Убийство в заброшенном поместье

«Представьте себя здесь». Неужели люди так поступали?
МакАдамс поднялся по так и не доделанной лестнице, затем прошел по коридору в спальню и ванную. На прикроватном столике стояла единственная фотография: пожилая женщина, судя по внешнему сходству – покойная мать Джо. Несколько других безделушек, книга с треснувшим корешком, ожерелье в тарелке-ракушке. Он вернулся в гостиную и уселся в кресло у камина. На его опытный взгляд, что больше всего бросалось здесь в глаза? Книги. Их было много, учитывая, что она путешествовала с небольшим чемоданчиком, и книги были расставлены повсюду. Он мог бы сказать разбросаны, потому что все остальное было разложено под прямыми углами. Слева от него – стопка потрепанных детективных романов, которые она, возможно, купила в книжном магазине Артура в городе. С того места, где он сидел, ему были видны солидные тома (при ближайшем рассмотрении – Джейн Остин и сестры Бронте). Но также и современная физика, и справочник по садовым травам, и руководство по архитектуре, четыре учебника химии и «Сборник странных фактов». Уютная, любознательная и непоследовательная – эти качества уживались здесь с практичным и дотошно организованным аналитиком. Джо работала редактором, но, по-видимому, еще много чем увлекалась.
  
Итак, он все понял неправильно. Перестроенный коттедж, далекий от безликости и не похожий на картинку из журнала, вдруг стал воплощением Джо, и даже вырезанная из дерева лиса, казалось, смеялась над ним с антикварного стола. Без беспорядка и даже без предметов из ее прошлой жизни, коттедж немного напоминал Джо в том смысле, в каком квартира Сида, по большей части пустая и чересчур опрятная, не была похожа на квартиру Сида Рэндлса. И это наблюдение косвенным образом вернуло МакАдамса к его беседе с Рупертом Селькирком. Его офис почему-то казался ему неправильным, и теперь он знал почему. Руперт Селькирк прожил в Абингтоне всю свою жизнь и почти столько же времени занимался юридической практикой в одной и той же конторе, и нигде у него не было ни единой личной вещи. Несмотря на то что Селькирк был вдовцом с тремя детьми и внуком, ни одна фотография не украшала его кабинет: не было фото ни его покойной жены, ни детей, играющих на пляже, ни кофейных кружек ручной работы или пепельниц. Это заставило МакАдамса задуматься, что же он скрывает за своим безупречным и опрятным фасадом. Он позволил себе вздохнуть. МакАдамс пришел не столько проверить коттедж, сколько навестить Джо Джонс. Она была одинокой женщиной, пытающейся все начать сначала. Он более чем понимал и уважал это. Энни поступила так же после их развода, а вот сам МакАдамс этого не сделал. Джо Джонс стремилась к новым рубежам, убийство же Сида было результатом его прошлого. Одним подозреваемым меньше; он решительно вычеркнул Джо из списка.
МакАдамс встал, положив руки на подлокотники кресла, и собрался уходить. Затем он услышал, как что-то лязгнуло. Безошибочно узнаваемый звук – удар металла о металл. Его реакция была инстинктивной, почти как мышечная память. МакАдамс пригнулся, стараясь, чтобы его не было видно при свете торшера. Еще звуки: скрежет? Трение? Кто-то подглядывает? Он ждал, едва дыша. Шум доносился из задней части дома, и он предположил, что это была створка кухонного окна. МакАдамс, пригнувшись, прополз по полу, используя барную стойку в качестве ширмы. Раковина и столешница терялись в тени, но он мог видеть окно. В этом старом окне было достаточно места, чтобы пропихнуть металлический напильник – любимый инструмент взломщиков. Часы над плитой громко тикали. Сердце у него бешено колотилось. Затем он услышал эти звуки снова: скрежет стали, звяканье оконной задвижки. Ладони у МакАдамса стали скользкими от пота. «Напади на него, – подумал он, – поймай, когда он будет залезать в окно». Ему было сорок пять, и он был не в лучшей физической форме, но предпочел пока об этом не думать. Вместо этого он поерзал, стараясь дышать потише, и увидел, как в открытую створку просунулась рука в перчатке… И тут у него зазвонил телефон.
– Черт… – МакАдамс полез за телефоном в карман пальто, но слишком поздно. Напильник с грохотом упал в раковину, а преступник исчез в ночи. Черт бы его побрал. МакАдамс с трудом поднялся на ноги и бросился к входной двери. Ему потребовалось всего десять шагов, чтобы обогнуть коттедж, но грабитель уже давно скрылся из виду. За коттеджем виднелась роща, а за ней – дорожка. Пока МакАдамс пытался сориентироваться, ему в голову пришла мрачная мысль. Грабитель мог быть убийцей. И если это был убийца, то у него, вероятно, был пистолет. МакАдамс вздохнул и достал телефон.
– Грин? – закричал он, когда она взяла трубку. – Кто-то только что пытался вломиться в Гроув-коттедж.
 
Глава 13
Вторник
Дорога до Уэльса отняла немало времени, включая две пересадки, ожидания на платформах и ночной сон в вагоне. Только в поезде она провела девять часов. Джо заказала кофе у разносчицы с тележкой, а потом и сэндвич. Это был очень унылый сэндвич, но разыскивать магазин Гвилима Моргана «Имущество, антиквариат и книги» на пустой желудок она не хотела. Тем более что этот продавец с eBay так и не ответил на ее сообщение. И это означало, что она ехала всю ночь в сидячем вагоне, имея лишь адрес. И теперь ранним утром вторника она надеялась лишь на то, что магазин будет открыт, а про душ придется забыть.
Она услышала объявление: «Суонси, вокзал Виктория», встала, когда поезд начал резко тормозить, и пробралась к дверям с сумкой на плече. Ярко светило солнце, отражаясь от дорожных знаков с надписями «Университет», и это напоминало о том, что Суонси – университетский городок, и, возможно, довольно большой. Если не считать изменения в ритме разговоров и запаха океана, он не так уж сильно отличался от Йорка, хотя она предположила, что никто из жителей обоих городов с ней в этом не согласится.
Надев солнечные очки, она зашагала по улице с лужами, чувствуя себя странным образом свободной и легкой, несмотря на плохой сон. Так и надо было поступать: решительные действия, хотя, как казалось, в них было мало смысла, приносили вознаграждение. Не успела она свернуть с первой улицы, как зажужжал телефон.
– Я только что приехала, – сказала она, но поприветствовал ее МакАдамс, а не тот продавец. Надо было бы добавить контакты в телефонную книгу. – Извините, я подумала, мне звонит кто-то другой. Все в порядке?
– Более или менее, – заявил МакАдамс, хотя звучало это неубедительно. – Боюсь, у меня для вас неприятные новости. Кто-то попытался вломиться в ваш коттедж вчера вечером.
Джо споткнулась о бордюр из-за развязавшегося шнурка и чудом не разбила колени.
– Они что-то взяли?
– Я им помешал.
– Так они пытались вломиться, когда вы там были? – Джо зажала телефон подбородком и попыталась завязать шнурки, держа ногу на весу. – Вы их задержали?
– Лезли через окно. Мисс Джонс, полагаю, вам следует оставаться в «Красном Льве» и по возвращении. Эксперты изучают следы, и в случае, если есть связь с делом Сида Рэндлса…
Джо снова стояла на обеих ногах.
– Так вы хотите сказать, что убийца был в моем доме?
– Мы не установили личность взломщика.
Это и означало, догадалась Джо, что МакАдамс его не поймал.
– Но если никого в коттедже нет, вдруг они снова вернутся?
– Я оставлю полицейского на посту.
– Хорошо. – Джо медленно выдохнула. – Но если там будет полицейский, то зачем мне оставаться в гостинице. Верно?
– Мисс Джонс, вы хотя бы подумайте на досуге?
МакАдамс еще что-то говорил на прощание, но она почти его не слушала; в животе у нее начинали порхать… нет, не бабочки, а волшебные пузыри. По правде говоря, ей следовало бы расстроиться. Но она сомневалась, что взлом этот был как-то связан с Сидом; там же не было никаких его вещей… Она выкинула все старье, кроме каркаса кровати. Ощущение легкости, однако, было связано с чем-то другим. Она просто делала то, что ей нравилось. Несмотря на убийство и нотации детектива по поводу того, что ей нужно было делать, Джо и не думала сбегать. Она предположила, что разумным ответом было бы восторженное обещание держаться подальше от коттеджа. Или, что еще лучше, обратный билет на самолет в Чикаго или Нью-Йорк. Чикаго, где она выросла, подавляя в себе все ради «спокойной жизни»; Нью-Йорк, где она отдала свою только что осознанную независимость тому, кто все «знал лучше». На хер все это. Она собиралась жить по-своему. Ее жизнь. Ее правила. И с этим убийством она справится.