Бойня у телепорта (СИ)

Минут через пять подошёл знакомый нам подпоручик Гаврилов.
— Анатолий, как я тебя хорошо понимаю, ты всё правильно сделал, — сказал Иван, похлопав его по плечу.
Тот насторожился, посмотрел сначала на меня, потом вопросительно на Ивана.
— У меня такая же старшая сестра, своей гиперопекой просто достала. Я даже обрадовался, когда у меня дар магии не открылся, так как не придётся учиться в том же университете, что и она, — Иван искренне улыбнулся. — У тебя-то брат, тебе хорошо. А ты представь, как я себя ощущал, когда она словно мамка указывала, что и как делать.
Я прикрыл глаза рукой, слегка коснувшись пальцами лба. Идиот! Какой, в жопу сестры, Ванька. Ты что, уже всё позабыл? Ты ещё своё настоящее имя скажи и фамилию, ты же по левым документам горожанин Илья Пономарёв, уроженец города Мурома.
Убрал руку, укоризненно посмотрел на Ивана, покачивая головой. Не знаю, понял он или нет, что сейчас себя может раскрыть, но замолчал.
— Я человек покладистый, неконфликтный, — вдруг начал откровенничать Анатолий, — брат меня на шесть лет старше. Мы с ним в семье единственные мужчины, ни отца, ни дедушек, ни дядь рядом не было, вот он и стал для меня с самого детства непререкаемым авторитетом.
Иван смотрел на своего собеседника с пониманием и сочувствием. Неужели нашёл родственную душу?
— Если брат запрещал что-то делать, это было законом с самого детства, — продолжал подпоручик Пермского гарнизона. — Даже учиться пошёл туда, куда и он. Потом и при распределении устроил поближе к своему месту службы, чтобы помогать, если что.
— Понимаю, — Иван ещё раз хлопнул по плечу Анатолия.
— Да, я знаю, что надо было уже давно, ещё на распределении, решиться и не соглашаться на службу рядом с ним, но банально не хотел расстраивать брата.
К нам приблизился капитан и разговор Ивана с подпоручиком сразу прервался.
— Антон, — обратился ко мне Филипп Гаврилов, посчитав лидером нашей группы, — вы со своими спутниками люди гражданские, и я не вправе вам что-то указывать и тем более приказывать.
— Слушаю вас, капитан.
— Я знаю, что вы, как и ваши спутники, люди с очень хорошими боевыми навыками. Хочу попросить оказать помощь в операции по освобождению заложников.
— Мы можем отказаться? — вдруг вклинился в разговор Иван.
— Можете, и я, как офицер пограничной службы телепорта, должен буду предоставить бойца, который проведёт вас по безопасной дороге до Чусового, максимально избегая каких-либо конфликтов.
— Спасибо, капитан Гаврилов, очень благородно с вашей стороны даже в момент нехватки людей выделить нам человека для сопровождения, но я, — я посмотрел на Ивана и Семёна, увидел на их лицах боевой настрой и продолжил, — и мои товарищи с большой радостью окажем всю возможную помощь в операции.
Капитан улыбнулся.
— Тогда, если позволите, я вас направлю в усиление группы штабс-капитана Даниила Иванова, — он повернулся левее, указывая подбородком на пограничника, пленившего меня накануне.
— К его группе я также прикрепил часть офицеров из Пермского гарнизона: подпоручика Борзых, — капитан улыбнулся и посмотрел на своего младшего брата, — и подпоручика Гаврилова. С ними, насколько я понял, вы уже хорошо знакомы.
— Через сколько выдвигаемся? — поинтересовался я.
— Минут через пять, — сказал капитан и удалился, подбадривая бойцов перед предстоящей операцией.
— Семён, — обратился я к нашему дровосеку, — как там у тебя с рукоятью?
— Успею, ваше благородие, — ответил он мне, продолжая корпеть над держаком для топора.
— А всё же, Семён, в тебе есть какая-то южная кровь, судя по носу и глазам. Ты случаем не сакравор?
  
Глава 2
 
Девять утра. В сорока восьми километрах от города Чусового.
Семён посмотрел на меня с непониманием.
— Ваше благородие, вы о чём?
Я посмотрел на нашего дровосека. Открыв рюкзак, начал в нём шарить правой рукой.
— Лови! — я без предупреждения бросил в его сторону нож, который быстро вытащил из вещей.
Нож был им схвачен прямо в полёте за ручку. Однако уже через мгновение Семён выронил оружие и потом неловко поднял его с земли.
 
— Сакраворы — это воины, мастерски владеющие топором и ножами, я смотрю, у тебя эти два умения на высоте, — я улыбнулся Семёну. — Кто тебя обучил?
«Егор, ты что, вправду в этот бред поверил? Он же крестьянин из Новгородской губернии, какой из него сакравор? Притом они все как на подбор, под два метра и шириной с платяной шкаф, а этот не больше ста семидесяти и худой как глист, сам же говорил», — прозвучал в голове голос Антона.
«Нет, не поверил, но Семён нам явно чего-то не договаривает».
«Так развяжи ему язык, чего ты ждёшь? Возьми за шкирку и тряхани хорошенько, вот из него ответы и посыпятся, как из рога изобилия».
«Здесь надо поделикатнее. У меня на этого дровосека далеко идущие планы».
«Какие?»
«Думаю, он пригодится в предприятии по возвращению нам магии. Да и тебе в будущем такой человек будет полезен. А то, что он боец, я уверен».
«Мне?»
«Ты же вроде говорил, что собираешься свой род основать. Или уже передумал?»
«Но для чего мне Семён?» — недоумённо спросил Антон.
«Род начинается с преданных тебе людей. Я думаю, наш дровосек как раз и будет одним из таких».
«Как и Иван?»
«Думаю, да».
— Так кузнец из деревни, — Семён протянул мне нож рукояткой вперёд, — я у него подмастерьем с девяти лет был. Он меня в ножах и поднатаскал.
— Конкретнее давай, я должен знать, на что ты способен.
— Кузнец обучил меня бою на ножах, да метанию. Он до ранения военным был.
Я огляделся: в семи метрах от нас стояла лиственница, наверное, сантиметров пятнадцать в диаметре ствола. Её в лагере приспособили для хозяйственных нужд: она выполняла роль импровизированной вешалки. На её поломанных ветках тут и там висели всевозможные разгрузки, кители и другие вещи.
— Попадёшь вот в тот отрубленный сук? — я указал на сучок, повёрнутый к нам, диаметром не больше мелкой разменной монеты. На нём висел армейский рюкзак.
Семён насупился, зажмурил левый глаз и, недолго думая, отправил в дерево свой небольшой нож, закручивая его снизу. Остриё точно вошло в центр сука лезвием вверх, расколов его. Рюкзак, висевший на нём, соскользнул на лезвие, ещё какое-то время пробыл в таком положении, но острое лезвие сделало своё дело, лямка порвалась, и он с грохотом свалился на землю.
Что в нём было?
Пустые кастрюли?
Откуда такой грохот?
В лагере, битком набитым боевыми магами, повисла тишина. Все в радиусе десяти метров повернули головы в сторону шума. Тут и там появились разноцветные вспышки света от применяемых заклинаний. Засветились магические амулеты.
В сторону несчастного рюкзака полетели огненные шары, ледяные стрелы, куски земли и порывы ветра.
Через мгновение от злополучного рюкзака и вещей, висевших на дереве, осталось лишь жалкое воспоминание.
Лиственница же простояла ещё секунд пять, а потом с оглушительным треском начала заваливаться в сторону. Ствол попросту не выдержал.
Падающее дерево могло нарушить работу магического маскировочного купола, накрывающего лагерь, и тогда вся округа услышала бы грохот и увидела бы дым, идущий от подожжённого ствола.
— Держите дерево! — рявкнул капитан Гаврилов.
Воздушники подхватили дерево магией, не дав ему коснуться земли. Потом к ним присоединились маги земли, которые земляными столбами аккуратно и бесшумно опустили дерево.
Пошли шепотки от людей, которые видели, как Семён отправил в сторону лиственницы нож.
Взгляды офицеров устремились в нашу сторону.
— Упс… — невольно вырвалось у меня.
Семён, впрочем, как и Иван, сразу запрятался мне за спину.
Гаврилов-старший подошёл размашистым шагом к лежащему дереву, вытащил из него почерневший нож Семёна и уже неспешно направился ко мне.
— Ваш? — он помахал ножом, который держал за кончик лезвия.