Судьба самозванки (ЛП)

Связь, против которой я боролся, спокойствие, которого я жаждал, гребаный дом, который она создала внутри меня, цель, которую она дала мне, даже не подозревая об этом… все ушло.
‒ Я, блядь, ее не чувствую.
‒ Что ты имеешь в виду? ‒ Ледженд продвигается вперед. ‒ Что ты имеешь в виду, Найт!
Синнер подходит, плечи напряжены, выражение лица суровое, когда он прокладывает себе путь в мой разум.
  
‒ Она… ушла.
Ушла.
Связь исчезла.
Моя душа разрывается.
Мое сердце пусто.
Затем из-за угла появляется мама, ее глаза расширяются от паники, когда она замечает меня на полу.
Но затем происходит нечто странное. Она замирает, оглядывает меня с головы до ног, выражение ее лица разглаживается, когда она самостоятельно приходит к выводу.
‒ Итак, она наконец-то мертва.
Это не вопрос. Это констатированный факт, который сотрясает кости и оставляет меня бессильным. Буквально.
Я не чувствую, как энергия проходит через меня. Никакой искры или присутствия под кожей.
Лондон. Моя красивая, беловолосая маленькая куколка… мертва.
И это все моя гребаная вина.
Не успевает эта мысль пронестись сквозь меня, как раздается взрыв.
В конце коридора начинается пожар, двери разлетаются сотнями мелких осколков.
Братья вскакивают на ноги, сила струится из их пальцев, а затем комнату позади меня смывает гребаное цунами.
Вода кружится в эту сторону, огонь растет и вздымается с другой стороны, а затем разверзаются небеса.
Гром и молнии проливаются с дождем над нами, ударяя по коже и встряхивая.
Я ничего этого не чувствую.
Братья кричат.
Мать кричит.
Я закрываю глаза, умоляя гребаного монстра, который создал меня, заключить в свои объятия и держать там, пока от меня не останется ничего, кроме пепла у его ног.
Двадцать три
Лондон
В тот момент, когда я шагаю по туннелю, слышу, как тяжелые крылья Дракона, спасшего меня, бьются против ветра, и он оставляет меня в неизвестности. В этом нет никакого смысла, но чувство потери окутывает меня, зная, что его больше нет рядом. Я упрямо вздергиваю подбородок и позволяю темноте пещеры поглотить меня целиком.
С каждым сделанным шагом, меня захлестывает новое ощущение. Странные звуки эхом отражаются от влажных каменных стен.
Раздаются резкие щелчки, затем гневные крики, леденящие кровь вопли о помощи, а затем полная тишина. Странно, но тишина наваливается, как тяжесть, опускаясь на плечи, пока каждый шаг не превращается в тяжелую борьбу. Ноги кажутся мешком с камнями, и я толкаю их вперед, все глубже в темноту без признаков приближения света. И тут звуки начинаются снова, только на этот раз они ближе.
Глубокое рычание вибрирует в сознании, отдаваясь рикошетом справа налево, слева направо, а затем острое жало царапает по всей длине позвоночника. Спина выгибается, ладонь взлетает и прижимается к груди, а сердце бьется в десять раз быстрее, чем раньше. Если бы я не была мертва, технически говоря, я бы поклялась, что у меня сердечный приступ. Боль настолько реальна, и настолько ужасна. Затем, еще раз, тишина.
Опасаясь того, что может последовать дальше, я не решаюсь пошевелиться, но какие бы духи ни обитали в этой пещере, они явно мне не нравятся.
Ветер налетает сзади, и мне приходится либо делать шаг, либо падать плашмя, поэтому я переставляю чертовы ноги, ставя одну перед другой, и снова все становится только хуже.
Приглушенные крики и произносимые шепотом слова больше не являются отдаленными звуками.
Они ‒ маяки, эхом отдающиеся вокруг и поглощающие меня целиком, когда реальность вокруг рушится.
Изображения мелькают на стенах, когда все тело сотрясается. Я воспринимаю их, словно наблюдая за каруселью полароидных снимков, проносящихся через проектор.
Я на хоккейном матче Бена… Смотрю на Найта и его братьев через арену.
Я целуюсь с Синнером, думая, что он Найт, на вечеринке.
Я сижу на коленях Ледженда, пока Синнер притворяется Найтом, его язык трахает мой.
Я лежу на спине, обнаженный Найт нависает надо мной.
Я бегу, Найт ловит меня, и просыпаюсь в Рате.
Сражаюсь с ним.
Ненавижу его.
Связь, пробуждающаяся к жизни в моей груди.
Нуждаюсь в нем.
Желаю его.
Собственнические прикосновения Найта, его нежные слова, сказанные шепотом.
Резкий взгляд королевы и суровая открытая правда.
Ненависть и отвращение Найта.
Мой побег.
Мое общежитие.
Бен… окровавленный и бездыханный, безжизненный у ног человека, которого судьба назвала моим.
Я падаю на колени, потому что сухость в горле ощущается так, словно я проглотила наждачную бумагу. Острый вкус рвоты поднимается по горлу, когда кислота выплескивается из желудка на влажную землю подо мной.
Я рушусь, боль и печаль угрожают поглотить меня целиком, когда все сразу возвращается.
Согласие Найта обернулось местью.
Я сломлена в камере, в которую меня поместили так называемые люди.
Визит короля.
Министерство.
Мягкие руки Найта и прерывистый шепот. Его случайная, безошибочная любовь и полное принятие.
Его притязания.
Он позволил мне уйти…
Я кричу в темноту, образы обрываются последней картинкой на стенах, только эта не из моих воспоминаний, а из его.
Это Найт на коленях, один в своей комнате, мечтающий найти способ быть моим.
Еще больше рвоты выплескивается из меня на землю.
Ненависть и замешательство создали ядовитый коктейль, из-за чего мне хочется повернуть назад и броситься с обрыва, на который меня высадили, который привел меня к этому моменту, но духи не позволяют. Я вошла в их пещеру, и они хотят, чтобы я вышла.
Я снова иду вперед, несколько раз падая, когда колени хрустят и царапаются о твердую землю. Кожа на трескается, но мне все равно. Мне нужно выйти.
Как раз в тот момент, когда я уверена, что боль слишком сильна, что я не могу ее вынести, и она сама по себе убьет меня на месте, там где я ползу, в конце появляется свет, фигура женщины затеняет его.
‒ У нас новенькая! ‒ кричит она хриплым голосом.
Мое тело падает, мышцы слабеют, когда она проникает в пещеру. Ее руки хватают меня за плечи, и она вытаскивает меня из глубин того ада, из которого сделана эта пещера.
Девушка стоит надо мной, склонив голову набок, за ее спиной ярко светит солнце, которого я не видела уже несколько дней.
‒ Добро пожаловать на Остров Изгнания.
Я была права.
Это Остров Изгнания, куда бросают нежеланных Одаренных.
Но я не должна этого знать.
То, что я читала ту книгу, не было настоящим воспоминанием.
Это была подделка, которую дал мне Найт, когда украл у меня правду.
Я хочу разозлиться, но копаюсь глубоко внутри, ищу эту ярость, умоляю прийти, но не могу ее ощутить, и от этого меня снова начинает тошнить.
Кого волнует, сделал ли он это, чтобы украсть мою боль и исправить то, что сломал.
Это неправильно. Он убил моего лучшего друга, потому что думал, что я убила его сестру.
Я должна была ненавидеть его, но я не знаю как.
Больше нет.
Не после всего.
И за это… Я ненавижу себя.
Подождите.
Подождите!
Думал, что я убила его сестру?!
Я закрываю глаза, снова ища воспоминание. Воспоминание, которое снова не мое.
Это его, и это ясно как божий день.
Я не убивала Темперанс Деверо… Так кто, черт возьми, это сделал?
  
В голове гребаный беспорядок, миллион мыслей, которые я не могу разобрать, роятся во мне все сразу, до такой степени, что кружится голова. Зрение продолжает расплываться, но я моргаю, пытаясь сфокусироваться на тепле солнца, светящего в спину. Признаюсь, я скучала по нему, пока была в Рате. Взросление в человеческом мире может показаться кошмаром для большинства Одаренных, но было много того, что я могу оценить теперь, когда разум снова принадлежит мне.