Афганский рубеж 4 (СИ)

Оглянулся по сторонам. Похоже, что меня приволокли к подножью горного хребта, на который мы так тяжело карабкались с Петрухой.
Узнать бы судьбу моего оператора. Тварь Евич выстрелил в него почти в упор. И куда он свалился, я так и не увидел. Надеюсь, он жив и сможет выкарабкаться.
Рядом несколько машин различных марок. От британских внедорожников до японских пикапов.
Вокруг машин мечутся духи, ругая друг друга и загружая в кузов тела убитых.
  
Со мной рядом помимо темнокожего стояли ещё несколько человек в серьёзной экипировке. Разговаривали на английском, через слово употребляя нецензурную брань в отношении места, где они сейчас находятся.
— Опять эта пустыня. В Южной Америке полно работы. И девки там симпатичнее. Здесь же у них лица закрыты, прелести не рассмотришь.
— А тебе лишь бы посмотреть! — громко смеялся один из бойцов, попивая из фляги.
— Ну и потрогать.
Со стороны хребта послышались шаги и громкие разговоры на местном языке. Через минуту спустились ещё несколько человек.
Впереди шёл душман в чалме, светлой одежде, коричневой жилетке и с автоматами наперевес. Он что-то быстро объяснял идущему рядом с ним бойцу в панаме, футболке с коротким рукавом и штанах цвета пустынный камуфляж.
Боец, выслушав душмана, что-то быстро объяснил ему, сказав буквально две фразы. Голос его, как мне показалось, звучал как у маньяка, разговаривающего с жертвой в последние секунды жизни.
Похоже, что духу показалось так же. Более он ничего не говорил и повернулся ко мне.
— Ну а теперь ты, товарищ, — с больши́м акцентом на русском языке произнёс боец и подошёл ко мне.
Присев на корточки, он внимательно меня осмотрел. Никогда не видел людей с таким добрым и одновременно звериным взглядом. Лицо у этого бойца было таким, что ему впору играть в Голливуде. Голубые глаза, точёные скулы и смуглая кожа.
Но почему-то от этого человека буквально пахнет смертью.
— Рад познакомиться, — улыбнулся красавчик.
На тыльной стороне правой ладони заметил татуировку. Рисунок ничем не примечателен — гора и несколько звёзд вокруг. Похоже на заставку какой-то кинокомпании, только у основания горы в готическом стиле наколоты английские буквы B, R и I.
— Я вас даже не знаю. Да и знать не хочу, — проговорил я, не сводя с него глаз.
— Меня зовут Патрик. Люблю расчленять трупы. И да, это совершенно ненормально, — буднично ответил мне боец.
Ну точно маньяк. Либо хочет как-то запугать, либо получает эстетическое удовольствие от общения с пленным.
— Извини, но не разделяю твоего… хобби.
Патрик улыбнулся и дал команду, чтобы меня подняли. Двое бойцов поставили меня на ноги, а сам маньяк продолжил беседу.
— Ты удивлён, что видишь здесь американцев?
— Нисколько. Вы же любите лезть в каждую дырку своим длинным и любопытным носом. Причём, если вас никто не просит, вы это делаете ещё с большим рвением.
Патрик расхохотался так, что душманы замолчали и остановились. Радостный порыв подхватили и подчинённые.
— А знаешь, я с тобой даже соглашусь. С одной поправкой — у нас везде есть денежные интересы.
— Звучит как девиз проституток, — посмеялся я.
Патрик оскалился, а вот его бойцы напряглись. Кто-то даже крикнул, что меня надо за такую дерзость убить.
Сомневаюсь, что передо мной обычный вояка или боец специального подразделения. Видимо эти ребята являются членами какой-то частной военной компании. В эти годы их бизнес начинал набирать обороты.
— А ты смелый парень. К чему это сравнение с женщинами лёгкого поведения?
— К тому, что если я тебе заплачу 100 рублей, будешь воевать за меня?
— Вряд ли. За такие деньги даже срать рядом не сяду.
— Что и требовалось доказать. Осталось договориться о цене. И чем же ты отличаешься от проститутки? — спросил я.
Патрик встал и захлопал в ладоши. Меня его аплодисменты не очень радуют.
— Давай к делу, ковбой. Ты меня повеселил, а значит, я дам тебе шанс. Кое-кто хотел бы с тобой поговорить. Есть пара предложений, которые тебя заинтересуют. Что скажешь?
Однозначно сдадут меня представителям ЦРУ. Те, в свою очередь, будут вербовать, с целью представить как добровольного перебежчика. Если живой Евич, то сразу двоих.
Пообещают золотые горы, сладкую жизнь и безбедную старость. Вот только к предателям отношение во все времена было как к шакалам. На любой стороне.
— Нет, не хочу. Мне это не интересно…
— Хочешь, — подошёл ко мне Патрик и похлопал по щеке. — Я по твоему взгляду это вижу.
Патрик как-то обречённо вздохнул, снял панаму и вытер лицо от пота. Он отошёл от меня и присел на камень.
Тут с горы спустились ещё несколько человек. С ними появился и Евич. С помощью других иностранных бойцов от тяжело спускался с горы, еле-еле ворочая языком. Английский язык у него был очень неплохой.
— Зачем вы его оставили? — едва связывая слова, говорил Андрей.
— Нам Патрик приказал. Одним русским больше будет, — ответил ему один из бойцов.
Евич спустился и посмотрел на меня. В его глазах появилась та самая звериная ярость, с которой он смотрел на меня во время поединка. А ведь ещё недавно Андрей мной даже восхищался.
— Видишь этого человека? — показал Патрик на Евича. — Он получит свои деньги и будет жить долго и счастливо. А ты сдохнешь в яме. Вонючей, выгребной яме, — посмеялся Патрик, посмотрев на меня.
В этот момент он должен взять паузу и дождаться, когда я пойду на контакт. Стандартный ход с его стороны во время вербовки, когда предлагают «соломинку» для выживания.
— Деньги получит, а вот вертолёта вам всё равно не видать, — ответил я.
— Тварь! — воскликнул Евич и бросился на меня, но его тут же остановили.
Тем не менее он подошёл ко мне близко. Сейчас бы вмазать ему. Да так, чтоб свалился и прыгал на заднице несколько метров.
Патрик поднялся с камня и надел панаму.
— Андрей, говори что хотел и поехали, — произнёс он.
Евич сплюнул, потёр разбитый нос и подошёл ко мне ещё ближе.
— Из-за тебя погиб Щетов, а я потерял деньги. Ведь ты мог спокойно не лететь сегодня, и всё бы прошло тихо. Продолжал бы служить грёбаной стране. Идеалы коммунизма! Родина! Отечество! — начал возмущаться Евич, но я его не стал дальше слушать.
Кулак уже был наготове, поэтому удар не заставил себя ждать. Мощно пробил ему в висок. Евич на ногах не удержался и упал на землю.
— Значит, ты уже всё решил. Где второй пилот? — спросил Патрик у одного из подчинённых.
При этих словах из-за спин остальных американцев ко мне подвели Петруху. Раненного, в крови и испачканного в песке. Мой товарищ держался из последних сил. Быстро осмотрев его, я увидел рану в районе плеча. Похоже, что пуля его только задела.
— Вертолёт нам действительно не видать. И это плохо. Но и вам будет несладко в плену у этих джентльменов. Счастливо оставаться, товарищи! — попрощался с нами Патрик и пошёл в сторону машины вместе с бойцами.
Евичу помогли подняться, и он пошёл следом.
— Дружище, ты как? — спросил я, осматривая Петруху.
— Рану жжёт. Как будто тыкают огромным количеством крошечных иголок, — сказал он.
В этот момент прозвучал автомобильный сигнал, и несколько английских внедорожников устремились по грунтовой дороге на юг. К нам же быстро приближались душманы.
Нас схватили и затолкали в пикап. Тычки автоматами я уже и перестал замечать. Казаков же изнывал от боли, но смог сесть самостоятельно. Вокруг нас сели четверо духов и, как только кузов закрыли, пикап рванул на восток. В какой нас кишлак везут, я пока смутно понимал.
Колонной из трёх машин мчали по песчаной дороге, поднимая пыль за собой. Сидеть в кузове было совсем неудобно. Пол нагрелся от солнца, а само светило припекало голову всё сильнее. Ещё и рана на голове и порез на руке саднили. Петрухе было ещё хуже.
— Американцы тебе что-то предлагали? — спросил Петруха у меня, когда мы начали проезжать один высохший солончак за другим.