Убийство в заброшенном поместье

МакАдамс осторожно надавил на газ. С противоположной стороны улицы двигалась тень. Он не смог различить ничего, кроме очертаний, но движения этого человека ничем не напоминали непринужденную прогулку. Сгорбленная, напряженная фигура старалась держаться на расстоянии. МакАдамс увидел Лотте в конце улицы впереди преследователя, силуэт которого вырисовывался на фоне домов. Она припустила шаг. Заметила ли она, что за ней следят? Между этим местом и Кроссли-террас не было других перекрестков, но улица заканчивалась пешеходным бульваром.
  
Черт. МакАдамс включил дальний свет и вдавил педаль газа. Мотор взревел, и Лотте побежала.
К такому ее ускорению он не был готов, но ему и не нужна была Лотте. МакАдамс пересек разделительную полосу, словно собирался припарковаться в кармане. Он успел разглядеть черную куртку из неопрена, темные волосы и мельком увидел лицо. Мужчина, моложавый, чисто выбритый. Он тут же скрылся. МакАдамс едва успел поднять ручник и выбраться из машины.
– Стоять, полиция! – закричал он, пускаясь в погоню. Мужчина, однако, уходил от него куда-то вбок, дворами, потом перепрыгнул через забор углового дома и скрылся. Добежав до забора, МакАдамс успел лишь увидеть, как тот уже перебегает параллельную улицу.
– Проклятье!
Он оценил ситуацию: пришлось бы сделать большой крюк, чтобы его догнать, но в этом уже не было смысла. Он вернулся к машние, понимая, что и Лотте он упустил. Однако этого не произошло: она сидела, прислонившись к двери закрытого салона, в руках держала туфлю со сломанным каблуком, а по щекам со слезами текла тушь.
– Почему? Ну почему? – спросила она, когда Мак-Адамс опустился перед ней на колени.
– Мы можем отвезти вас в безопасное место, – задыхаясь, сказал он. – Вас преследовали, это факт.
Лотте недоверчиво уставилась на него своими большими глазами, полными слез.
– Преследовали? – Ее губы скривились от отвращения. – Это вы меня преследовали! Я убегала от вас!
МакАдамс присел на корточки.
– Я видел мужчину, – сказал он, протягивая ей руку. Она отмахнулась.
– Какого мужчину? За мной машина ехала! Откуда мне знать, что вы коп, пока вы не закричали. – Лотте нахмурилась, попыталась безуспешно подняться и наконец приняла помощь от МакАдамса. – Вот почему я рванула по аллее.
– Лотте, за вами по улице шел мужчина, прямо за вами. Думаю, он хотел навредить вам.
МакАдамс осмотрел улицу. Теоретически у того преследователя планы могли не измениться, а они находились на открытой местности. Лотте ковыляла на одном каблуке. В ее глазах отвращение сменилось на выражение, которое очень роднило ее с Оливией.
– Ну вы и свиньи, – прошипела она.
– Он побежал, когда я пытался его задержать, – постарался объяснить МакАдамс. Лотте покачала головой.
– Это я побежала. А этот парень просто шел. Рада, что вы его не поймали. Еще и на него что-нибудь бы повесили. – Она слегка вздрогнула. – Да когда вы уже меня оставите в покое? Я ничего не сделала!
– А зачем тогда тайком ускользать из дома посреди ночи? – раздраженно спросил МакАдамс и попытался взять ее под локоть. – Давайте. Нельзя вам одной возвращаться.
– Так проследите за мной! – огрызнулась она. И осталась стоять на месте, прижимая к груди сломанный каблук. МакАдамс подошел к ней и повел к машине.
– А сейчас, – сказал он, отъезжая от тротуара, – я хочу знать то, о чем вы молчите. Моему сержанту вы сообщили, что в ночь смерти Сида вы и Оливия сидели дома. Ваши соседи это подтвердят?
Лотте съежилась на сиденье и сердито надулась.
– Я могу ходить, куда и когда захочу. Это не преступление.
– Да, но вот врать полиции – уже преступление, – сказал МакАдамс. – Послушайте, Лотте, вам, возможно, грозит опасность. Вы это понимаете? Если вы что-то знаете, вам нужно рассказать это мне.
Они подъехали к дому. Лотте выпрямилась.
– Здесь остановите, – скомандовала она. – Вот здесь прямо. Я выхожу. И мне нечего больше вам сказать. Это домогательство.
Она выбралась из машины и хлопнула дверью. Мак-Адамс следил, как она проковыляла до входной двери и скрылась за ней, и подумывал о том, что им стоило предъявить ей обвинение за нападение на Грин. Хоть какое-то преимущество было бы.
Он доехал до участка и позвонил.
– Это МакАдамс. Я в Ньюкасле. Мне скоро понадобится человек для наблюдения за домом Оливии и Лотте.
– Думаете, напали на чей-то след? – спросил сержант. МакАдамс понял, что он всматривается в темноту.
– Не совсем так. Думаю, им понадобится защита.
Четверг
Одежда на МакАдамсе оставляла желать лучшего, но в данный момент его это заботило меньше всего. Он направлялся в Йорк – вместе с Флитом, как и предполагалось, навестить брата Элси, Джека. Было семь часов долбаного утра, а спал он всего три часа. Бумажной работы, что подкинула предыдущая ночь, было больше обычного, и Флиту еще повезло, что он успел принять душ и побриться. Поесть ему, однако, не удалось, так что пришлось довольствоваться завтраком на заправке на шоссе А1.
– Вы не часто бываете в Йорке, верно? – спросил Флит у кассы. Он взял чай, как обычно, а МакАдамс – кофе и упаковку печенья «МакВитис» [42].
– Не то чтобы, – сказал он. Флит выжидающе помолчал. МакАдамс вздохнул.
– Родня жены там живет. Бывшей жены.
Энни тоже теперь там жила, в красивом доме рядом с уютным пабом и в нескольких минутах ходьбы от начальной школы. У ее отца был цветочный магазин, и когда ее мать заболела, Энни стала работать там почти полный день. Не то чтобы он специально узнавал.
– А вот где вы живете, я не знаю, – указал МакАдамс, выруливая на главную дорогу. – Можем по пути заехать.
– Да уж не в Бутхэме, – сказал Флит. Он усмехнулся в усы, но улыбка его была лишена тепла. – В моей семье не было богатых тетушек, так что мне не по карману аренда в центре.
Не первый раз в их скудных разговорах возникла тема финансов, и на этот раз МакАдамс был с ним согласен.
– Да, богатая, немного, – сказал он. – Тетя Элси родилась в Канаде, вышла замуж за йоркширца, и они уехали в начале девяностых. Элси и Джек приходились ему кровными родственниками, ныне покойному дяде. Он и сам большую часть жизни прожил в Канаде.
Флит смотрел на окна, и у МакАдамса появилось стойкое ощущение, что там происходит что-то стоящее внимания.
– Вы знаете Джека Тернера? – задал он вопрос.
– Благодаря его репутации, – ответил он, и МакАдамс бросил на него взгляд.
– И? Вы были на процессе по убийству?
Флит снова улыбнулся.
– Я переехал в Йорк пять лет назад уже после его ареста. Но я знаком с делом. Не знал, однако, что у него есть сестра.
МакАдамс нахмурился.
– Не уверен, что он сам знал. Гридли изучила их записи в социальных службах. Элси удочерили, когда Джеку было четыре года.
Вообще-то, если бы не Лотте, МакАдамс счел бы это ложным следом. Но если уж она знала, что они родственники, возможно, они знали друг о друге куда больше, чем можно было предположить.
– Итак, до восемнадцати лет Джека помотало по системе, а потом он пошел в армию. Королевские ВВС, как и вы.
Флит заметно разозлился. Тот редкий случай, когда МакАдамс увидел, как он отступает от привычной вежливости.
– Военные должны воспитывать в себе чувство служения, долга, верности, – убежденно заявил Флит. – Чувство долга.
– Думал, это мы в долгу перед ветеранами, – парировал МакАдамс. – Ведь обычно это так? Мы вам обязаны за вашу службу.
Флит воспользовался паузой, чтобы сделать величественный глоток чая из бумажного стаканчика.
– Вы цитируете командора, не так ли?
– Так вы тоже это слышали, да? – сказал МакАдамс. В его голосе послышались нотки горечи, и Флит это быстро заметил.
– Как-то вы спросили меня, почему мне нравился командор Клэпхем. А теперь мне любопытно, почему он вам не нравился.
МакАдамс вздохнул. Толку нет, если можешь спрятать эмоции, но не можешь держать рот на замке.