Ночь в тоскливом октябре (ЛП)

«С тем мужиком наверняка все в порядке» — сказал я себе.
Иначе у него не могло быть эрекции.
Надо было хоть пульс проверить.
Если бы я попытался, он мог схватить меня.
А предположим, что он мертв?
«Он жив» — заверил я себя. Но если нет, никто никогда не узнает, что мы к этому причастны.
Придется держать язык за зубами по поводу всего, что там произошло.
Что насчет Киркуса? Он знает, что мы участвовали в драке этой ночью. Может на нас донести.
Ну и что с того? Это в любом случае была самооборона. Я же не собирался этого хмыря убивать.
Но от этих мыслей мне стало еще хуже.
Чтобы прекратить мерзкую тошноту, я приказал себе: «Подумай о чем-нибудь приятном. Подумай про Айлин».
Глядя в потолок и слушая шипение душа, я представил ее стоящей под струйками воды. Пар обвивается вокруг нее, как горячий туман. Вода хлещет ей в лицо, стекает по ее телу. Она раскрасневшаяся и блестящая.
Прямо как Холли.
Я закрыл глаза.
Мы с Холли иногда принимали душ вместе. Стояли лицом друг к другу под горячими струями воды, и я водил скользкими мыльными руками по ее груди, а она намыливала мой пенис, ритмично скользя ладошкой вверх и вниз…
Может, пойти к ней?
Это Айлин, а не Холли.
Холли меня бы в любом случае не захотела. У этой шлюхи теперь есть ее Джей.
Сейчас в душе моется Айлин.
А может, она сейчас хочет, чтобы я был с ней? Может, она надеется, что я зайду, и будет разочарована, если этого не случится?
«Нет, нет, нет!» — подумал я. Она не хочет этого, не хочет меня сейчас, после того, что с ней сделали. Она хочет побыть в одиночестве, привести себя в порядок, обработать раны.
У себя в сознании, однако, я видел, как захожу к ней. Я отдергиваю в сторону душевую занавеску, и вот она — стоит под струями воды, смотрит на меня, и рыдает, и тянет руки, моля о помощи. Она вся в царапинах, и ссадинах, и порезах, и укусах — и все десятки ран кровоточат. Кровь брызжет из ее сосков. Кровь хлещет из ее вагины, тугой струей, как из шланга, ударяясь об дно ванны и забрызгивая ее лодыжки.
— Помоги мне! — говорит она.
Я забираюсь в ванну.
— Я истекаю кровью!
А я говорю:
— Может, у тебя месячные?
— Нет! Они это сделали со мной. Помоги! Пожалуйста!
Кончиками пальцев, я сжимаю ее соски, чтобы оттуда перестала брызгать кровь.
— Да! Но в другом, еще в другом месте! Заткни там!
Чем?
Я уже знаю, чем. Он тверд и готов к применению. Держа ее соски сжатыми, я подныриваю под хлещущую горячую струю, и вхожу в нее снизу, останавливая поток крови.
— Эдди!
Справился!
— Можешь зайти сюда?
Откуда она зовет?
«Неважно, — думаю я. — Я не могу никуда уйти. Если вытащу, то она истечет кровью и умрет. Это была очень плохая идея. Надо было отвести ее в травмпункт. Не стоило и пытаться таким способом останавливать кровь.
Но мне так хорошо.
Слишком хорошо. И мне нельзя кончать, иначе я обмякну, и она истечет кровью, и тогда…
— Эдди? Можешь зайти, пожалуйста?
Я проснулся. Увидел себя лежащим на краю кровати, свесив вниз ноги. Приподнявшись на локтях, я увидел, что халат распахнулся. Мой член напряженно стоял, но не был погружен в кровоточащее тело Айлин.
В комнате не было никого, кроме меня.
— Эдди?
Это уже не сон, она и правда зовет!
Я подскочил, побежал к ванной и постучал в дверь.
— Айлин?
— Ты в порядке там? — отозвался ее голос сквозь шипяще-журчащие звуки душа.
— Да, все нормально.
— Я звала, звала, а ты все не откликался.
— Наверное, задремал.
И увидел небольшой сон о тебе.
— Я думала, что-то случилось.
— Нет. Все в норме.
— Можешь зайти? — спросила она.
Я открыл дверь и зашел.
В ванной комнате было жарко и влажно от пара. Одежда Айлин, включая мою рубашку, лежала кучей на полу. Я переступил ее и пошел к ванне. Сквозь полупрозрачную белую занавеску я мог различить смутные очертания и цвет ее тела.
Ничего красного.
— Можешь подойти поближе? — спросила она.
 
— Конечно.
Я встал на резиновый коврик.
— Тебе самому, наверняка, тоже надо помыться, — сказала она.
— Наверное.
— Может, прямо сейчас?
Я распахнул халат и посмотрел вниз. Возбуждение после сна еще не совсем прошло, мой орган торчал горизонтально вперед.
Стыдно. Но и немного заводит.
Может, опадет, если я немного подожду.
— Эдди?
— А?
— Ты идешь?
— Минуту.
Она стояла ко мне лицом позади занавески. Одна из ее грудей, похоже, прикасалась к пластику.
Я понял, что все надежды обмякнуть тщетны.
Поэтому я скинул халат и швырнул его в сторону. Айлин, очевидно, наблюдавшая за мной, отвела занавеску в сторону. Я забрался в ванну.
Все было совершенно не похоже на то, что творилось во сне. Хотя ее мокрая кожа блестела, кровь нигде не сочилась и не брызгала из ее тела. Все раны, что я видел, были синяками и царапинами. Также ее, судя по всему, покусали в нескольких местах. Зубы не прокусили кожу, но оставили отметины.
— Выглядишь не так уж плохо, — сказал я.
— Ты тоже.
Мои ссадины были похуже, чем у Айлин. Царапин и укусов на мне тоже было больше.
Она начала водить куском мыла по моему телу.
— Сейчас тебя отмоем дочиста, что аж блестеть будешь, — сказала она.
Она сама уже выглядела чистой до блеска.
Ее скользящие ладони вскоре намылили меня полностью. Затем она обвила меня руками, нежно прижалась ко мне всем телом и жарко поцеловала в губы. Она стонала и извивалась. Мой напряженный член плотно прижимался к ее животу. Она была мягкой и скользкой до самых коленей.
Несколько раз, она дергалась и вздрагивала, когда я касался пораненных мест на ее спине и ягодицах.
Очень скоро, я уже лежал на дне ванны, а Айлин сидела на мне, сжимая руками мои плечи, покачивая грудью и слегка подпрыгивая, когда я входил в нее снизу. Иногда, от горячих струек душа меня защищало ее тело. А иногда, они били мне прямо в лицо.
  
Глава 25
 
Стоя возле ванны и аккуратно вытирая Айлин полотенцем, я обнаружил, что у нее все-таки было несколько порезов на спине и ягодицах. Они выглядели неприятно и казались свежими, но уже не кровоточили.
Я смазал их антисептиком и заклеил пластырем.
Потом она спросила, есть ли у меня фен.
— Боюсь, что нет.
— Ничего страшного, — она протянула руку за полотенцем.
Я отдал ей полотенце, после чего стал смотреть, как она яростно растирает им свои волосы, высоко подняв руки, тряся грудью. На ее груди были отметины. Не от меня, а от того, что те, другие сделали с ней под мостом.
Так все-таки что они с ней сделали?
— Мне надо еще несколько минут, — сказала Айлин. — Не хочешь заранее налить чего-нибудь?
— Без проблем.
— Можешь мне ром с колой сделать?
— Все будет в лучшем виде, — я накинул халат и направился к двери.
— Со льдом, — добавила она.
Я оглянулся к ней через плечо. Она выглядела великолепно, стоя там с поднятыми руками, улыбаясь мне из-под скомканного полотенца.
— Дверь можешь не закрывать, — сказала она. — Пусть пар выходит.
Кивнув, я повернулся и пошел на кухню, где сделал коктейли. Потом отнес их в гостиную и вернулся на кухню за крекерами и баллончиками с сыром.
Когда я вышел, Айлин уже сидела в гостиной. Ее волосы, все еще влажные, но аккуратно расчесанные, спадали на обнаженные плечи. Розовое полотенце было обернуто вокруг талии, завязанное на бедре.
— Ого! — сказал я.
— Ого, но немного прохладно, — сказала она. — Одежды для меня нет никакой?
— Ой. Да, конечно, извини.
— Да ничего.
Я поспешно прошел мимо нее и повел ее через коридор в свою спальню. Там достал длинную хлопковую футболку из комода. Развернув ее, я спросил: