Мой дикий сводный (СИ)

Кажется, я стону.
Короткими хриплыми криками заставляю его добивать меня жестче и быстрее. Наконец, мое тело сводит мощной судорогой. Я несколько секунд сокращаюсь все сильнее и сильнее, чтобы потом внезапно ослабнуть и без сил рухнуть на жалобно скрипнувший диван. Мирон едва успевает придержать мою голову, чтобы я не треснулась затылком об деревянный подлокотник.
  
То ли в комнате стало темнее, то ли я на какие-то секунды провалилась в небытие, но прихожу в себя от того, что Мирон хватается за резинку моих штанов и резким движением стягивает их вниз, оставляя меня полностью обнаженной перед собой.
– Мирон, – испуганно сжимаю ноги, когда он разводит мои колени в стороны и нависает сверху.
– Не бойся, я буду нежным, – шепчет он мне на ухо, снова расталкивая мои ноги коленом.
– Мирон, нет! – хватаюсь за его шею и пытаюсь хоть как-то отдалиться от его бедер. – Я девственница!
  
25. Мирон 
 
Забава цепляется мне за шею так, что, кажется, вот-вот задушит. Ее слова не то, чтобы выбивают меня из колеи, но доходят не сразу. Замираю.
Мы остановились на самом интересном месте, поэтому мое тело бунтует и требует продолжения. Сдерживаюсь усилием воли, потому что она испуганно шепчет мне на ухо мольбы о пощаде.
– Остановись, пожалуйста, – слышу ее писк на грани с истерикой сквозь долбящий в висках пульс.
– Девственница? – уточняю еще раз на всякий случай.
Забава кивает.
Немного отстраняюсь и она тут же отпускает меня. Чувствую, как шарит рукой по дивану и натягивает на себя одеяло. Не даю ей этого сделать. Откидываю его обратно и упираюсь лбом в ее дрожащий живот. Член ноет от возбуждения, но я терплю, сжимая зубы.
Этих три долбанных ночи рядом с ней – пытка.
– Хорошо, я буду очень аккуратным, – целую ее нежную, будто полупрозрачную кожу. Еще в бане я обратил внимание на то, какая она тонкая.
Забава вся как будто из тончайшего фарфора. Похожа на коллекционную статуэтку. Кажется, только тронь – тут же останется отметина. Красивая и недоступная, она вызывает желание обладать ей.
Только когда высокомерно задирает нос, хочется ее прибить.
Забава… имя такое странное. Раньше оно меня раздражало, а теперь я его мысленно повторяю то и дело.
Да она вся с первой встречи меня раздражала, с первого взгляда. Потому что сразу было понятно – другая. Сложная. Редкая. Не похожая ни на одну, что была у меня до нее.
Разные были. Такой не было. И от этого мне еще больше хочется, чтобы она была моей.
Мне не нужна ее покладистость. Мне нравится ее огонь. Мне нравится то, как между нами искрит каждый раз. Блин, да я специально вывожу ее на эмоции, потому что она щедро осыпает меня ими, а не бегает и не вымаливает мое внимание!
– Нет, Мирон, ты не понимаешь! Я не готова! – Забава пытается меня отстранить, чем еще больше заводит.
Хочу. И добьюсь.
– О, нет, – начинает она елозить и пытаться выбраться из моих рук, когда я опускаюсь поцелуями ниже пупка. – Прекрати!
– Расслабься, – усмехаюсь, упрямо целуя ее еще ниже, снова и снова. – Тебе понравится.
Забава начинает дрыгать ногами и больно попадает мне в плечо. Морщусь.
– Ты, дикая! – немного отстраняюсь и придерживаю ее за щиколотки. – Ты в монастыре что ли жила?
Молчит. Хмурюсь и вдруг понимаю, что, походу, попал.
Со вздохом ложусь рядом. Забава пытается откатиться от меня, но я притягиваю ее обратно, обнимаю.
– Ты хочешь сказать, что вот все то, что между нами только что произошло… у тебя впервые?
Немного помедлив, она кивает.
– То есть, ты своего парня на голодном пайке держала? – усмехаюсь, а сам то и дело то прижимаю ее к себе, чтобы снова чувствовать прикосновение кожи к кожи.
Тащусь от того, как ее торчащие соски трутся об меня.
– Мы целовались, – отзывается она тихо, а я не могу сдержаться и начинаю ржать.
Забава обиженно пыхтит и выкручивается из моих объятий. Хватает подушку и пытается меня ей ударить.
– Пощади, – уворачиваюсь и снова заваливаю строптивую девчонку на спину.
Вжимаю ее руки в диван, переплетая наши пальцы. Слышу рваное дыхание. В тусклом свете вижу, как часто вздымается ее грудь. Ловлю губами сладкие горошины сосков, играю с ними по очереди.
– Мирон! – рычит Забава, выгибаясь и пытаясь вывернуться. – Прекрати!
– А то что? Кончишь опять? – поднимаюсь к ее губам, настойчиво разжимаю их языком и проникаю внутрь.
Забава первые секунды сопротивляется, а потом обмякает и поддается.
– Иди ко мне, – переворачиваюсь на спину и сажаю ее сверху.
Она смешно пищит, напарываясь бедрами на мой стояк, пытается сбежать, но я ловлю ее и снова сажаю сверху себе на пресс.
– Да стой ты. – усмехаюсь, придерживая ее. – Не бойся.
– Я не боюсь, – вскидывается она и хлопает меня ладонью по груди. – Я не хочу!
– Ага, конечно, – глажу ее бедра и скольжу ладонями вверх по талии, перебираюсь пальцами по ребрам на спину и притягиваю Забаву к себе на грудь. – Так не хочешь, что я весь мокрый от твоей смазки.
– Пусти меня, – шипит она, всматриваясь в темноте в мое лицо. – Я. Не. Хочу.
– Ага, кончила, а теперь “не хочу”, хитрая. – сердито шепчу ей в ответ, поглаживая ее спину вдоль позвоночника и с удовольствием ощущая, как под пальцами расползаются мурашки. – А я-то хочу. Не отпущу тебя, пока не кончу. А как это произойдет, решай сама.
  
26. Забава 
 
– Да я тебя ни о чем не просила! – возмущаюсь, пытаясь выскользнуть из его объятий.
– А меня не надо просить. – усмехается Мирон, удерживая меня от побега. – Ты текла мне на пальцы.
– Боже, – выдыхаю, краснея до кончиков волос, кажется. Хорошо, что темно. – Это всего лишь физическая реакция тела на раздражитель.
– Раздражитель? – фыркает Мирон, сжимая мои ягодицы и сдвигая меня ближе к торчащему, как маяк, члену.
Всеми силами пытаюсь отстраниться.
– В таком случае, ты тоже раздражитель. И мое тело пиздец, как на тебя реагирует!
– Прекрати, – рычу.
– Я же сказал: не отпущу, пока не кончу.
– Тогда подрочи, – бью его по груди, но Мирон лишь перехватывает мою руку и дергает за нее так, что я падаю на него снова.
– Да запросто, – ухмыляется он мне в губы. – Но с условием, что ты будешь смотреть.
– Нет! – возмущаюсь, но он тут же затыкает мой рот очередным поцелуем. Не замечаю, как уже оказываюсь на боку.
Мирон тянет мою руку вниз и кладет ее на член. Пытаюсь одернуть ладонь, но он лишь сильнее сжимает ее своей вокруг напряженного ствола и шипит, не скрывая удовольствия.
– Мирон, – хрипло шепчу от того, что голос садится, – прекрати немедленно.
– А то что? – с вызовом усмехается он, кусая меня за подбородок. – Боишься, захочется продолжения?
– Боюсь, оторву, – фыркаю.
– Попробуй.
Сжимаю сильнее его горячий толстый ствол.
Вдоль позвоночника пробивает горячей волной, которая собирается мурашками в области поясницы и перетекает в горячий спазм внизу живота.
Гладкая нежная кожа под пальцами бугрится венами и легко скользит в ладони.
Мирон возбужденно выдыхает и втягивает воздух сквозь зубы, толкаясь в мою руку.
– Умничка, – прижимает он меня к себе крепче. – Уверен, ты такая же тесная внутри.
– Мирон, – всхлипываю от того, что мое тело предательски сжимается от его пошлых словечек.
  
– Хочу тебя, – хрипло шепчет он мне в волосы, шумно выдыхая и все быстрее толкаясь в мою руку.
Утыкаюсь лбом в его шею и закусываю губу. Жадно вдыхаю аромат его кожи. Он безумно приятно пахнет.