Невеста в бегах. Гуси, грядки... герцог?! (СИ)

— Тетушка? — усмехнулась Ферро.
— Тетушка?! — разозлилась я.
— Ну, или племянница, — не поведя и бровью, тут же нашелся герцог. — Я еще не разобрался толком во вновь обретенном… родстве. Итак, — он остановился и круто развернулся к Ферро, — ваши предложения?
— Шесть серебряных, — ответила она жестким и непреклонным тоном.
— Прощайте, — кратко бросил герцог. Он снова крутанулся на пятках, ухватил меня за руку и потащил к карете.
— Пять, пять! — в панике закричала я. Калитка маячила все ближе.
— Один, — отрезал герцог. У меня глаза на лоб полезли точно, как у Анники.
— Побойтесь бога! — взмолилась я. — Ну… четыре? Я дам четыре! В самом деле, что вы…
— Два! — рявкнул неумолимый герцог.
— Три, три! — верещала я. Он как раз доволок меня до калитки и я там застряла, ухватившись рукой за ограду и как следует упершись ногами в землю. — Сердце у вас есть?!
Герцог остановился, перестал меня тащить.
Снова обернулся к Ферро.
— Три серебряных, — произнес он. — Что скажете?
— Да черт с вами, — рыкнула она.
В ее руках как по мановению волшебной палочки появилась бумага, которую она торопливо подмахнула золотым дорогим пером и протянула мне.
Но герцог и тут успел.
Перехватил ее у меня под носом!
И так и прикипел взглядом.
— Я не хочу, чтоб вместе с кротами и жуками вам продали подводные камни, дорогая тетушка, — пояснил он.
Ферро смерила меня надменным насмешливым взглядом.
— Не знала, — произнесла она, разглядывая меня с головы до ног, — что у вас может быть в родне побирушки и нищенки!
— Родню не выбирают, — ответил герцог. — А обнищать может каждый. Никогда не думали об этом?
Ферро поджала губки.
— Я — не могу, — отрезала она. И кокетливо поправила прическу.
Надо отметить, что Ферро была хороша собой.
Старше герцога — ей, наверное, минуло тридцать пять лет. Но она была цветущей женщиной, и одевалась с известным шиком, в шёлковые платья. Ее черные блестящие волосы были красиво уложены волнами и казались лакированными. Лицо напудрено и нарумянено до состояния персиковой нежности. Губы подкрашены вызывающе-алой помадой. А на голове все та же неизменная широкополая шляпа.
Не знаю, ей-богу, почему герцог упирался.
Ну, в самом деле, не из-за ее возраста же!
Ферро была хороша и эффектна. И герцогиней она была бы красивой. Надменной, далекой, холодноватой.
Но за всем этим шикарным фасадом было что-то такое мелкое, мелочное и неприятное, как колющая глаз соринка.
«Лавочница», — вертелось у меня на языке.
Наверное, и герцог думал точно так же.
— «Причитается все, что находится на участке», — прочел герцог. — Да, честный договор, хорошо составлен. Можно смело подписывать!
— Я не зря плачу деньги юристам! — огрызнулась Ферро.
Я трясущимися руками взяла ее перо и вывела свою подпись на бумаге.
Вторую копию договора герцог тоже придирчиво прочел, прежде чем дать мне на подпись.
— Теперь деньги, — скомандовал он.
Я сунула руку в карман и там нащупала три серебряных монеты.
Протянула их Ферро, и та с отвратительной жадностью профессионального нищего выхватила у меня серебро.
— Добро пожаловать в ваши новые апартаменты, ваша светлость, — издеваясь, произнесла она. — Эй, девчонка! Пошла вон отсюда, твой участок продан.
Анника гулко сглотнула и сделала нерешительный шажок в сторону калитки.
Петрович из ее узелка помалкивал.
Только вертел головой да косился на меня.
— Нет! — воскликнула я. — Теперь я решаю, кто здесь будет жить! Она остается! Нужна же мне горничная, в самом деле!
Ферро мигом все поняла.
Если вначале она поверила в игру герцога, то только потому, что я сама в нее поверила и была искренне потрясена и растерянна.
Но не теперь.
Теперь-то ей стала ясна истинная причина его интереса к этой сделке.
— Сговорились, — с ненавистью прошипела Ферро, по очереди разглядывая нас троих горящими глазами.
Герцог беспечно пожал плечами.
— Вы сами виноваты. Это ваша жадность помешала вам вовремя рассмотреть наше небольшое представление, — ответил он. — Одна из тех черт, которые мне в вас не нравятся. Видя деньги, вы теряете разум и забываете все подряд.
 
— Не замечала за вами прежде тягу к молоденьки нищенкам, — просопела Ферро злобно, ревниво осматривая меня. Она действительно не понимала, что он во мне нашел, отчего помогает. — Это какая-то благотворительная акция? «Помоги юродивой»?
— Вам дали честную цену, — игнорировав все выпады в мою сторону, ответил герцог. — Чем вы недовольны?
Ферро не ответила.
Яростно фыркнув, не попрощавшись, она вылетела в калитку и громко ею хлопнула.
А герцог обернулся ко мне.
— Ну-у, — протянул он, — кажется, вы получили, что хотели. Не удостоите ли меня наградой? Все-таки, я помогал.
— Наградой? — пробормотала я растерянно. — Но что я могу предложить герцогу?..
— Поцелуй, разумеется. Один маленький поцелуй!
  
Глава 21
 
— Что?! —потрясенно переспросила я. — Поцелуй?
Я стояла перед ним в нелепом наряде, с распухшим отечным лицом, а он… выпрашивал у меня поцелуй?
Сердце ухнуло в пропасть.
Мне показалось, что я сейчас задохнусь от волнения.
— А разве я не заслужил? — весело спросил герцог.
Позади меня восторженно ахнула Анника.
А я залилась стыдливым румянцем.
— Но я не могу, — в отчаянии пробормотала я, отступая от герцога. — Простите, но…
На его лице отразилось изумление и какая-то настороженность.
— Что такое? — осторожно спросил он, прекратив улыбаться. — Вы… несвободны?
Я залилась слезами и затрясла головой. Рыдания сжимали мне горло, я и слова не могла вымолвить.
Да и к чему слова?
Разве сам он не понимал, что я не в том виде, не в том положении, чтобы целоваться?!
На самом деле, я втайне мечтала о поцелуе. Но не так, не так!
Все должно быть прилично, и мы должны быть на равных.
А я сейчас похожа на клоуна с отекшими глазами!
Для герцога этот поцелуй будет просто маленьким смешным эпизодом. Логическим завершением его проделки над госпожой Ферро.
Но не романтическим событием, которое он запомнит надолго.
Вероятно, этот поцелуй войдет в коллекцию его шуток, о которых герцог и не вспоминает на следующий день.
— Болван! — вдруг не выдержал Петрович. Он вдруг задрыгался в узелке Анники, прорываясь на свободу, дико закудахтал. — Кто же так ухаживает?! Ни разу не имел дела с девицами? Она же не накрашена!
От этого грубого мужского вопля из уст — то есть, из клюва, — крохотной курочки герцог аж вздрогнул.
А Петрович, вырвавшись на свободу, встряхнулся, шелестя остатками перьев и новыми, отрастающими, громко, по-разбойничьи свистнул, подзывая гусят, и агрессивно уставился на герцога.
— Целоваться вздумал?! — выкрикнул Петрович. — Шуточки шутить?! Над девчонкой посмеяться решил, да?
О том, что совсем недавно он сам надо мной шутил, и шутки его были более чем обидные, Петрович благополучно забыл.
Что взять с курицы. Памяти на пять минут!
Анника первая вышла из ступора и сообразила, ухватила Петровича поперек туловища и зажала ему клюв.
Но в него словно демон вселился.
Он дрыгал ногами, вертел головой, стараясь высвободить сквернословящий рот, и злобно таращил глаза.
— Пустите меня! Я ему сейчас покажу! — бубнил он, выворачивая клюв из цепких рук Анники.
Тут от ступора отошел и герцог.
— А! — произнес он, отступая. — Понимаю.
Он оглядел меня так, словно видел впервые.
И мне стало в два раза стыднее.
Наверное, до сих пор ему в голову не приходило, что я как-то не так одета.
В своих шалостях он не замечал таких деталей.
А теперь вот увидел.
— Прошу меня простить, — вежливо сказал он, церемонно поклонившись. — Я слишком бестактен. Еще раз прошу меня извинить!