Бойня у телепорта (СИ)

— Спасибо, — я вытащил нож у него из руки.
Он, похоже, не ожидал такой наглости и на мгновение опешил.
Улыбнувшись, я закрутил правый ус.
— Я решил проверить навыки метания ножей у своего товарища, но что-то пошло не так.
— Что-то пошло не так! — злобно передразнил меня капитан.
— Ну да, буквально самую малость, — улыбнулся я шире.
— Самую малость! — громко сказал Гаврилов-старший.
Я развёл руками, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться.
— Что-то пошло не так! Самую малость! — чуть не кричал капитан, оглядывая офицеров.
— Самую малость, — тут и там раздавались голоса боевых магов.
— Самую малость… — повторил Гаврилов и заржал.
Ещё мгновение — и весь лагерь просто обхохатывался, повторяя «пошло не так… самую малость».
Некоторые из бойцов смеялись до слёз.
— Ну, Минский, — капитан погрозил мне указательным пальцем, — нам повезло, что стоял купол, а маг, следивший за ним, не растерялся от случившегося. Последствия от шума, который вы учудили, могли быть очень печальными.
— Я знал, что имею дело с профессионалом.
Капитан непонимающе посмотрел на меня.
— У отличного командира бойцы все высшего разряда. Я нисколько не сомневался в компетенции ваших боевых товарищей, — немного завуалированно польстил я Гаврилову.
Тот ещё раз помахал мне указательным пальцем, показывая, что распознал лесть.
— Собирайтесь, через две минуты выдвигаемся, — он пристально посмотрел мне в глаза. — Вот ещё что, зовите меня Гавр, это позывной для членов моего отряда, — сказал он и удалился.
«Как тебе это удалось?» — раздался в голове голос реципиента.
«Учись, студент», — выдал я ему в ответ крылатую фразу из своего мира.
— Спасибо, ваше благородие, — Семён схватил меня за рукав куртки.
— А ну, хватит, — я посмотрел на него укоризненно. — Ты делал то, что я тебе сказал, а значит, последствия на мне.
Заметил на себе одобрительный взгляд Ивана и подошедших к нам подпоручика Борзых и младшего Гаврилова. А вскоре к нам присоединился штабс-капитан Иванов с двумя своими подчинёнными в звании поручиков.
«Ну вот, — я немного расстроился, — видно, не удастся мне с Семёном поговорить по душам, ну да ладно, сейчас надо сосредоточиться на предстоящей операции».
— Готовы выдвигаться? — уточнил у меня Иванов.
Я был готов, Иван так же, а вот что там с топором нашего дровосека?
— Семён? — я бросил взгляд на длинную дубовую рукоять для топора, которую тот вытачивал до этого.
— Ваше благородие, ещё буквально одну минуту, и я буду готов.
Он сразу принялся за дело: сначала отвернулся от лишних глаз, впрочем, не прячась от меня. Затем присел на корточки и плотно насадил топор на топорище, достал ветошь из-за пазухи, аккуратно вытащил из тряпицы костяной клин, который в его руках немного засветился, подсвечивая руны. Семён вставил его в топорище и на грифе топора в тот же миг тоже ненадолго зажёгся рисунок с рунами.
Семён приподнялся с колен, поглаживая свой топор и бормоча себе под нос что-то непонятное. Выпрямился во весь свой небольшой рост.
— Я готов, ваше благородие, — сказал он.
Я кивнул, ещё раз взглянул на Ивана и повернулся к штабс-капитану Иванову, что-то обсуждающему с другими бойцами группы.
— Мы готовы, — уверенно доложил я, подкручивая усы.
— Ну тогда вперёд, выдвигаемся, — сказал штабс-капитан, направляясь к выходу из купола.
Лагерь начал пустеть на глазах, его покидали организованные группы. Та, в которую попали мы с товарищами, была самая многочисленная, из восьми человек. Думаю, это из-за того, что трое в группе не обладали магией. Согласно плану Гаврилова, с которым частично по дороге ознакомил Иванов, нам отводилась в начале штурма вспомогательная роль, а затем мы должны были сопровождать колонну освобождённых заложников.
Подробности нам должны были рассказать по прибытии на место засады.
Иванов вёл нас по гребню заросшего травами и деревьями холма в сторону города Чусового, параллельно железнодорожной ветке, располагающейся в низине. Через двадцать минут мы резко повернули к большой старой пихте, одиноко стоявшей над крутым склоном.
 
Иванов вытянул вперёд левую руку с армейским перстнем-артефактом. Смело зашёл под крону, я лишь уловил небольшое голубоватое свечение. Похоже, здесь был установлен магический купол, бойцы по очереди прошли через открывшуюся в нём лазейку. Настала моя очередь, я прошёл, плотно прижав сабли к телу, ничего подозрительного не произошло.
Под деревом стоял разведчик пограничной стражи. Одним боком прислонившись к здоровенному стволу, он что-то рассматривал в бинокль между просветами в здоровых ветках.
Услышав шаги, наблюдатель даже не пошевелился, только когда бойцы уже приблизились вплотную, лениво оторвал взгляд и повернулся к ним. Начал что-то докладывать главному в группе.
Я же стоял у купола, где по слабому синеватому свечению угадывался открывшийся проход. Несколько раз прошёл туда-сюда, держа руки на гарде сабель, значит, я всё-таки могу проходить через купол, не разрушая его. Очень интересно. Почему же утром этого не получилось, и он развалился?
«Егор, — обратился ко мне реципиент, — может, хватит? Ты когда из купола выходишь, я не слышу, о чём идёт разговор, а там сейчас разведчик с Ивановым обсуждают наёмников и дружину Крупского».
«Ты прав, такие разговоры на фоне предстоящей битвы лучше не пропускать», — направился я опять в купол.
— Сколько у нас ещё времени в запасе? — спросил у разведчика штабс-капитан Иванов, уперевшись рукой в ствол пихты.
— Идут крайне медленно, думаю, как минимум плюс час к расчётному времени, — разведчик почесал свободной левой рукой здоровый горбатый нос.
Я пригляделся, куда он смотрит. С этого места открывался отличный вид на часть железнодорожного пути, оставшуюся позади. Метрах в пятистах стоял разбитый оружейный состав, к которому мы с Виктором подошли утром. Впрочем, с этого места также частично просматривался спуск, ведущий к составу. Теперь понятно, откуда пограничники нас срисовали.
— Дай мне бинокль, — я протянул правую руку к разведчику в звании поручика.
Разведчик удивлённо посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на штабс-капитана. Тот молча кивнул, немного прищурив один глаз.
Я взял увесистый армейский бинокль. Ого!
Какие у него, интересно, характеристики? Да здесь, наверное, лицо человека рассмотреть можно с расстояния в полкилометра.
«Что там?» — услышал я нетерпеливый вопрос у себя в голове.
«Да вот, оружейный состав рассматриваю, на который вышли утром».
«И чего там?»
«Раскурочен, части путей спереди, там, где был когда-то паровоз, нет, впрочем, как и самого паровоза. Вместо него здоровая воронка. Четыре вагона лежат на отсыпе перевёрнутые, шесть в отверстиях, прошиты, словно решето, хотя они явно бронированы, восемь более-менее целые стоят на путях».
«Это очень странно, Егор».
«Почему?» — поинтересовался я.
«Я пару раз оружейный поезд встречал, и в его составе было всегда как минимум два-три вагона особой брони».
«Ты хочешь сказать, что это небронированные?»
«По виду у них нехилая защита, иначе от такого взрыва, который был на месте локомотива, от состава не осталось бы и следа».
«Ты меня неправильно понял. Я имел ввиду, что кроме простой брони они имели усиление антимагическим веществом».
«Как на императорском экспрессе?»
«Ага, вот именно. Их обычно используют для перевозки особо ценных грузов».
«Значит, нам повезло, и в руки наёмников князя Крупского не попали ценные трофеи».
«Будем на это надеяться», — согласился со мной Антон.
Я продолжил описывать происходящее, но внутренний голос больше ничего не комментировал.
На параллельном пути стояло несколько открытых вагонов, на которые грузили ящики, доставаемые из раскуроченного состава. По отсыпи туда-сюда ходили группы вооружённых людей — часовые.
Километрах в двух от нас, со стороны Перми виднелся дым.