Ведьмы.Ру (СИ)

— А Игорёк?
— А его бабина ба велела с собой взять. Вроде как где началось там и… ему ж всё хуже. Он чего не поехал? Небось, опять спать заляжет. Похудел совсем… ну и если вдруг не получится, то всё.
От этих слов стало совсем не по себе.
— А… конкретных инструкция эта ваша бабушкина ба не оставила? — спросил Мелецкий.
— Не, — Ляля мотнула головой. — Сказала, что так нельзя, что тогда всё пойдёт не так и будет хуже. А тут если так, то всё как-нибудь и сложится.
  
Логично, что уж тут.
— А ты? — Мелецкий следил за камерой, которая двигалась вместе с Никитой. — Ты-то зачем поехала?
— Жениха искать, — Ляля обняла себя.
— Жениха?
— Ну да… мне ж уже за двадцать! Давно пора замуж.
— А у вас там…
— А у нас там нету… женихов… разбегаются. Оно и понятно. Кому я такая нужна…
— Какая⁈
— Некрасивая, — теперь Лялин вздох слышали, кажется, даже мыши в торговом центре. Во всяком случае та, что пробегала перед Никиткой, остановилась и поглядела. На морде её Ульяне и сочувствие привиделось. Впрочем, Никитка рявкнул, и мышь спешно унеслась вместе с сочувствием.
— Ты некрасивая? — от этакого поворота даже Мелецкий растерялся. — Ты… некрасивая?
Медленно переспросил он.
— Ага…
И длиннющие ресницы задрожали. А на щеке появилась слеза.
— Так-то, может, и ничего, но сёстры… понимаешь… они очень красивые. У них всё есть!
— В смысле?
— Ну… — она покосилась на Мелецкого, поёрзала и руки вперед вытянула. — Тут всё… есть… и там тоже… сзади. А я вот… я уже и по росе гуляла, и капустные листья прикладывала. А оно не растёт…
— А зачем листья-то? Я не понял.
— Ну чтоб росло. Верное средство! Если капустный лист положить, то всё вырастет!
— Где?
— А вот куда положишь, там и вырастет. Некоторые парни и в штаны засовывают. Можешь попробовать…
Мелецкий задумался, явно над тем, стоит ли рисковать использованием народных средств и насколько оно вообще удобно. А Ляля снова вздохнула и добавила:
— Только мне не помогло… не выросло ничего. И женихи все разбегаются.
— Они не от того разбегаются, — донёсся полусонный голос дяди Жени, — что у тебя не растёт. Они от лопаты твоей разбегаются…
— Какой лопаты?
Где в этой истории место лопате, Ульяна не очень поняла.
— Той, которой она одного идиота оглушить пыталась…
— Я не пыталась! Он сам! — возмутилась Ляля. — И это всего один раз было… случайность, а развели… будто я не просто ищу жениха, а прямо в засаде караулю…
— А кто сидел в кустах перед домом Ражицких?
— Я просто ждала, когда он гулять выйдет…
— Четыре дня? Он на работу через окно выбирался с той стороны дома…
— Вот… сволочь!
— Исцо какая, — согласилась Физя. — Его тут здут, а он сбегает…
— И лопата… я просто в руке держала. Махнула и вот…
— И Ражицкий пал к ногам. Если б не его матушка, точно б к реке оттащила бы…
— И утопила?
— Зачем? — Ляля моргнула. — Клятвы бы принесли и жить стали, в любви да согласии.
— Главное, потом в семейной жизни лопату далеко не откладывать, — поддержал дядя Женя. — Тогда согласия точно будет куча.
— Я же… он же… он тоже на меня смотрел!
— Ну да, как на тебя не смотреть, если, куда ни глянь, всюду ты. Ладно, поболтали и хватит. А то этот хвостатый сейчас потеряется, потом хрена с два отыщем.
— А я говорил, что ошейник надо. С номером телефона, — влез Мелецкий и планшет Ульяне отдал.
— Купим, — пообещал дядя Женя. — Вот сразу после лопаты.
— А мне шапоцку, — слегка смущаясь, произнесла морочница. — С помпоном.
— Зачем? — про шапочку Ульяна уже совсем не поняла.
— Как зацем? Для красоты. У любой зенсцины долзна быть шапоцка!
— И лопата, — добавил дядя Женя. — При наличии лопаты красота шапочки не так уж и важна…
[1] На самом деле сок молодых кокосов имеет схожий с плазмой состав по ряду минералов. И да, в истории были случаи переливания, не столько как вариант замены донорской крови, сколько как альтернатива физраствору и глюкозе. Впервые — во время Второй мировой войны, потом — во время войны во Вьетнаме. Но всегда — в экстренных случаях, когда других физрастворов не было.
  
Глава 21
 
Где речь идет о кадровых проблемах и прочих мелочах
 
Глава 21 Где речь идёт о кадровых проблемах и прочих мелочах
В глазах его пылал такой огонь, что она похолодела. Ее плоть раскрылась и сомкнулась вокруг него, словно это был секретный проект.
Совсем не роман ужасов.
— Пропал? В каком смысле, пропал? — директор и единственный владелец коллекторского агентства «Незабудка» Земляной Владислав Викторович, более известный в узких кругах, как Земеля, поглядел на племянника с откровенным удивлением.
— Ну так… пропал. Мы того… встали…
Племянник под взглядом переминался с ноги на ногу и вид имел одновременно растерянный и виноватый. Он загодя готовил речь, но как обычно, пока стоял перед дверью, слова куда-то да повыветрелись.
— Как ты сказал, так и встали. А он пошёл, стало быть.
— Дошёл?
— Ага… ну, Лёнька говорит, что вроде как да.
Владислав Викторович поднял очи к потолку, правда, ненадолго, ибо тот был уныл, сер и выводок трещин, что разбегались по сторонам, тоже не настраивал на долгое созерцание. Агентство переехало в это неказистое с виду здание давно. Помещения отошли ещё на заре возникновения, в счёт погашения долга. Ремонт был сделан также подручными средствами и руками иных должников, а потому качество его могло бы опечалить. Если бы Земелю в принципе печалила подобная ерунда.
— А ты?
— А я чего? Я при машине…
— Опять из себя начальника строишь?
— Ну так это…
Племянник, окончательно потеряв нить мысли, пожал плечами.
— Вёз кто? Ты или вы с Лёнькой? Не врать, — сказано это было тихо, но тон Димку не обманул. Вот когда дядька орёт, тогда ладно, не страшно, тогда он только пар выпускает. Поорёт и успокоится, а потом ещё и деньжат подкинет, чтоб Димка не обижался. Но вот этот тихий вкрадчивый голос говорил, что теперь дядька разозлился по-настоящему.
А что он с должниками делает…
И ведь говорил Димка мамаше, что не хочет к дядьке идти. Что у него своё видение и творческий процесс, который рано или поздно сделает Димку известным стримером.
Или блогером.
Или ещё кем.
А она-то сперва слушала, конечно, первые лет пять после школы, потом же привела дядьку и сказала, мол, владей. Можно сказать, собственными руками родное дитя отдала.
— Мы вместе собирались! Честно от! Вот клянусь мамой… — Димка осёкся.
К чести Земели, как бы ни относился он к людям прочим, но своих всегда выделял. А сестру вовсе любил нежно.
— Да честно собирались! А потом мне Олька позвонила… и я вот… ну там же ж всего дел было, Филина в эту дыру подкинуть!
А Олька — та ещё истеричка. Но красивая. Раньше на Димку такие красивые и не глядели. Она же… лучше б тоже не глядела, ибо уши вспыхнули.
— И чего Олька?
— Так… у неё там… беда… с-случилась. К-кошечка заболела. К ветеринару везти надо. Я и отвёз. А потом сразу к Лёньке. На такси.
Дядя прикрыл лицо рукой.
— Платил наличкой?
— На кой. Карта же ж привязана.
— Карта… привязана. А что я просил там не светиться, это ж ничего?
— Ну так… — Димка замялся.
— Где высадился?
— Там остановка есть, прям перед посёлком.
Дядя тихо застонал.
— На трассе высадится не мог?
Вообще с Лёньки не переломилось бы и самому скататься. Но нет, заныл, типа тоска и платят двоим, и если Димон не желает проблем с дядей, которому Лёнька стуканёт за прогул, то надо, чтоб тоже приезжал.
Димка и припёрся.
Пока ещё машина нашлась, в эту даль согласная отвезти.
— Там от трассы пилить замаешься. А Лёнька упёрся, что подхватить не может, что…
— Идиот, — дядя убрал руку от лица. — В кого ты такой идиот, а?