Жандарм (СИ)

— Кхм, — судорожно сглотнул Иона. — Да. Я провел аудит, но могу вас заверить, что никого из запрещенного списка мой отец не финансирует. Более того, примерно треть выручки идет в благотворительные фонды и дома призрения.
— А что вы скажите? — повернулся к ротмистру полковник.
Парень нервничал, но оно и понятно. Мало того, что в начале показал себя не с лучшей стороны и получил нагоняй от того самого ротмистра Алексеева, так еще и по заданию ему пришлось «копать» под собственного отца.
— Врет, — рубанул офицер, словно приговор подписал. — Мы на Гольштейна еще в прошлом месяце вышли. Пусть напрямую он ни одну партию не финансирует, зато ведет делопроизводства прогрессистов и кадетов. Официально обе партии не запрещены и ведут умеренную центристскую политику. Вот только среди них есть радикалы, что хотят свержения монархии и преобразование страны в республику. И дела таких людей тоже ведет Самуил Авраамович Гольштейн. И его сыну о том известно.
— Что скажете на это, молодой человек? — строго посмотрел на побледневшего Иону полковник.
— Но ведь было дано задание провести только аудит, — пролепетал он. — Про то, какие дела и с кем ведет мой батюшка, узнать задания не было...
— Типичный еврей, — хмыкнул ротмистр. — Делает только то, что выгодно, либо в четких рамках «буквы» договора, плюя на его суть.
— И каков будет вердикт комиссии? — откинулся на спинку стула Вышневецкий.
— Взять на особый контроль! — рубанул ребром ладони по воздуху ротмистр. — Пусть передает информацию о делах его отца с центристами. Если докажет свою верность империи и императору, можно начинать чему-то обучать и принимать штатным сотрудником службы, а то уж больно хитер.
— Пожалуй, соглашусь с Павлом Георгиевичем, — пожевал губами Савелий Лукич. — В обычные бойцы он не годится — телосложением не вышел, да еще хитер и изворотлив. Но и сразу принимать такого сколького молодого человека к нам, без проверки на верность, преждевременно.
— Хорошо, — сделал пометку в деле Гольштейна полковник. — Кузнецова!
— Я! — спокойно встала черноволосая наборщица текста.
— По заданию, вы должны были совершить провокацию для выявления недовольных властью, но при этом она не должна была быть прямым подстрекательством к противоправным действиям. Что вы сделали в рамках задания?
— В нашу типографию часто ходит журналист профсоюзного листка рабочих химического предприятия дворян Бронниковых, — я тут же сделал «стойку», услышав знакомое имя. А я ведь читал тот листок! И с его помощью завербовал мужиков, что меня ограбили. — Он уделяет мне знаки внимания, поэтому часто задерживается, пока идет печать тиража листка. В одной из наших бесед, я посетовала, что власть слишком мягко относится к промышленникам, и было бы неплохо, если их рекомендации, в которых император заботится о своих подданных, стали бы прямым указом, необходимым к исполнению. Желая мне угодить, журналист изменил концовку статьи и сделал ее более жесткой. Вчера он снова приходил в типографию и хвастался, что рабочие подхватили его праведный гнев и думают устроить стачку. Пока к прямым действиям они не перешли, но уже появилось два лидера, которые и высказали такое пожелание.
— Хорошо, — кивнул полковник и с намеком посмотрел на Тамару Игнатьевну.
— Считаю, что Маргарита Семеновна является почти полностью сформировавшимся агентом нашей службы, — тут же сказала она. — Курсы у Павла Георгиевича лишь помогут ей развить свой талант.
— Да, я помню, что именно вы привели сударыню к нам, — неожиданно заявил Вышневецкий. — Это ведь было ваше задание.
— И она с ним прекрасно справилась, — продолжила отстаивать свою подопечную женщина.
— Согласен, — коротко поддержал ее Алексеев.
— Ну что же, господа, вам виднее. Вам и ответ держать, — подвел итог полковник. — Бологовский!
— Я! — пришла моя очередь подниматься из-за парты.
— Хмм, — чуть нахмурил брови полковник и с подозрением покосился на Савелия Лукича. Но промолчал, а обратился ко мне. — Вашим заданием было найти преступников, ограбивших вас и избивших до полусмерти. Вы выполнили его?
 
— Так точно! И даже завербовал их.
— Вот как? — удивился Вышневецкий. — Поподробнее, пожалуйста.
— Начну с того, что я знал, где примерно их искать и внешность двоих из банды. Грабителей было трое, все — рабочие, проживающие в работном доме рядом с Московским вокзалом. Переодевшись в дешевый костюм рабочего, я проник в тот работный дом и рассказал свою историю, изменив ее лишь в части своего происхождения. На конкретных рабочих мне не указали, но посоветовали обратиться к одному городовому, наладившему с рабочими доверительный контакт. Придя в дом, где он снимал комнату, я застал там всех троих. Приютивший их полицейский оказался сообщником банды и прикрывал их от правосудия. Так получилось, что во время ограбления преступники не знали о наличии у меня дара, и когда я продемонстрировал им свои магические способности, испугались и пошли на контакт. Но завербовать их вышло лишь благодаря статье в профсоюзном листке, которая, как я сейчас понимаю, была написана под влиянием Маргариты Семеновны, — кивнул я благодарно девушке. — После этого мне удалось узнать о судьбе своих вещей и склонить рабочих к сотрудничеству, а также вернуть часть денег за утерянные вещи. Те успели их продать на Толкучем рынке через известного городовому лавочника.
— И на этом все? — поднял бровь полковник, когда я замолчал.
— Так точно. Сажать их в тюрьму считаю нецелесообразным. Лучше через них контролировать обстановку на предприятии и жизнь в работных домах. С самим полицейским, что является в какой-то мере главарем банды, я в контакт пока не вступал. Если честно, так до конца и не решил, что с ним делать. Привлечь за укрывательство преступников без ареста завербованных нельзя, а иных точек воздействия на него у меня нет.
— То есть задание по факту выполнено, но не доведено до исполнения, — заключил полковник и снова посмотрел на Савелия Лукича.
— Так мы и не полиция, — улыбнулся тот. — А в рамках нашей службы, он действовал абсолютно верно. Я даже уверен, что Григорий Мстиславович сделал бы все по закону, будь это задание от полиции. Так? — посмотрел он на меня.
— Так точно! — по спине пробежали мурашки, как в самом начале заседания.
Беглый взгляд на ротмистра подтвердил, что он в данный момент пристально смотрит на меня. Кажется, кое-кто проверяет меня с помощью ментальной магии.
— Более того, Олег Ярославович, — продолжил тем временем Прохоров. — У поручика Бологовского амнезия. Он не помнит ничего, что было до ранения. Даже цен на одежду! И несмотря на это сумел проявить себя, не выполнив задание «в лоб», а проявил смекалку и создал агентов влияния среди рабочих.
Он меня защищает? С чего бы? И этот взгляд полковника на него перед тем, как Вышневецкий озвучил мое задание. Уж не Савелий ли Лукич был тем, кто настоял на его выполнении именно мной? Папку то в полиции он забрал. И потом с Пантелеевым встречался, судя по словам нашего куратора.
— Хорошо. Ваше мнение понятно. В свою службу его не хотели бы принять?
— Возможно, — кивнул Савелий Лукич. — Но в задании он больше проявил себя как оперативный работник, а не филер.
— Согласен, — кивнул ротмистр. — В моей службе ему самое место.
Я еле смог сдержать улыбку после этих слов. Получилось! Прав я был, когда думал, что выполнение задания, как обычный полицейский, не даст мне нужного результата.
— Тогда так и запишем, — потянулся к папке полковник.
После этого разбор заданий остальных курсантов я слушал уже вполуха. Главное позади, а у меня на сегодня еще куча дел запланирована. Нужно получить подъемные у Пантелеева и план занятий. Уточнить, сколько они продлятся. Затем купить еще один костюм, если позволят подъемные. Дешевый в стирке, а ходить в форме жандарма не очень удобно. Мне нужно изучать жизнь окружающих меня людей в «естественной» так сказать обстановке, чему мундир сильно мешает. Ну и конечно необходимо успеть на встречу с Лидией! Даже если про встречу она «пошутила», дав так мне отворот поворот, надо все же убедиться в этом. И вот последний пункт вызывает у меня беспокойство — а вдруг не успею? Раскрывать свою принадлежность к новой службе перед девушкой мне хотелось в последнюю очередь. Как раз из-за пока не до конца понятного мне презрения дворян к жандармам. Причины такого отношения в принципе на поверхности, но вдруг я что-то упускаю?