Проклятый Лекарь (СИ)

— Что с вами? — мой голос прозвучал в гулкой тишине ванной комнаты слишком громко.
Она вздрогнула, словно выходя из глубокого транса. Её пустой взгляд сфокусировался на мне, и в нём мелькнуло узнавание, смешанное с растерянностью.
— А, это вы? Уже пришли… — её голос был слабым и дезориентированным. — А я тут… задумалась.
— Понимаю, — я не стал расспрашивать. Сейчас это было неважно. — Вам нужно подняться. Я осмотрю рану и вколю антибиотик.
  
— Укол? — она напряглась. — Куда?
— В ягодичную мышцу.
— В попу? Нет! — в её голосе прозвучали почти детские, капризные нотки. — Это же больно!
Я усмехнулся.
— Вы серьёзно? Вас вчера чуть не убили, а вы боитесь укола? Зачем тогда было оставаться у меня и принимать помощь, если вам так наплевать на собственную жизнь?
Она насупилась, её губы сжались в тонкую, прямую линию. Но возразить было нечего. Моя холодная логика попала точно в цель. Она молча кивнула.
В комнате, при свете тусклой настольной лампы, она остановилась.
— Оголять… ягодицы… перед незнакомым мужчиной. Я к такому не привыкла.
— Сейчас я в первую очередь врач, — я начал готовить шприц и ампулу. — А потом уже всё остальное. Поверьте, я видел столько… анатомического материала, что вам вряд ли удастся меня чем-то удивить.
Она послушно повернулась и, чуть помедлив, спустила облегающие штаны до середины бёдер.
Передо мной предстала картина, далёкая от медицинских атласов. Аккуратная, аппетитная, с двумя милыми ямочками.
В этом мире я, может, и врач. Но в прошлой жизни я был некромантом. И просто мужчиной. И как мужчина, я был весьма доволен увиденным.
Я набрал антибиотик в шприц, глядя как она нервно переминается с ноги на ногу.
— Хватит пялиться! — не выдержала она.
— Я не пялюсь, — мой голос был ровным и спокойным. — Я выбираю место для укола. Мышца должна быть расслаблена. А если будете и дальше возмущаться и напрягаться, я поставлю укол так, что до конца недели сидеть вы сможете только наклонившись вправо.
И в тот же миг, когда она открыла рот для нового возражения, я сделал укол. Быстро, точно и безболезненно.
— Всё. Можете одеваться.
— Как… всё? Уже? — она удивлённо обернулась.
— Да, — я убрал шприц в мусор.
Аглая медленно натянула штаны, её лицо выражало крайнее изумление.
— Но… я ничего не почувствовала. Совсем. Впервые в жизни мне так незаметно поставили укол. У вас… золотые руки, доктор. Кстати, как вас зовут?
Это не руки, дорогая. Это пятьсот лет некромантской практики и идеальное знание анатомии.
— Святослав Пирогов, — ответил я вслух.
Я дал ей выпить таблетку обезболивающего и стакан воды.
— Садитесь, — я кивнул на раскладушку.
Сам я прошёл к старому, но удобному креслу в углу комнаты, сел и небрежно закинул ногу на ногу.
Она послушно села на самый краешек раскладушки, держа спину неестественно прямо.
— Итак, Аглая Ливенталь. Что дочь графа забыла в руках уличных бандитов с пулевым ранением, которое они ей не наносили? — спросил я.
Она нахмурилась. Маска уязвимости исчезла, сменившись холодной отстранённостью.
— Я сама не понимаю, как это вышло.
— Давайте попробуем позвонить вашему отцу. Он, наверное, с ума сходит от беспокойства.
— Не надо! — её отказ был резким и окончательным. — Я не хочу иметь с ним ничего общего.
— То есть вы сбежали из дома, — я констатировал очевидный факт. — Шатались по ночным улицам, привлекли не то внимание и попали сначала в перестрелку, а потом в лапы к «Чёрным Псам». Логично.
— Нет, — она дёрнула плечиком. — Всё не так.
Нюхль, до этого сидевший смирно, дёрнул меня за штанину. Когда я посмотрел вниз, он указал когтем на Аглаю, а потом демонстративно провёл второй лапой по своему несуществующему горлу — классический жест «врёт».
— Да-да, я вижу, что она врёт. Спасибо, костяшкин, — сказал я ему мысленно. И я попал в точку. Но наседать сейчас — бессмысленно. Она слишком упряма. Придёт время, и она расскажет всё сама. А пока… пока она может быть полезна. Хотя бы как источник информации о мире аристократов.
Ливенталь. Латышская ветвь, если не ошибаюсь. Старый, но обедневший род, бежавший сюда после последней войны. Что дочь графа Ливенталя делала в подвале у «Чёрных Псов», которые занимаются контрабандой, а не похищениями аристократов?
Хм. Или же все-таки попробовать? Надо использовать возможность, пока она прониклась ко мне.
Нет. Ждать было бессмысленно. Нужно было ковать железо, пока горячо. Сейчас она была уязвима, напугана и даже немного мне доверяла. Нужно было использовать этот момент.
— Аглая, давайте будем честны, — я внимательно посмотрел на неё. — Вы находитесь в моей квартире. Я рискую, пряча вас от всех, кто за вами гоняется. Чтобы этот риск был оправдан, мне нужно знать немного больше. Поэтому предлагаю сделку.
— Сделку? — она посмотрела на меня с недоверием.
— Да. Вы мне — один ваш секрет. А я вам — один свой. Честный обмен. Так я буду лучше понимать, с чем имею дело, а вы — с кем.
Я смотрел, как она обдумывает моё предложение. В её серых глазах боролись страх и любопытство. Я сделал ставку на второе. Женское любопытство — сила, способная сокрушать империи. Что уж говорить о защите одной упрямой аристократки.
— Хорошо, лекарь, — наконец сказала она с вызовом. — Я согласна. Спрашивайте.
Я кивнул, принимая её согласие.
— Меня не интересуют ваши семейные дрязги с отцом. Это ваше личное дело. Меня интересуют две вещи: как вы оказались в руках «Серых Волков» и откуда у вас это пулевое ранение?
В тот момент, когда я произнёс фразу «не интересуют ваши семейные дрязги с отцом», её напряжённые плечи заметно расслабились. И в эту секунду меня накрыло.
Мощная волна благодарности. Не просто тепло — жар. Поток расплавленного серебра, хлынувший в мой Сосуд. Ещё пятнадцать процентов!
Так вот в чём дело. Она боялась, что я сдам её отцу. А как только поняла, что я на её стороне, что мне плевать на её папашу-графа, она по-настоящему расслабилась и поблагодарила за спасение.
Интересная механика. Благодарность зависит не только от осознания, но и от доверия. Проклятие реагирует не просто на факт спасения, а на осознанную благодарность! Интересная, хоть и крайне неудобная механика. Сколько нюансов…
Хотя с бандитами всё равно проще. Пара порезов, пара швов — и двадцать процентов в кармане. А тут пришлось потратить кучу Живы, не спать всю ночь, выслушивать её историю, а потом ещё и ждать, пока она соизволит поблагодарить по-настоящему.
Слишком много накладных расходов. Определённо, бандиты — более выгодные клиенты.
Она вздохнула, собираясь с мыслями.
— Я была… с одним человеком. Из «Серых Волков», — она произнесла это с вызовом, глядя мне прямо в глаза. — Почему и как — это долгая история, которая вас не касается. Мы были за городом, на одной из их… дач. Просто… отдыхали.
Отдыхала. Ну конечно.
Сбежала из дома с каким-нибудь молодым главарём банды. Повеса, сорвиголова, романтика криминального мира… против воли благородного папаши. История стара как мир и скучна как прошлогодний снег.
— И вдруг всё началось, — её голос дрогнул. — Просто грохот, стрельба из-за деревьев. Какие-то люди в масках, крики… Я даже не сразу поняла, что происходит. Кто-то крикнул: «Чёрные Псы!» Мой… знакомый… толкнул меня в сторону, крикнул, чтобы я бежала к лесу. Я побежала, не оглядываясь. И тут — резкая, жгучая боль в боку, словно меня ткнули раскалённым железом. Я упала… А потом… потом я помню только, как меня кто-то грубо поднял, накинул на голову вонючий мешок, и темнота. Очнулась я уже в том подвале, привязанная к стулу.
  
Она закончила и отвернулась, обхватив себя руками, словно ей снова стало холодно.
— Ясно, — я кивнул. — Война кланов. А вы оказались между молотом и наковальней.
— Я рассказала, — она посмотрела на меня с вызовом. — Теперь ваша очередь, лекарь. Ваш секрет.
Я не стал отвечать сразу. Вместо этого я медленно встал, подошёл к окну и на мгновение посмотрел на утренний город, залитый серым светом.