющий филиалом сказал, что она образцовый работник. Умная. Энергичная. С хорошими манерами. Но я-то ее видела и поклясться готова, что она дешевая шлюшка с манерами уличной девки.
– А на самом деле, – сказал МакАдамс сквозь зубы, – она долбаный гений.
Элси не просто сыграла роль. У Элси действительно были клиенты, с которыми она занималась сексом (и один из них обеспечивал ей алиби). Также Элси работала в уютном офисе в банке «Ллойдс», сначала кассиром, а потом и кредитным инспектором. Когда он застал ее врасплох в Йорке, маска, казалось, соскользнула. И ей надо было быстро решить, кто она в тот конкретный отрезок времени, и это несоответствие он запомнил – просто не знал, что оно могло означать.
– Но почему? – спросила Грин. – Зачем жить двумя жизнями, зачем жить в этой дерьмовой квартире в Ньюкасле и трахаться за деньги? Ведь проще присвоить себе личность своей тети и покончить с прошлой жизнью.
– Потому что нарядный дом в Бутхеме требует больше денег, чем она может заработать любым способом, – сказал МакАдамс, разворачиваясь против движения.
– Этому горю помогли бы пять тысяч в месяц.
– Ты про то, что шантаж был ее третьей работой?
– Более вероятно, что она работала в «Ллойдс», чтобы скрывать сам факт шантажа.
МакАдамс явно ее недооценивал. Элси все планировала наперед. Действуя, как образцовый сотрудник (и, возможно, трахаясь при этом налево и направо), она наверняка быстро училась и быстро поднималась по карьерной лестнице. В банке можно было прекрасно скрывать и отмывать деньги, и к тому же она могла открыть фальшивые счета.
– Гридли и Эндрюс день и ночь проверяют счета, да и менеджеры банка начеку. Хочу полный отчет о ее юности. Сдается мне, образование она явно получила хорошее, лучше, чем можно предположить.
Грин повертела головой.
– Так, мне это все надо уложить в свою же чертову голову. Она в конце той цепочки, куда приходят деньги Сида. Она же их и отмывает. Но к Сиду деньги не возвращаются?
– Думаю, бо´льшая часть – нет.
– Она что, ему пособие выплачивала? Все еще страннее, чем я думала.
Грин прошла вперед и открыла входную дверь в участок.