Судьба самозванки (ЛП)

Лондон сжимает зубы и плачет, вытаскивая штопор и снова и снова вонзая его в плоть.
‒ Остановите ее! ‒ кричит Крид, но Ледженд уже рядом и тянется к ней.
Прежде чем я успеваю сообразить, что делаю, он перекидывает меня через спину и швыряет на пол.
Кружась, глаза чертовски дикие, а рассудок пропал, я протягиваю руку, что бы убить ее, черт возьми, здесь и сейчас, но Лондон вскидывает голову и протягивает руку.
  
Мое тело взмывает в воздух, ноги и руки вытянуты прямо, когда я лечу назад, пока мои голова и спина не врезаются в стену на противоположной стороне комнаты. Не меньше шестидесяти гребаных футов.
‒ Черт! ‒ гремит Крид, двигаясь к ней, но она вскакивает на ноги, запрокинув голову, как будто в нее вселился дьявол, и, черт возьми, может, так оно и есть. Ее кости ломаются под плотью, когда она воет в воздух.
‒ Черт! ‒ Ледженд вскакивает на ноги.
Окна вибрируют, стекло дрожит и падает на пол, и когда Крид прикасается к ее обнаженной коже, ее голова поворачивается в его сторону.
Она скрежещет на него зубами, глаза становятся совершенно черными, черт возьми.
Этого достаточно, чтобы заставить Крида замолчать, и она смеется. Это мрачно, отдается эхом смерти и разрушения. Она маниакально смеется, прежде чем взять гребаный штопор и вонзить его себе в шею.
Я корчусь от боли, гнев пожирает мои чувства.
Затем она мечется, спрыгивая вниз и бросаясь на Крида.
Он наклоняется, уходя от ее удара хрустальной бутылкой, но когда он поднимается, ей удается ударить его по голове.
У него из ушей течет кровь, и она снова хихикает, поворачиваясь к Синнеру.
Глаза Синнера на мгновение вспыхивают белым, его губы шевелятся, когда он создает иллюзию, но она ухмыляется, каким-то образом видя его насквозь. Она ныряет прямо с края, на котором он ее оставил, и, хихикая, падает в кипящую лаву внизу. Когда она выходит на поверхность, она смотрит ему в глаза и увлекает за собой, топя его в собственном обмане. Постепенно иллюзия рассеивается.
‒ Выведи ее отсюда, ‒ паникует Сильвер. ‒ Она… это…
Я вскакиваю на ноги, подхожу к ней сзади и беру ее голову в руки. Она рычит, царапая мне глаза, пока кровь не заливает их.
‒ Найт, ‒ подсказывает Ледженд криком.
Внутри все бушует против меня, но я оглядываюсь на братьев, на шок и озабоченность на их лицах.
Я снова обращаюсь к своей собственной душе.
Я сворачиваю ей гребаную шею, и она с грохотом падает на пол.
Она умирает в третий раз.
Черт.
Пять
Найт
Алкоголь не коснулся краев моего стресса, как и пыльца Фейри, но я сидел неподвижно. Лишенный чего-либо большего, чем то, что, как я знал, происходило. Огоньки мерцали в такт какой-то гребаной смертной песне, когда я медленно подносил бутылку с голубой жидкостью ко рту, позволяя острому ощущению обжечь губы, прежде чем проглотить. Я шиплю сквозь огненный след, который напиток оставляет за собой, пока, наконец, не оседает в желудке.
‒ Ты знаешь, что это дерьмо может убить тебя, Найт.
‒ Не меня, ‒ рычу я, не отрывая взгляда от потолка. Крючки, ввинченные в то место, где веревка соединяется и свисает вниз для танцоров.
Маг, должно быть, проскользнула в мою кабинку ‒ самую темную, блядь, кабинку в клубе, ‒ потому что ее голос звучит ближе. Моргая сквозь дымку, становится очевидно, насколько замедлен мой мыслительный процесс.
Но мне все равно.
Мне нужны ответы, и я знаю, что сегодня вечером я их не получу, поэтому сегодня я выпью. За него.
Ради нее. И из-за того, как сильно я ее ненавижу.
Господи. Я облажался.
‒ Сейчас, сейчас, милорд… ‒ ее голос понижается, и я, наконец, отрываю внимание от потолка и переношу его непосредственно на нее. Зара из тех магов, которым интересно, как хорошо ей было бы чувствовать себя рядом с твоим членом. Мне не пришлось сильно удивляться, так как я укладывал ее на спину больше раз, чем мог сосчитать.
Как по мне? Она посредственность.
Она перебрасывает свои длинные черные волосы через плечо, блестящие пряди падают на стробоскоп при каждой вспышке.
‒ Уже что-нибудь известно о смерти короля? ‒ ее голова наклоняется набок, и я наблюдаю, как пальцы начинают постукивать по столу. Она беспокойна.
‒ Что бы ты ни хотела сказать, выкладывай.
Пауза. Затем она протягивает руку и забирает у меня бутылку с алкоголем, подносит ее к бордового цвета губам и делает большой глоток.
‒ Мне нечего сказать, ‒ она проводит большим пальцем по нижней губе. ‒ Пока.
‒ Но, ‒ огрызаюсь я, заставляя себя открыть рот, когда она возвращает мне бутылку, чтобы сделать еще глоток.
‒ Но. Я что-то чувствую.
Мой взгляд скользит через ее плечо к входной двери, где она слегка приоткрывается, и маленькая фигурка в капюшоне выходит, направляясь в другой конец бара. Девушка выдвигает табурет и садится сверху. Интересно, снимет ли она капюшон.
‒ Найт?
‒ Что? ‒ я возвращаюсь к Магу. ‒ Выкладывай. Я не в настроении разгадывать загадки.
Она придвигается ближе ко мне, и я откидываюсь назад, нуждаясь в дистанции.
‒ Если ты здесь из-за моего члена, Зара, тогда я предлагаю тебе пойти куда-нибудь еще, потому что все, что я дам тебе сегодня вечером, ‒ это желание умереть.
Она хихикает, ее голова откидывается назад, прежде чем снова прижаться ко мне. Я не могу трахаться с ее уловками сегодня вечером, поэтому я поворачиваюсь обратно к молодой девушке, чтобы посмотреть, сняла ли она уже капюшон, но сиденье, на котором она сидела, пустует.
Допивая остаток своего напитка, я выскальзываю из кабинки, нуждаясь в дистанции между мной и этой долбаной реальностью. Сначала король, затем бой с Лондон. Упрямая гребаная сука. Каждый раз, когда она злится, все, что я представляю, это свою руку на ее горле и свой член у нее во рту. В таком порядке.
‒ Подожди! ‒ рука Мага останавливает меня, когда она сжимает мою руку. ‒ Найт…
Я смотрю на нее в последний раз, наблюдая, как цвет ее глаз становится матово-белым.
‒ Там… огонь. И снег. Холодно… так холодно… но… так жарко?
Я вырываю свою руку из ее хватки.
‒ В очередной раз ты доказала, что твой дерьмовый рот ничего не стоит.
Шесть
Лондон
Король мертв. Король мертв, и никто мне не сказал. Я должна была выяснить это, выслушав охранников и их босса, когда те сменили некоторых из них в последнюю минуту. Должно быть, их сотни, марширующие вверх и вниз по этим коридорам, их шаги бесшумны, никаких доказательств их присутствия вне поля зрения.
Я не уверена, почему мне больно осознавать, что мальчики ничего мне не сказали, но зачем им это? Я не одна из них… Не то чтобы я хотела быть.
Но Найт должен был…
Нет.
Я сжимаю зубы. К черту Найта.
Король, вероятно, заслужил это, но даже девочка, воспитанная в другом мире, может понять серьезность такого происшествия. Я не уверена, что происходит в таком месте, как это, когда что-то такого калибра попадает в них, но я знаю, что это не может быть хорошо.
Вздыхая, я продолжаю двигать ногами, хотя мне просто хочется упасть на пол и сидеть там вечно.
Охранники, которым поручено проводить меня по нескольким пустым коридорам, останавливаются, и каменная стена перед нами исчезает, на ее месте материализуется дверь.
  
Четверо мужчин, одетых во все черное, с какими-то лыжными масками, натянутыми на лица, оставляя видимыми только глаза, выпрямляются, их тела полностью синхронно становятся неестественно жесткими, когда они отходят в сторону. Прижавшись спинами к стене, они смотрят вперед, видя все, но уставившись в никуда.
Это было то, что мой тренированный человеческий мозг назвал бы утром, когда я проснулась от криков братьев Деверо за пределами комнаты, в которой они меня заперли ‒ то, что им, похоже, почему-то чертовски нравится.