Последний завет
Понятно теперь, почему он так испугался, когда она внезапно появилась на кухне. Понятно, почему поднимал с постели, будто солдата, и чуть не пинками затолкал в кабинет вместе с Джорджами. Она-то, дура, думала, что Эд заботится о ее расписании. А он просто ждал грузчиков и хотел услать ее подальше.
Мэгги наконец подняла на него глаза и тихо произнесла:
— А ведь ты хочешь уничтожить во мне все, что является мною. И повсюду расставить горшки с тем, что моим не является. Согласись, Эд, ведь я права, а?
Эдвард, надо отдать ему должное, спокойно выдержал ее взгляд. А потом почти театрально ткнул пальцем в сторону «приемной» и ледяным голосом сообщил:
— Надеюсь, ты не забыла, что тебя ждут?
С этими словами он повернулся и вышел из кухни.
Мэгги вцепилась обеими руками в барную табуретку и вновь уставилась в пол. Как же так… Почему он это сделал? Даже не спросив ее разрешения! Даже не предупредив! Неужели он действительно возненавидел ту Мэгги Костелло, которую знал до Вашингтона? И теперь стремится во что бы то ни стало вытравить из нее все, что напоминает ему о ней? Ну хорошо, он вытравит. А что останется?
Она тяжело поднялась с табуретки и направилась в «приемную», где по-прежнему обретался незнакомый щеголь. Правда, теперь тот листал уже «Атлантик мансли». Он глянул на нее снизу вверх и, натолкнувшись на сумрачный взгляд, дружески улыбнулся.
— Неприятности? Бывает…
— Ничего-ничего… — еле слышно отозвалась Мэгги, отчаянно пытаясь вызвать себя обратно к жизни. — А где ваша жена?
Тот картинно огляделся по сторонам.
— А что? Без нее не начнем?
— Нет, почему же… Как вам угодно. Вы сказали, что у вас что-то срочное… Нештатная ситуация, не так ли?
Мэгги почти пришла в себя, но теперь у нее начисто отбило память — она никак не могла вспомнить, что это за клиент, когда и по какому поводу они встречались и какая у него проблема.
— Совершенно верно.
— Расскажите, что у вас за беда.
— У меня лично, вы хотите сказать? Собственно, я не за этим… Хотя пожалуйста. Я чувствую себя будто не в своей тарелке.
— Где?
— Здесь, дома.
— Почему?
— Мне здесь все непривычно. Видите ли, я привык бывать совсем в других местах. Скажем так, не в самых веселых. Если где-то возникали проблемы, меня звали на помощь. Я приезжал и помогал. Мечтал сделать этот мир лучше.
— Не совсем понимаю. Кто вы по профессии? Врач?
— Можно и так сказать. Во всяком случае, человеческие жизни мне спасать доводилось.
Мэгги нервировала явно иносказательная манера, взятая незнакомцем.
— Хорошо. Но теперь вы вернулись домой и не можете заново привыкнуть?
— Вот именно. Настолько, что затрудняюсь уже называть это место своим домом. Я, кстати, не из Вашингтона. Но и не о нем речь. В последние два десятка лет я бывал дома лишь краткими наездами. В общей сложности не наберется и одного года. Моя стихия — дороги, вокзалы, аэропорты и гостиницы, среди которых, осмелюсь доложить, попадались настоящие клоповники!
— Ночевать в клоповнике приятнее, чем в домашней постели?
— Отнюдь. Не в этом дело. Здесь мне не хватает адреналина, душевного напряжения и сладких мурашек по коже. Творческого стресса, если хотите.
— Вы странный человек… Продолжайте.
Мэгги все еще не закончила составлять в уме реестр бесценных вещей, безвозвратно утраченных из-за Эдварда. Благодарственное письмо, написанное рукой британского премьер-министра после ее триумфа на переговорах в Косове… Фотография мужчины, которого она любила десять лет назад…
— И еще страдает мое честолюбие. Раньше меня исключительно ценили. Раньше во мне нуждались. Ставки в моей работе всегда были невероятно высоки. Теперь же… Я напоминаю себе… домохозяйку. Эта жизнь банальна и пресна, как обед язвенника.
Мэгги встретилась с ним взглядом. Странный человек. Губы его кривились в легкой улыбке — или усмешке? — глаза же смотрели твердо и холодно. Ей стало неуютно под этим взглядом.
— Расскажите подробнее о вашей работе.
— Все началось с Африки, где я впервые не по книжкам столкнулся с настоящей и весьма кровавой гражданской войной. И так получилось, что в какой-то момент я стал едва ли не единственным человеком, который мог пересекать линию фронта, не рискуя получить пулю в лоб, и доверительно общаться с представителями обеих противоборствующих сторон. Вот тогда-то ко мне обратились люди из ООН и предложили стать посредником на переговорах. И, знаете, у меня все очень здорово получилось.
Мэгги похолодела. Она уже открыла было рот, чтобы позвать Эдварда, но в последний момент что-то ее удержало.
— Со временем я заработал себе репутацию неофициального, но весьма удачливого дипломата, профессионального переговорщика. На меня вышли представители президентской администрации, у меня появилось множество заданий и множество командировок. И пошло-поехало… Кончилось все тем, что меня стали посылать во все подряд «горячие точки», где возникали какие-нибудь сложности с оформлением перемирия или мирными переговорами. Знаете, как меня прозвали? «Открывашка». Куда бы меня ни посылали, я приезжал и решал проблемы.
У Мэгги мелькнула мысль швырнуть в него чем-нибудь и, воспользовавшись его замешательством, сбежать. Но ноги не слушались, она боялась даже повернуть голову, чтобы оценить расстояние до двери. Этот человек ее гипнотизировал, как кобра.
— А что… а что было потом? — надтреснутым голосом спросила она.
— Белград, Багдад, снова Африка.
— А потом?..
— А потом я допустил большую ошибку.
— Где?
— В Африке, в Африке, в старой милой Африке.
— Кто вы такой?
— Мне кажется, вы знаете.
— Нет, не имею представления. Зачем вы пришли и что вам от меня нужно? Если через минуту у меня не будет ответов, я звоню в полицию.
— Вы прекрасно знаете, кто я такой, Мэгги. Я — это вы.
ГЛАВА 3
Вашингтон, воскресенье, 10:43
Конечно, не в первую минуту, но очень скоро Мэгги поняла: она слушает историю собственной жизни. Этот человек рассказывал ей то, что она знала лучше его самого. Ловкий трюк, ничего не скажешь… Ему было известно многое. В том числе он ясно дал понять, что в курсе и случившегося год назад.
— Имейте в виду, я пришел к вам не забавы ради.
— Но и не для того, чтобы я наставила вас на путь истинный перед разводом.
— Прежде чем развестись, сначала нужно жениться. Я не женат. У меня нет семьи. Вспомните себя саму. Моя жена — это работа.
— А что у вас за работа?
— Я тружусь на тех же людей, на которых еще не так давно трудились вы, — правительство Соединенных Штатов. Меня зовут Джуд Бонхэм.
Он протянул ей руку, но Мэгги ее даже не заметила. Она тяжело опустилась в кресло. Голова гудела. Сначала Эдвард и ящики, теперь вот это… Хорошенькое утро… Поначалу она приняла этого незнакомца за обычного психопата. О, такие попадаются, и даже не столь уж редко. Какой-нибудь недовольный ее консультациями экс-муженек, которому глаза застит жажда мести. Посидел в Интернете денек-другой, разузнал кое-что про нее — и вперед… Но это было бы слишком затейливо. Нет, этого человека прислали к Мэгги те, на кого она когда-то работала. Но зачем? Она уже год как не общалась ни с кем из президентской администрации или Госдепартамента. Сразу же после той «большой ошибки» она подала в отставку и в одночасье оборвала все связи с прежней работой. Не звонила, не писала. Будь ее воля, она вообще не вернулась бы в Штаты. Был вариант переехать к Лиз в Лондон, но… все вышло по-другому. И вот она здесь, в Вашингтоне, в самом логове… С Эдвардом…
— Кстати, отдаю вам должное. Вы не потеряли хватку.
Она подняла на него мрачные глаза.
— Да-да, это не комплимент, а констатация факта. Я не виноват, что вы позабыли закрыть дверь в кабинет.
— О чем вы?
— О Джорджах, о Кейти и Брэде, которых вы раскрутили настолько ловко, что я едва удержался от того, чтобы не зааплодировать. Классическая атакующая тактика. Вы разыграли все как по нотам: в нужный момент пригрозили предоставить их самим себе и затем, растерявшихся, тепленьких, легко положили на лопатки. Браво! Если мне не изменяет память, Клинтон поступил точно так же в Кэмп-Дэвиде. Приказал запускать движок вертолета и сделал ручкой, сказав, что не смеет больше отнимать у ребят время. И те испугались. Вы молодец, Мэгги, я вами восхищаюсь. Как только вы заняли жесткую позицию, Брэд мгновенно протрезвел и понял, что любое решение, заключенное за пределами вашего кабинета, будет заведомо хуже. Они с Кейти моментально забыли обо всех своих склоках и противоречиях и объединились против общей угрозы — страха потерять вас. Нет, серьезно — браво!