Ночь в тоскливом октябре (ЛП)

Ах да, а еще я тут убил человека прошлой ночью.
Если я и убил его, это была самооборона. И когда я пырнул Рэнди в ногу, это тоже была самооборона.
Ах да, еще я шпионил за той женщиной с текилой. Да, это довольно аморально. Но не так плохо, как прокрадываться в чужой дом посреди ночи.
«Сделаешь это, — подумал я, — и уже реально перейдешь черту. И где это закончится? Может, я не смогу остановиться, просто посмотрев, как девушка спит. Может, я почувствую тягу стянуть с нее одеяло, а потом я…»
Нет! Я только посмотрю, и все.
Нет, даже этого не делай! Закрой дверь прямо сейчас, и убирайся отсюда к лешему!
Прежде, чем я успел ее закрыть — или открыть — дверь резко выдернули из моих рук.
  
Глава 34
 
Я охнул от неожиданности. Точно такой же звук издал кто-то внутри дома, прямо передо мной.
Девушка?
Низкий, хрипловатый голос пробормотал:
— Жилищный инспектор.
— А? — спросил я.
Ладонь прижалась к моей груди.
— Нет причин беспокоиться, — сказала девушка, отталкивая меня в сторону. Проходя мимо, она добавила: — Вы прошли проверку на все десять баллов.
Затем она рванулась вперед, промчалась через веранду и спрыгнула с крыльца. Ее силуэт, высвеченный светом фонарей, на какое-то мгновение словно замер в воздухе, с распростертыми в стороны руками, выкинутой вперед правой ногой, с развевающимся позади головы хвостом. Когда она приземлилась, ее кофта задралась, оголив половину спины.
Сетчатая дверь захлопнулась.
Ее кроссовки затопали по асфальту, стремительно унося ее вдаль по улице.
Я не стал спрыгивать с крыльца, но спустился парой быстрых рывков, и побежал вслед за ней — догоняя ее, но в то же время и убегая от дома, потому что кто-то должен был услышать, как хлопнула дверь.
Девушка была быстрой. Но не настолько быстрой, как я.
Я сократил дистанцию между нами, но не пытался остановить ее. Мы все еще были слишком близко от того дома.
Мы промчались через проезжую часть улицы, быстро обогнули перекресток, пробежали по тротуару, срезали угол через еще одну улицу посреди квартала, затем побежали по еще одному тротуару.
Я оставался в шагах в четырех-пяти позади нее, слушая ее тяжелое, сбитое дыхание и топот ее кроссовок, глядя, как ее заплетенные в хвост волосы качаются туда-сюда и ударяют по спине, и как ее мешковатая кофта трепещет на ветру, и как ритмично движутся ее локти, и как ее ноги поочередно взлетают в воздух.
Гнаться за ней было восхитительно. Но в то же время ужасно. Она, вероятно, была до смерти напугана.
— Эй, — окликнул я.
— Я ничего не украла.
— Я за тобой не гонюсь, — тяжело выпалил я. — Мы просто… убегаем… в одном… направлении.
— Я ничего… плохого не сделала.
— Я просто… хочу поговорить.
— Отстань от меня.
— Прекрати бежать. Пожалуйста.
— Вали отсюда.
Я оставался на несколько шагов позади, пока она не свернула на другую улицу. Тогда я прибавил скорости, догнал ее и побежал с ней бок о бок. Она повернула голову и нахмурилась.
Даже в скверном свете фонарей, я смог заметить, что она выглядит моложе меня. Может, лет восемнадцать, а может и пятнадцать-шестнадцать. И гораздо красивее, чем я воображал.
— Можно, мы… просто пойдем рядом? — спросил я.
Держась в одном темпе, мы запрыгнули на бордюр. Узкий тротуар заставил меня придвинуться к ней ближе.
— Остановись, ладно? — попросил я. — Ты все равно… меня не обгонишь. Давай, может, просто…
Она протаранила меня плечом. От удара я отшатнулся вправо, одновременно ухватив в кулак край ее толстовки. И не выпускал ее, продолжая сбегать с тротуара на лужайку. Мои ноги коснулись травы. Затем заплелись. Затем настало судорожное, неконтролируемое падение.
Я врезался боком в мокрую траву. Проехал по ней, кувыркаясь, крепко держа девушку за кофту, увлекая ее за собой. Она упала на меня, задергалась и скатилась на землю. Я быстро перевернулся, сев на нее, и прижал ее руки к земле. Она сопела и извивалась. Я продолжал крепко держать.
— Ничего… ничего тебе не сделаю, — сказал я.
 
— Слезь с меня.
— Успокойся. Пожалуйста. Просто… просто полежи спокойно.
Она взбрыкнула и забилась всем телом, но не смогла меня сбросить. Наконец, она прекратила дергаться. Просто лежала подо мной, яростно втягивая ноздрями воздух, с тяжело вздымавшейся грудью.
— Просто… не нервничай, ладно? — сказал я. — Я ничего плохого тебе не сделаю.
Мало-помалу, она начала дышать более ровно.
— Ты как, в порядке? — спросил я.
— Дай мне встать.
— Ты снова заставишь за тобой гнаться.
— Я уже набегалась.
— Значит, не будешь пытаться убегать?
— Да от тебя убежишь…
Это было правдой, но совсем не значило, что она не попытается снова убежать, если я позволю ей подняться. Однако, мы лежали перед двором какого-то дома, причем довольно близко к улице. И далеко от любой тени.
— Слушай, — сказал я, — нам нельзя тут оставаться. Кто-то может увидеть.
— Ну так отпусти меня.
— Я не хочу, чтобы ты убежала.
— Не убегу. Договорились? Отпусти.
Я хотел, чтобы она была мне другом, а не пленницей. Поэтому, я слез с нее и сделал шаг назад. Она сказала:
— Спасибо.
Ее толстовка была помята и перекошена, живот оголен. Она села, поправила свою одежду, затем поднялась на ноги. Потянувшись назад обеими руками, отряхнула сзади джинсы.
— Извини, что ты упала, — сказал я.
— Я как бы не совсем сама упала, да?
— Ну, я помог.
— Ты меня схватил и повалил.
Напоминать ей, что это она первая меня столкнула с тротуара, показалось мне не лучшей идеей, так что я ответил:
— Просто боялся, что ты убежишь.
— Ты сам говорил, что за мной не гонишься. Что мы «убегаем в одном направлении», да? — край ее губ изогнулся в ухмылке.
— Извини.
— Ты не хотел, чтобы я убежала, но ты не гнался за мной. Это как вообще?
— Это довольно сложно.
— Давай, ты меня просто отпустишь, ладно? Я ничего не украла. Я никому ничего не сделала. Твоя семья жива и здорова.
Не желая врать, я постарался избежать слова «мой», когда сказал:
— И дом прошел инспекцию на все десять баллов?
Легкая улыбка возникла на ее лице.
— Дом замечательный. Ну давай, отпусти меня. Пожалуйста? Я же вижу, что ты хороший парень. Ты ведь не хочешь, чтобы у меня проблемы были?
Я же вижу, что ты хороший парень.
Вероятно, она это сказала только чтобы мне польстить, но у меня возникло приятное теплое чувство внутри.
— Нет, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — сказал я, сопровождая ее к тротуару. — Я бы хотел тебе помочь, если…
— Тогда просто отпусти меня.
— Скажи мне всего одну вещь, и отпущу, — сказал я. — Что ты делала в доме?
— Ладно. Но сначала давай уберемся отсюда.
Мы прошли бок о бок до конца квартала и завернули за угол. Затем она остановилась, повернулась ко мне и сказала:
— Это немного стыдно, на самом деле. Мне надо было в туалет. Прям вот очень надо. Я знала, что до своего дома точно не дотерплю. Общественных уборных тут на километры вокруг нет, а на улице мне как-то не хотелось. Слишком мерзко. Потому я решила попробовать тихонько зайти в какой-то дом. Попробовала три или четыре… во всех было заперто. Но у тебя было открыто, ну и я зашла.
— Ты могла бы позвонить в дверь и спросить разрешения.
Она скривила гримасу.
— Знаю. Но сейчас… сколько там, пол-второго ночи? Никто не будет рад, если ему позвонят в дверь в такой час. Кроме того, ну это же так стыдно. Ты можешь представить, каково это — подойти к двери чужого дома и спросить незнакомца, можно ли тебе зайти к ним в туалет?
Мне было стыдно даже слышать про это. Хотя я прекрасно знал, что она врет, в голове у меня возникла картина, как она заходит в туалет и стягивает свои джинсы. Потом я вспомнил, как Айлин напросилась ко мне в гости в понедельник ночью, под предлогом, что ей нужно было справить нужду.