Мой дикий сводный (СИ)

– Ага, а ты закроешь меня снаружи. – усмехаюсь.
Мир оборачивается ко мне и скрещивает руки на груди.
– Ведро принести?
Хмурюсь и, включив фонарик и сжимая лопату, обхожу его и спускаюсь с крыльца. Заворачиваю за дом.
Где-то же здесь должен быть деревенский туалет. Ну, такой, маленький домик.
– Ты куда пошла? – заглядывает сводный за угол.
  
– Искать туалет, – бурчу, повернувшись к нему.
– С дуба рухнула что ли? Тут везде туалет. – разводит он руками в стороны и ногой раскидывает сугроб, очищая маленькую площадку от снега. – Вот, пожалуйста.
– Издеваешься? – смотрю на него.
– Я? Это ты с ума сходишь. Провалишься ночью в дыру какую-нибудь, я тебя не буду вытаскивать.
Да, перспектива, конечно, так себе. Вздохнув, возвращаюсь обратно и смотрю на очищенное от снега место. Мирон, хмыкнув, отворачивается и, запихнув руки в карманы штанов, смотрит куда-то вдаль.
– Отойди, – прошу его.
Слышу, как он тихо цокает языком и уходит в сторону крыльца. Озираюсь по сторонам и очень-очень быстро стягиваю с себя штаны. Живот даже ноет от того, что слишком долго терпела.
Внезапно над головой вспыхивает яркий свет и тут же погасает.
– Ой, – слышу с крыльца. – Извиняюсь. Зато я нашел выключатель наружного освещения.
Притаптываю ногой снег, чтобы скрыть свои следы, потому что чувствую себя не уютно. Мне не хочется, чтобы мой сводный кошмар потом усмехался надо мной и сравнивал с собакой.
Возвращаюсь обратно почти бегом.
Неуютно. Тревожно.
– Все? – хмыкает Мирон и уходит вместо меня за угол.
– Тебя… покараулить? – уточняю я ему вслед, отставляя лопату в угол между домом и крыльцом.
– Можешь подержать, – доносится смешок. Поджимаю губы и ухожу внутрь.
За печкой я видела шкаф. Возможно, там есть какие-то одеяла? Подушки. Хоть что-нибудь. В доме все еще ощутимо холодно.
Слышу, как скрипят полы и шоркает по дереву дверной засов. Открываю шкаф и с радостью нахожу там подушку с одеялом. Иду обратно в комнату, где Мирон уже разбирает диван. Под ним тоже лежит подушка и простыня, но одеяла нет.
– Хм, – смотрит он на то, как я прижимаю мою добычу к груди. – По-моему, это судьба.
– Ага, разбежался, – усмехаюсь.
– Тогда спи на кресле, – он кидает подушку на диван и заваливается спиной ко мне, укрывается тонким пледом кое-как. – И свет выключи.
Стою и смотрю на него. Лежит на диване в куртке и ботинках, поджав ноги, потому что с трудом умещается в длину. Перевожу взгляд на кресла. В принципе, они довольно большие и массивные. Можно попробовать из них что-нибудь соорудить.
Выдвигаю одно, с усилием дергаю на себя. Оно с громким дребезжанием скребет по деревянному полу и поддается с большим трудом. Пыхчу, тяну на себя второе. Сводный же принципиально даже не шевельнулся на мои перестановки.
Далеко отодвинуть от окон не могу, но кое-как стыкую их между собой. Получается небольшая люлька. Устало выдыхаю, выключаю свет и трусцой бегу к своей импровизированной кровати.
Запрыгиваю, тут же укрываясь одеялом по шею, и смотрю в потолок. Страшно, аж поджилки трясутся. Не могу уснуть. Разные мысли лезут в голову.
А вдруг начнется пожар? Одеяло и подушка какие-то влажные и пахнут сыростью. Места мало и ногам не удобно. В окна вижу черные ветки деревьев и снежное небо. И мне ужасно неуютно.
Несмотря на то, что окна в этом доме довольно высоко, есть ощущение, что сейчас кто-нибудь заглянет в них.
Жмурюсь и с трудом вылезаю из своего убежища. Быстро задергиваю шторы и забираюсь обратно в кровать, снова укрываясь почти с головой.
Тело дрожит от того, как сильно промерзло и от того, сколько адреналина сегодня получило.
Я съеду от мамы и отчима сразу, как только мы выберемся отсюда. Уже давно было пора. А с таким воспитателем и подавно.
Прислушиваюсь к звукам.
Мы с Мироном тут одни. Но дом поскрипывает и потрескивает, будто живет своей жизнью. Возможно, это из-за того, что он прогревается. А может в нем много кто… живет. Я вспоминаю про крыс и укрываюсь сильнее. Они же переносчики кучи болезней. Лишь бы не напали.
Веки потихоньку начинают тяжелеть, но сквозь утопающее в темноте сознание я слышу какой-то странный звук. Будто кто-то медленно, то и дело останавливаясь, скребет по стене... снаружи дома.
  
11. Забава 
 
Распахиваю глаза и прислушиваюсь. Тишина. Только закрываюсь одеялом, как снова слышу протяжный скрежет и глухой звук. Кровь холодеет в жилах и я подскакиваю на кровати, моментально просыпаясь. За доли секунды оказываюсь возле Мирона.
– Блин! – вздрагивает он, когда я переваливаюсь через него. – Поаккуратнее нельзя?
Сонно что-то еще буркнув, отворачивается.
– Мирон, – зову шепотом и термушу его за плечо. – На улице кто-то есть.
– Мне его внутрь позвать? – зевает он, не оборачиваясь. – Успокойся, какой-нибудь зайчик.
– Какой зайчик? – стону и снова трясу его. – Оно скребет по стене и громыхает там.
– Ну, хорошо. – разворачивается сводный на спину и смотрит на меня. – Допустим, это волк. И? Дверь закрыта, никто не заберется.
– Нет! – выдыхаю шепотом. – Оно скребло высоко, на уровне окон.
– Ты замеряла, что ли? – хмыкает он. – Ну, допустим. И кто это? Твои предположения?
Пожимаю плечами. Мне кажется, это какой-нибудь монстр. Страшный, который заберется в окно и сожрет нас. Но, не озвучивать же Мирону этот бред?
– А вдруг это какие-нибудь воры?
– За ржавым молотком из леса пришли, – усмехается он, снова отворачиваясь на бок. – Спи.
Вздохнув, обхватываю колени руками и медитирую на окна. Если мелькнет какая-нибудь тень, я снова разбужу Мирона. У него есть пистолет, он сможет отбиться.
Упираюсь подбородком в ноги и протяжно зеваю. Глаза начинают слипаться, но я борюсь со сном, то и дело вздрагивая и поднимая голову.
– Да ложись ты уже, я тебя ото всех спасу, – слышу будто сквозь вату и проваливаюсь в темноту.
Открываю глаза и первые секунды не понимаю, где я. Потом память стремительно возвращается и я скашиваю взгляд в бок.
Я лежу в объятиях сводного брата. Он крепко спит, закинув на меня руку и ногу, и обжигая мою щеку горячим дыханием. Мы накрыты моим одеялом, а вместо подушки я использую вторую руку Мирона.
В доме прохладно. В комнате полумрак, но уже все отчетливо видно. И я разглядываю его, спящего, лежащего слишком близко ко мне. Не знаю, за что заносчивым высокомерным гадам достается такая внешность. Было бы гораздо честнее, если бы доброму человеку доставалась красота, а злому наоборот. Идешь по улице и сразу понятно: вот этот – святой человек, а этот где-то накосячил в жизни.
Но отрицать то, что Мирон – красивый, я не могу. Я, помню, знатно растерялась, когда увидела его в нашу первую встречу. Он вообще не похож на бандита. Вот на богатенького мажора – да. Удивил вчера, что у отца денег не берет. Хотя, может, врет просто.
Аккуратно шевелюсь под его объятиями, чтобы размять затекшие мышцы, и тут же чувствую, как его пах напрягается.
Замираю, краснея. В принципе, понимаю, что он спит и это просто физиология, но все равно жутко неудобно.
Стараясь как можно меньше его тревожить, приподнимаю тяжелую руку, обвивающую мою талию, и отворачиваюсь на бок. Не успеваю толком отстраниться, как Мирон притягивает меня обратно, впечатывая спиной в грудь, а ягодицами в налитый бугор. Выдыхаю, переставая дышать.
  
Мирон еще как специально толкается бедрами вперед, потираясь своим членом об меня, а потом снова замирает и я слышу над ухом его размеренное сопение. Неловкий момент.
Чувствую, как сердце колотится в груди. Но лежу, сжав ноги, и не шевелюсь. Я не знаю, что для меня сейчас страшнее: лежать в таком положении или сбежать и показать, что он меня смущает.