Паровой каток
- Ну, в этом-то я уверен, - сказал Крамер, закрывая за собой дверь.
* * *
Шу-Шу все ещё не появлялся.
Зонди в сотый раз обошел вокруг мэрии и теперь караулил у главного входа. Все остальные нищие давно были на местах,,но они его не интересовали. Вопросы он хотел задать кому-нибудь повыше уровнем. Поэтому, перейдя на другую сторону Де Вит Стрит и войдя в здание суда, он занял выгодную позицию у окон: желтый "додж" приблизился к боковым воротам, но никто из него не вышел - ещё не было часа. Зонди неторопливо курил.
В час солнце достигло зенита и настала настоящая жара. Тень от здания мэрии переместилась на тротуар, следом за ней в холодок переместились и нищие. Пекло. Желтый "додж" сорвался с места и поехал по улице Пэрейд, высадив Гершвина Мкизе, лениво шагавшего по широкому тротуару. Побуревший газон по сторонам от него был настолько сухим, что взлетавшие и садившиеся кузнечики поднимали - маленькие облачка пыли. Их неутомимая возня резко контрастировала с неподвижными фигурами чернокожих посыльных, в обеденный перерыв развалившихся на траве со своими черствыми бутербродами и вчерашними газетами, но зато прекрасно сочеталась с пружинной походкой Гершвина. Тонкие губы, кофейного цвета кожа и прямые, прилизанные волосы придавали ему вид типа, способного на что угодно.
Гершвин остановился, опершись о ствол пальмы. Небольшая возвышенность обеспечивала ему прекрасный обзор. Это пришел хозяин на свою ежедневную инспекцию.
Зонди оставался на месте, метрах в пяти от Гершвина, и довольно улыбался. К такому типу как Гершвин приближаться стоило только сзади, независимо от причины и учитывая, что его телохранители поджидали в "додже" на Маркет Сквер. К тому же люди такого сорта весьма уязвимы со спины достаточно их достать, и они заговорят.
Гершвин начал проявлять признаки недовольства. Ковырял ногтем кору пальмы, постукивая о землю носком двухцветного ботинка. Потом достал желтый носовой платок. Вначале, словно пуховкой, осушил им лицо, а потом старательно высморкался. Чихнул. И ещё раз чихнул.
Зонди щелчком послал свой окурок так, что попал в припотевшее пятно на желтом пиджаке, сзади между лопатками. Прежде чем Гершвин обернулся, Зонди уже был тут как тут.
- Что-то не так? Безрукий снова глотает монеты?
- Глядите-ка, сержант Микки Зонди! - воскликнул Гершвин, даже не оглянувшись. - Безрукий исправился, он. теперь даже в сортир не ходит. Теперь у меня голова болит вот из-за того, что у телефонной будки. Он неважно выглядит.
Разумеется, Гершвин предпочитал пользоваться плохим английским, но не родным ему зулусским.
- Почему бы и нет? - Зонди принял легкий, небрежный тон. - Ведь он первую неделю в городе, да? Полагаю, ,что уговаривая его, ты сулил золотые горы. Наверняка убеждал, что он может стать полезным семье. Ведь братья не могут придти сюда в поисках работы - у них нет паспортов, но полиции ты и без паспорта не помешаешь - таких она не трогает. И достаточно тебе показывать свои ноги, чтобы они отвалили кучу денег, которые ты сможешь посылать домой матери - и своим братьям.
- Было, было, - согласился Гершвин, стараясь казаться дружелюбным. Зонда перешел на зулу.
- Только теперь он узнал правду. Хочет обратно. Но забрать его некому, у братьев его нет паспортов.
- Позднее будет получать больше, и на семью хватит, - Гершвин снова перешел на английский. - На него мне пришлось истратить много - много бензина, он жил далеко за горами. Много бензина. А это много-много денег.
- Закуривай.
Гершвин взял из пачки сигарету, но уронил её, пытаясь похвалиться своей новой блестящей газовой зажигалкой.
- Да черт с ней, возьми другую, - Зонди придержал его за плечо. Гершвин кивнул, - но тут же, заметив чье-то движение, вдавил каблуком сигарету в грязь. И черный подросток, кормившийся тем, что делал сигареты из окурков, огорченно отполз назад.
Зонди заставил Гершвина прикурить от спички, отплатив тем самым за мальчишку.
- Но все равно дела идут, Гершвин? Как я вижу, там опять новенькие?
Гершвин постарался весь дым выпустить в Зонди. Тот и глазом не повел.
- Да, да, Зонди, верно.
- Сколько их всего у тебя?
- Десять, может двенадцать.
- И Шу-Шу все ещё главный аттракцион?
- Да-да, первый класс.
Едва заметно запнулся, подтверждая статус Шу-Шу.
- Но ведь он уже месяц не живет у тебя на Тричаард Стрит.
Вот как с ним было надо: неторопливо и хладнокровно.
- Шу-Шу - старый бродяга. Я говорил ему, у меня это лучшее место, но он предпочитает спать на рынке, говорит, там лучше.
- С чего это?
- Терпеть не может других инвалидов. Считает, он сам - другое дело. Говорит, что он родился дай Бог всякому...
- А кто за ним ухаживает?
- Я плачу ребятам.
- Из его пособия по инвалидности?
- Я что, разориться должен из-за его причуд?
- И тот парень, он тоже помогает?
- Конечно, все. Мой шофер их найдет.
- Так Шу-Шу говорит, что больше на Тричаард Стрит ни ногой?
- Я же вам говорю...
- А чего так вдруг? Ведь прожил там четыре года. Гершвин снова начал ковырять пальмовый ствол. Уже выдолбил в нем целую дыру.
- Ну да, - недовольно протянул он.
- А вчера вечером он вдруг исчез с рынка. И без коляски.
- Ага-а, теперь я знаю, куда вы клоните, Зонди! Но Шу-Шу никто не украл, что вы. Полиции нечего беспокоиться. - Гершвин осклабился от уха до уха.
- Нечего?
- Он просто испугался злых чар от остальных, ему ведь все завидуют. Взял такси и поехал в горы искать колдуна. , - Когда?
- В субботу вечером.
- Совсем один?
- У Шу-Шу денег хватает, сами понимаете, семьи нет - но к чему платить за двоих?
- Каким такси, знаешь?
- Самые дешевые - "черные". - Он имел в виду таксистов, занимавшихся извозом нелегально, и Зонди знал, что в этом случае ничего не добьешься.
- На Брандсмаа Стрит колдунов и так хватает, Гершвин.
- Это уже не то, они - как белые доктора, магической силы нет. Шу-Шу вернется, скоро вернется.
Усмешка Гершвина выжидательно дрогнула и замерла. В его объяснении не было ничего абсурдного, все концы с концами сходились. Ибо если что и могло погнать зулуса в бега - даже такого инвалида, как Шу-Шу - так это боязнь повисшего на нем проклятья. А избавиться от него можно было только в тайном, колдовском месте.
Казалось, Гершвину на этот раз повезло. Но Зонди оставил все-таки за собой последнее слово. Высыпав сигареты из пачки под ноги, он позвал мусорщика. Быстро зашагав прочь, ещё раз обернулся, чтобы полюбоваться на физиономию Гершвина, с которого наконец спала маска. Пинок, который Гершвин отвесил мусорщику, на долю секунды опоздал - подросток с мусорной тележкой растаял в дрожащем мареве.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Крамер сидел на Маркет Сквер за рулем такси, на табличку с надписью "свободен" был натянут старый носок. Отсутствовавший хозяин пил за его здоровье в ближайшей забегаловке.
Такси он выбрал, потому что стоянка была рядом с цветочными ларьками, а он хотел наблюдать за желтым "доджем". Но пока его идея не окупалась. Телохранитель Гершвина лениво опирался на багажник машины и был поглощен изображением нескольких элементарных символов на пыльном заднем стекле. Водитель спал.
При взгляде на него по странной ассоциации Крамер осознал, что у него в мозгу застрял обрывок сна, мучившего его, когда в комнату ворвался малыш Пат. Так до сих пор и оставался какой-то осадок. Он словно чувствовал приторную сладость этого сна. Постепенно перед его внутренним взором возникли какие-то образы. Появилась Тереза Ле Руке, тело которой излучало тепло и свет. Она лежала под эвкалиптами на берегу тихой реки, в кронах запели птицы, и вот она потянулась к нему. Серое платье само соскользнуло с роскошного тела. Легкое прикосновение освободило застежки багрового лифчика. Но как только её крепкие круглые груди вырвались на волю, швы, наспех прихваченные доктором Стридомом, разошлись и груди свалились к нему на колени.