Судьба самозванки (ЛП)

Мы смотрим в тишине, и напряжение пробегает по спине, зная, что в каждом доме, слое населения и крепости на этих землях в этот момент так же тихо, ее слова, без сомнения, вызывают шоковую волну в сообществе Одаренных.
‒ Во имя Демонов, охраняющих эти стены, я обещаю вам, что этот человек будет найден, и его казнь будет публичной, чтобы все мы могли насладиться ею, ‒ мама делает паузу, как будто внизу есть толпа и она может слышать их радостные возгласы.
  
Синнер усмехается рядом со мной, наливая каждому по порции виски с добавлением сахара.
‒ Ей нравится эта игра, не так ли?
Я рассеянно киваю, наблюдая за темными улицами Рата, надеясь, что человек, ответственный за смерть отца, объявится.
‒ Давайте не будем забывать, что наша потеря ‒ это также и наше приобретение, ‒ мамина рука поднимается, протягиваясь к галактике над головой, и я чувствую, как мое лицо хмурится.
Выбросив руку, Крид убирает экраны, и мы наблюдаем, как они превращаются в ничто, кроме дыма, который рассеивается над нами.
‒ Как ты думаешь, что она скажет? ‒ интересуется Син.
‒ Что еще она может сказать, кроме правды в данный момент? ‒ Крид смотрит в никуда, прекрасно понимая, что это наименее вероятный вариант.
‒ Она планирует убить ее, не так ли? ‒ Ледженд скрещивает руки на груди.
Мое сердце сжимается, но я стараюсь не обращать внимания, прогоняя это чувство прочь.
‒ Почти уверен, что маленькая убийца уже должна была быть мертва, учитывая, как она вела себя, когда Крид разоблачил ее у всех на глазах, ‒ сердито замечает Син. ‒ Кто-то был неаккуратен, когда должен был просто отрубить ей гребаную голову, как…
‒ Не надо, ‒ рычу я раньше, чем намереваюсь, мои ноздри раздуваются, когда я пытаюсь взять себя в руки.
Я прижимаю тыльную сторону ладоней к глазам и рычу.
Я не хочу быть гребаным королем, и я чертовски уверен, что не хочу, чтобы рядом со мной был кто попало.
В чем проблема? Это не выбор.
Таков путь.
Это то, что есть, и этого не изменить. И со смертью отца того небольшого промежутка времени, который у меня был, чтобы смириться со всем этим, больше нет.
Я следующий Король Тьмы, а в Рате король не может править без своей королевы.
Как будто одно это слово заколдовало ее, рваная связь между нами натягивается.
Я знаю, что в ту секунду, когда она оказывается рядом, дурацкая гребаная связь, на которую я проклят, пробуждает жизнь, заставляя меня усиливать удушающую хватку, которую я постоянно вынужден сохранять, но я делаю это уже несколько дней, дольше, если считать все те разы, когда я боролся с ней, прежде чем, узнал правду.
Это ослабляет меня. Мой дар не может полностью перезарядиться, потому что он постоянно используется. Кожу покалывает, а внутренности горят, умоляя подойти к ней, прикоснуться, обнять и трахнуть ее, но нахуй ее и эту связь, которая думает, что все под контролем. Это не так.
Этого никогда не будет.
Этого не может быть, черт возьми.
Заставляя себя смотреть вперед, я игнорирую ощущение ломки костей, подхожу к ней и притворяюсь, что не замечаю испытующих взглядов братьев.
Я прикусываю язык, вкус крови с корицей наполняет рот, и я позволяю ей просачиваться из уголков губ.
Мгновенно, в тот самый момент, когда она касается воздуха, голова Лондон поворачивается в эту сторону. Я чувствую ее взгляд, как прикосновение языка дракона. Ожог, как острые порезы которые, кажется, тянутся по моей коже.
Конечности дрожат от желания, слишком большого, чтобы назвать, и, как всегда, когда дело доходит до беловолосого монстра, я проигрываю эту гребаную битву.
Я поднимаю взгляд. Ее стеклянные глаза встречаются с моими, и мой пульс учащается.
Моя. Каждый ее дюйм. Каждый гребаный кусочек.
Нет! Черт!
У меня трясется челюсть, когда я смотрю на сучку, которая украла мое будущее. Мою сестру. Мой гребаный рассудок.
Ты заплатишь за все это, маленькая Лондон.
Ухмылка растягивает ее губы, она наклоняет голову, как соплячка, какой она и является, и мне хочется оторвать ее губы от безупречного лица. Немного облажавшаяся. Кровь, которой она покрыта, никак не скрывает красоты. На самом деле все чертовски наоборот.
Вот тогда я вижу то, чего не замечал раньше, то, что блокировала ярость.
Лондон, спотыкаясь, входит в комнату, где сидим мы с братьями, все четверо уставились прямо на нее… полностью.
Блядь.
Голой.
Затем она останавливается, поднимает ногу и разводит ее, пока не оказывается широко открытой перед нами, ее ступня балансирует на краю дивана.
Я впитываю ее, рот наполняется слюной, в груди урчит при виде обнаженной киски. Затем ее рука скользит по бедру, и проводит крошечными пальчиками до самой верхушки бедра. К моей метке.
Под моей кожей вспыхивает искра, и член твердеет, язык пробегает по нижней губе, пока я наблюдаю, как она ласкает это местечко, и, черт возьми, клянусь, я чувствую ее прикосновения внутри.
Глубоко под моей плотью и костями она поглаживает чудовище там, каждым движением пальца. Ее рука поднимается выше, пальцы скользят между ног.
Раздается низкий стон, но он не мой. Он исходит рядом со мной, прорываясь сквозь похоть.
Внезапно мы начинаем двигаться. Я поворачиваюсь, и братья вскакивают со стульев, быстро увеличивая расстояние между нами, прежде чем я вырву им глаза.
Им не удается взглянуть на нее. Увидеть ее киску, которая принадлежит мне.
Я рычу в их сторону, поворачивая голову, чтобы посмотреть на источник проблемы.
‒ Лондон, ‒ бормочу я, опуская подбородок на грудь.
Затем двери позади нее распахиваются, и вбегает Сильвер.
‒ Она го… ‒ он резко останавливается при виде ее голой задницы. ‒ О черт.
‒ Да, слишком поздно, ‒ смеется Син, когда Ледженд кричит, ‒ Сильвер, беги!
Полные паники глаза Сильвера встречаются с моими, и он осторожно делает медленный шаг назад.
‒ Найт…
Губы кривятся, и я чувствую, как мой дар всплывает на поверхность. Прежде чем я осознаю это, я двигаюсь со скоростью света, его горло зажато в моей руке, а тело поднято в воздух.
Я сжимаю, раздавливая его трахею, губы раздвигаются с рычанием.
‒ Я…
Хриплый, пьяный смешок заставляет меня моргнуть, и я медленно оглядываюсь через плечо.
Сейчас она сидит на диване, ноги вытянуты по бокам в полный гребаный разворот, киска открыта и влажна.
‒ Черт! ‒ откуда-то вырывается Крид, и когда все они оказываются передо мной, я освобождаю Сильвера, которого сейчас держу лишь наполовину.
‒ В чем дело, милорд? ‒ она проводит пальцами по губкам киски. ‒ Ты не хочешь меня. Я не хочу тебя… так почему я не могу их взять? У меня всего три дырочки, но держу пари, мы можем проявить творческий подход к четвертой. Особенно с… воображением Синнера.
Я бросаюсь к ней, но ее рука быстро тянется к моей метке у нее на шее, и я замираю, ощущения захлестывают меня.
Хочу. Нуждаюсь.
Черт, я чувствую, как член окутывает ее тепло. Как будто я внутри нее здесь и сейчас.
Она снова смеется.
‒ Да, этому маленькому неприятному трюку я научилась случайно.
‒ Я убью тебя, ‒ выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, желание переполняет каждую гребаную вену, глаза прикованы к тому, как ритмично она втирает мою метку в свою атласную кожу.
Моя метка.
Моя.
Черт!
Она отхлебывает еще виски, это дерьмо в десять раз крепче того, к чему она привыкла.
‒ Держу пари, это твое любимое…
Ее пальцы, покрытые слоем возбуждения, прослеживают мой укус на бедре, и что-то стучит у меня в груди.
‒ Да, это так, верно? ‒ она опускает взгляд. ‒ Такой идеальный укус. Идеальная отметка.
  
Внезапно она хватает что-то из-за спины, громкий крик вырывается из ее груди, когда она вонзает это в центр того места, на которое я заявил свои права первым.
Я падаю на гребаные колени, остальные вокруг меня в шоке кричат.
‒ Какого хрена? ‒ Синнер дергается вперед.