Ты знаешь мой секрет? (СИ)
Не зря говорят, что женщина всегда поймет, есть ли у ее мужчины другая. И сейчас, глядя на Цикал и Гроссо, убеждаюсь в правдивости фразы.
Я отчетливо улавливаю тягу Карины к моему мужу. Она проявляется в блестящих хитростью глазах и широкой белозубой улыбке, направленной на Алекса, в легко считываемых жестах, будто она хочет придвинуться ближе, задержаться подольше рядом, коснуться его, зацепить, очаровать, не отпускать.
И совсем не вижу чего-то особенного в обратную сторону. Никакой отдачи с искрами в карих глазах, с обожаемым мною хитрым прищуром, с ответным жестом — ощутить тактильный контакт.
Мой муж на девушку не реагирует. Точнее, реагирует ожидаемо. Он одинаково расположен к обоим представителям фамилии Цикал, что к другу, что к бывшей невесте. Словно они равнозначно ценны для него.
Я вижу только это.
Даже когда Карина очень натурально оступается и цепляется за руку Алекса в поисках поддержки, он практически безэмоционально помогает ей. Но… но его касание к женщине длится не дольше, чем того требует ситуация. То есть убеждается, что она может идти дальше самостоятельно, и тут же отпускает. А после без заминки спускается вниз и прямиком, как ледокол режет лед, идет в мою сторону.
И чем ближе становится, тем больше меняются его глаза, сильнее темнеют и жарче горят. Не знаю, может быть, это мое богатое воображение рисует невозможное, но я вижу именно так.
— Устала? — без раздумий муж подхватывает мою руку, на которой красуется подаренное им обручальное кольцо, легко поглаживает, а затем, словно это самая важная часть мероприятия, укладывает ее себе на локоть и накрывает своей сверху.
— Совсем нет, — улыбаюсь ему, приподняв голову.
Даже на высоких каблуках я намного ниже ростом. Но это не напрягает, наоборот, кажется жутко милым и трогательным.
Мне вообще в данный момент очень хорошо. То, что я увидела ранее на сцене, будто вдохнуло в меня живительных сил. Да так полно, что окружающие люди совершенно перестали иметь значение. Богатые, великие, знаменитые? И Бог с ними. Я перестала реагировать на их взгляды, жесты, перешептывания.
Пусть делают, что хотят. Мне не интересно.
— Хочешь домой или еще здесь побудем? — Алекс наклоняется к самому ушку, от чего по коже бегут мурашки.
Муж предоставляет мне право выбора и от этого я еще больше хочу, чтобы решение принимал он. Потому что меня заботит лишь то, чтобы он был рядом. Остальное — неважно.
— Полностью доверюсь тебе, — наклоняю голову чуть вбок и с хитринкой смотрю в любимые карие омуты.
— Тогда, может, шампанского?
Ощущение, что супруг со мной флиртует, заставляет щеки алеть. Прикусываю нижнюю губу, чтобы слишком широкая улыбка не привлекала постороннее повышенное внимание, но отказываюсь от идеи, как только Алекс зависает на моих губах и наклоняется ниже.
Ой, ой, ой!
Кажется, в помещении становится слишком жарко.
— Лучше апельсиновый сок, — отвлекаю нас обоих на более приземленные вещи, а затем ныряю в омут с головой. — Покажешь мне свой кабинет?
— С удовольствием.
Горячее дыхание обжигает висок, мою ладошку уверенно перехватывают и через минуту утаскивают из зала.
Глава 22
Время, еще недавно тянувшееся так медленно и печально из-за наслаивающихся друг на друга совсем нерадостных событий и моего вечного спутника — стресса, после приема вдруг начинает бежать. А вот я вместе с ним не бегу, а вполне комфортно, счастливо и размерено обживаюсь в уютном мирке, созданном Алексом для меня и нашей дочери.
И пусть он ограничивается особняком Гроссо, причем, в большей степени по моему собственному желанию, потому что выбираться куда-нибудь пока не хочу, мне в нем хорошо и безопасно.
За одной неделей пролетает вторая. Надюшке исполняется три месяца. И в этот день Алекс берет выходной, отключает телефон, и мы проводим его только в кругу семьи. Елена Валентиновна, естественно, вместе с нами, но она настолько тактичная, что своим присутствием лишь помогает и выручает, но ни при каких обстоятельствах не вмешивается в личное.
Брат с сестрой Цикал к нам в выходные так и не приезжают, чему я особо радуюсь. Они срываются заграницу через день после приема, чтобы решить срочные вопросы по другому направлению бизнеса их семьи.
Я же, не откладывая, пользуюсь предложением мужа и обсуждаю с ним все беспокоящие меня вопросы, связанные с Кариной. Озвучиваю, что стала свидетелем неприятного для меня разговора, а также делюсь своими мыслями и наблюдениями.
Гроссо не отмахивается, но и не бросается меня разуверять в моей разыгравшейся фантазии. Выслушивает молча, кивает и просто обещает, что решит вопрос.
— Сонь, Карина тебе не соперница. Никогда не была и не будет, — говорит он тихонько на ухо, приобняв за талию и положив подбородок мне на плечо. — Я женился не для того, чтобы тебя ломать, прогибать и заставлять переживать. О значимости заключенного нами брака мы говорили еще у тебя дома, с тех пор ничего не изменилось. Поэтому просто поверь, ты и Надя — моя семья, которую я люблю, ценю и которой дорожу и никогда не предам.
Слова Алекса попадают в самое сердце, им невозможно не верить, потому вспоминаю о них при любом удобном моменте, особенно когда муж задерживается на работе, а я жду его дома.
Дома, да, именно так.
Удивительное ли дело, еще несколько недель назад воспринимала это место очень враждебно и строила планы отступления, а после — раз, и поменяла мнение на противоположное.
Странно ли?
Вполне возможно, но теперь думаю, что нет.
Как человек, привыкший большую часть времени проводить в одиночестве или общаться только с ограниченным кругом лиц, я не боюсь замкнутых пространств и не чувствую себя в них запертой в клетке птицей.
Наоборот, в особняке Гроссо за прошедшее время я с удовольствием изучила практически каждый уголок и закуток и обнаружила много интересного. Как любителя читать, меня покорила библиотека, особенно возможность с комфортом расположиться в одном из больших кресел, стоящих перед камином. И пусть сейчас лето и для разведения живого огня нет повода, но холода непременно наступят, и тогда… о-о-о, представляю, как это будет здорово!
Спортивный минизал также привел меня в полный восторг, а еще больше муж, тягающий в нем железо и боксирующий грушу, пока я наворачивала километры на беговой дорожке. В первый день так засмотрелась и увлеклась, что после Алекс поднимал меня на второй этаж на руках, потому что мышцы перетрудились.
Про бассейн и говорить нечего — это место релакса и покоя, которое с первого дня стало одним из любимейших. А уж внутренний дворик, где мы с Надеждой долгие часы гуляем, нежимся на пледе под солнышком и дышим свежим воздухом, не иначе как сбывшаяся мечта.
И всё же всё чаще посещают мысли, что домом я считаю не только стены и крышу над головой, но и человека, который дарит уверенность, покой, нежность и ласку, окружает заботой и комфортом, незаметно становится значимой частью жизни, волнует сердце, заставляет тянуться к себе, как солнышку, переживает за тебя и интересуется твоими делами не потому что так принято, а потому что ему интересно. Без присутствия которого, твой мир мгновенно теряет краски, обрастает серостью, унынием и страхами.
Конечно же я говорю про Алекса. Он постепенно становится моим домом.
И пусть наше сближение с ним изначально происходило пугающе быстро, а верить во внезапно вспыхнувшие чувства — для меня что-то из области фантастики.
Но также ясно я осознаю, что с моей стороны — это не просто симпатия, а намного более глубокое чувство. Он мне не просто дорог, я боюсь однажды открыть глаза и не увидеть его рядом, внимательно смотрящим на меня, не почувствовать его личного аромата с нотками черной смородины и бергамота, не ощутить бережных касаний, когда он меня обнимает, придя работы, не услышать тихого смеха, стоит Надюшке свести задумчиво бровки вместе и агукнуть, не получить субботнего завтрака в постель, потому что он решил, что это наше семейное утро и его следует начинать именно так, не утонуть в карих омутах, что завораживают своей глубиной и превращают меня в на всё согласную особу.