Москва зовёт (СИ)

— Юрий Валентинович, я вам не старшеклассница, у которой на уме только походы в кино. Партия сказала Надо, комсомол ответил — Есть!
25 января 1983 года. мыс Челюскин.[24]Глубокий вечер
К этому моменту готовились все — даже привезли троих человек из прессы — фотокорреспондента и видео-оператора с ведущим из одного из местных каналов телевидения. Необычная сутолока оправдана — здесь, на самой кромке северной земли, такого ещё никогда не случалось.
— Товарищи! Необычная экспедиция советских полярников завершилась около часа назад… — Вещал ведущий. — Пройдены многие тысячи километров, задачи экспедиции выполнены в полном объёме и даже с небольшим опережением срока! Однако уже сейчас можно с уверенностью сказать, что советские полярники вышли с честью из создавшихся природой трудностей! Не спасовав перед ними и показав, я не побоюсь этих слов, высочайшую стойкость духа! Русские никогда не сдавались и не отступали перед спонтанно возникающими трудностями! На том стоят и будут стоять советские люди! Разрешите мне передать слово руководителю этой экспедиции — Роману Птахину!
— Добрый день, товарищи, — кивнул тот, взяв микрофон у ведущего. — Да, экспедиция завершена… удачно, причём… Со своей стороны замечу, что все планы удалось воплотить в жизнь… кстати, в этом немалую помощь оказали большинство предприятий страны, объединившихся для работы в этом проекте, а особенно — Научно-производственное объединение «Прометей» из города Рябиновск Калачеевской области. Не только оборудованием — я думаю, что меня поддержат все участники экспедиции… Виктор Николаевич Старков, специалист НПО «Прометей», стал, по сути, нашей палочкой-выручалочкой… Именно он смог поддерживать радиообмен с базовыми станциями по ходу движения экспедиции, зарекомендовав себя не только специалистом высочайшего уровня, но и надёжным товарищем… С ним, как говорят военные, я пойду в разведку.
Его слова были встречены аплодисментами.
— А что скажет нам сам товарищ Старков? — корреспондент пододвинул микрофон к нему.
— Скажу, что согласен с Романом — здесь, в жёстких условиях сурового арктического климата, только слаженная работа даёт положительный результат. Север не прощает расхлябанности и может серьёзно наказать за наплевательское отношение к себе…
— Витя, но без вашей техники у нас бы не было такого результата, — нарочито громко возразил ему Птахин и эмоционально покачал головой.
— Но это не моя личная заслуга, а результат сплочённой деятельности всего коллектива НПО, — возразил ему Старков.
— Помноженный на качество, проверенное временем, и на золотые руки специалистов вашего предприятия. Я теперь даже смотреть в любую другую сторону не буду — только техника «Прометея»! Выдержать солёный дождь, и потом ни одного отказа оборудования — это из области фантастики! Фантастики, ставшей реальностью!
Примерно через четверть часа репортаж завершился, и несколько человек из государственной комиссии собрались на «разбор полётов»
— Товарищ Птахин, как вы прокомментируете тот факт, что ваша кино- и фототехника была безвозвратно потеряна?
— Да, есть наша вина, но прошу учесть тот факт, что мы действовали в условиях, близких к экстремальным, — попытался защититься тот.
— А в чём, собственно, проблема? — сразу пришёл к нему на помощь Старков. — Ну, потеряли часть оборудования…
— ВСЁ оборудование! — припечатал его глава госкомиссии.
— Не всё, — усмехнулся в ответ Старков. — Только официальную часть.
— А у вас была ещё какая-то? — иронично ухмыльнулся тот.
— Совершенно верно, — кивнул Виктор. — НПО «Прометей» выделил мне специальную экспериментальную камеру для проверки в арктических условиях. Она зарекомендовала себя с положительной стороны — ни одного сбоя.
— Витя…. так тот налобный прибор… он… — обомлел разом посветлевший лицом Птахин.
— Да, Рома, — кивнул Старков. — Он и есть портативная камера. Экспериментальная разработка нашего НПО. Так что все записи вы получите после обработки нашими специалистами и одним из отделов КГБ. Контроль никто не отменял.
 
Тем временем. Один из рабочих кварталов г. Токио 
Сандзо Хиронака с тоской смотрел в небольшое окно ничем не примечательного домика в одном из рабочих кварталов Токио. Его перспективный взлёт в компании неделей спустя сменился жёстким падением. Ведь говорил же ему отец — не лезь к руководству с футуристическими проектами, так нет! Не послушался и нашёл время показать свои выкладки. Ну и что, что посмотрели? Ну и что, что оформили патент? Оформили его не на Сандзо, а вообще на другого человека! А когда Хиронака стал активно возражать и требовать своё изобретение обратно… припекло всей семье. Нет, отца, как руководителя местного профсоюза, не тронули, но отыгрались на Сандзо. По полной отыгрались, припомнив неуступчивость отца в мелочах, но по многим корпоративным вопросам. Собственно, Сандзо стал лакмусовой бумажкой взаимоотношений всей семьи и руководства компании. Через увольнение Сандзо отцу дали понять, что его активная профсоюзная деятельность оценивается именно так и не иначе. Попытки найти работу в этом же районе Токио не привели ни к чему: возможно, постаралось руководство корпорации, возможно шепнули всем более мелким предприятиям… гадать можно долго и не найти ответа никогда, но факт остаётся фактом — для Сандзо наступили плохие времена.
Он не сразу заметил, как около дома остановилась серая, ничем не примечательная «Тойота», из которой вышел человек, закутанный в длинный плащ современного модного покроя. Хиронака скосил на него секундный взгляд и снова потерял интерес — плохое настроение довлело над ним. Внезапный звонок в дверь заставил вздрогнуть Сандзо и отвлечься от своих мыслей.
— Коничива! — неспешно поклонился незнакомец, и Сандзо ответил ему тем же. — Могу ли я поговорить с господином Сандзо Хиронака?
— Да, это я… — опешил тот, разглядывая незнакомца европейской внешности.
— Мы наслышаны о вопиющем беззаконии от корпорации, в которой вы работали, Хиронака-сан. И у нас есть к вам деловое предложение.
— Я наводил справки в патентном бюро, и мне сказали, что ничего уже не вернуть, — печально покачал головой Сандзо.
— Напрямую — да, но если частично модернизировать ваше изобретение? — озвучил свою мысль незнакомец.
— У меня нет средств на это… мне сейчас даже не хватает на жизнь…
— А если мы решим этот вопрос? — усмехнулся таинственный европеец.
— Как? — опешил Сандзо. — Вы дадите мне работу? Здесь, в Токио?
— Не здесь, но там, где нет волчьих законов. Где каждый человек друг другому, а не враг.
— Это какая-то сказка… так не бывает, — грустно покачал головой японец.
— Советский Союз является сказкой для талантливых инженеров. Они почему-то не верят, что есть такое место, где человека ценят по его способностям… где нет алчности и стяжательства… как нет коварства и подлости.
— Я… я согласен! — эмоционально кивнул Сандзо. — Раз меня не оценили на родине, поеду туда, где будут уважать!
— Отлично, господин Хиронака, — одобрительно проговорил незнакомец. — Тогда вы для начала напишете записку отцу, дабы он не волновался попусту. А уж затем мы доберёмся до советского посольства и начнём оформлять ваши документы.
— Вы правы! Нельзя заставлять отца нервничать попусту — у него больное сердце, — Сандзо кинулся к столу и взял карандаш и бумагу.
Спустя несколько минут два человека сели в машину, и та стартовала по пустынной улице в направлении Советского посольства.
Всё дальнейшее прошло для японского инженера, словно в тумане — он написал под диктовку двух сотрудников посольства несколько заявлений, поставил подписи согласия, дал себя сфотографировать и уже через час получил красный «молоткастый» паспорт гражданина СССР. В течение двух последующих часов он принял ванну и получил новенький костюм, после чего Сандзо Хиронака в сопровождении двух сотрудников посольства направился в аэропорт. Пройдя контроль, не вызвавший никаких вопросов, японец благополучно уселся на своё место в самолёте. Череда быстро меняющихся в лучшую сторону дел откровенно расслабила его, и он уснул. Во Владивостоке его разбудила миловидная стюардесса и помогла добраться до терминала, где его снова взяли в оборот два человека в штатском, направив к кассе. Уже здесь был приобретён авиабилет до Калачеевска. Перекусив в местном кафе — один из штатских оплатил ему завтрак, Сандзо повеселел. Ходя по залу и рассматривая красочные плакаты, он постоянно задавал вопросы, благо сопровождавшие сносно знали японский. Его интересовало всё о будущем месте работы, о жизни русских вообще, но та доброжелательная атмосфера не только общения с сопровождавшими, но и улыбки, и позитивная интонация голосов других граждан заставили его подумать, что прежний кошмар кончился.