Я [ненавижу] аристо (СИ)
Пластиковый сайдинг, как на нашей больничке, тоже весь пропал. То там, то тут стены украшали лишь живописные заросли тёмно-зелёного плюща. Который я в климате Ротенбурга раньше никогда не видел в живую.
Разглядывая широкие прозрачные окна, кое-где немного заслонённые плющом, я вдруг обнаружил, что их порядок мне определённо знаком. Да точно! Вон из того мы вылезали с помощью верёвки Сатоши. А вот это, тогда, получается — медкабинет? Вроде бы потолок там виднеется такой же белый, как и был.
— Ну а всё же… — Пока мы не свернули за левую оконечность фасада, я следил за знакомым окошком, ожидая увидеть в нём Ульяну или кабалёнка. — Вдруг что-то сломается…
— Господин Технарь любую поломку починит. — При ответе старик проследил за моим взглядом. И снова хитро улыбнулся. — А ворожея — любую хворобу.
— Так уж прям и любую?
— Неприятности покрупнее, конечно, бывают — врать не стану. — Старикан философски покачал головой. И указал прямо — вдоль дорожки, по которой мы шли мимо учебного корпуса. — Вот как раз сейчас из города для Технаря пару помощников выписали — в обсерваторий. Что-то там с одним из шарниров в телескопе на последнем занятии стряслось. Если срочно не заменить — покрупнее авария может выйти… Но вы уж извиняйте, барин, деталей знать не могу. Это, малость, не по моей части.
В указанной стороне действительно показался капот фургона курьерской службы. Остальная часть машины невысоким заборчиком, окружавшим небольшое одноэтажное здание с широким куполом посередине. Построена обсерватория была всё в том же стиле, хитрым образом сочетавшим старинные мотивы с современными материалами и дизайном. Например, заборчик сверху состоял из витиеватого чугунного литья, а снизу вся эта эта ажурность была встроена в блестящий высокими отшлифованными боками бетонный бордюр.
Уложенный гранитной плиткой подъездной путь шёл к обсерватории с другой стороны от главного корпуса и исчезал где-то за ним. Видимо, въезд внутрь охраняемого периметра был специально расположен подальше от жилых помещений — чтобы не мешать ученикам шумом двигателей и видом запыленных комбинезонов черни — разнообразных водил, грузчиков и курьеров.
— Значит, Ульяна тут всех теперь лечит, а Технарь всё подряд чинит… — Приближаясь ко въезду во дворик обсерватории, я пытался получше разглядеть необычное здание. Всегда было интересно взглянуть на звёзды поближе. — А что ж тогда по твоей части, Пушкарь? Какие у тебя функции?
Прежде чем ветеран ответил, мы обошли машину и наткнулись на выпученные взгляды двух грузчиков, вытаскивающих из боковой двери фургона какую-то тяжёлую коробку. Раскрасневшиеся от натуги лица курьеров словно по команде повернулись в нашу сторону. И точно также одновременно они вдруг разжали руки.
Коробка с грохотом рухнула им под ноги. И за этот миг оба работяги синхронно выхватили из расстёгнутых комбезов короткие стволы с круглыми глушителями…
— Хлоп! — Тротуарная плитка вдруг врезала мне прямо в подбородок. А в спину словно прилетело полено. Откуда-то сверху на голову посыпалась бетонная крошка, в сопровождении частого попискивания приглушённых выстрелов…
— А вот такая у меня функция, барин… — Голос Пушкаря раздался прямо над ухом. Похоже, что он сейчас лежал сверху, придавив мою голову рукой к земле. И пока мы падали, принимая это неловкое положение, искусственная половина тела старика, похоже, приняла все те пули, которые должны были достаться мне.
Тут же ветеран оттолкнулся чёрной ногой от бордюров, перевернувшись по газону вместе со мной — дальше под защиту шлифованного бетона. Чем окончательно вытащил нас из зоны обстрела.
Перекатившись ещё чуть дальше уже без меня, старик тут же сидя развернулся и быстро вытащил чёрной рукой огромный пистолет — я даже не заметил, откуда именно. А в уцелевшей правой он зачем-то снова сжимал карманные часы на толстенной цепи.
— Головушку ниже, барин… — Искусственный глаз, уставленный в сторону невидимых отсюда противников, снова ярко горел бирюзой. — А то, неровен час, потеряете…
Глава 17
Люди из Тени
От былой неуклюжести пожилого калеки не осталось и следа.
Оставив меня под защитой бетонного ограждения, Пушкарь взвился в воздух, словно заряженная пружина. И, подлетев выше чугунной ограды, вновь развернулся к противникам чёрным боком. Огромный ствол тут же выдал в ту сторону короткую очередь, от которой у меня не только заложило уши, но и затряслось всё внутри. Как будто совсем рядом в землю ударил грозовой разряд.
Однако, судя по искрам, отлетевшим от чёрной поверхности, ответный залп был так же стремителен. И пока старик приземлялся на ноги по другую сторону ограды, поверхность его искусственных конечностей заискрила от рикошетов, а воздух наполнился визгом отлетающих пуль.
Едва коснувшись земли, ветеран снова подлетел выше человеческого роста. И на этот раз атаковал часами…
Толстая цепь мгновенно вытянулась в тонкую струну, которая с пронзительным свистом описала в воздухе несколько замысловатых восьмёрок. И там, где края этих восьмёрок пролетали рядом с фургоном, послышался резкий металлический скрежет.
После того, как дед приземлился, бой не замедлялся ни на долю секунды. И прежде чем я успел всё-таки выглянуть из-за края бордюра, опустившийся на ноги Пушкарь метнулся к машине так быстро, словно его притянуло туда мощным магнитом. Грохнув чёрным коленом в борт, он отбросил фургон к боковой ограде так, словно это была пустая картонная коробка. И когда помятый автомобиль врезался в бетон и чугунную решётку, где-то между ними раздался сдавленный хрип. А в стороны по ограде брызнуло что-то тёмное.
Часть автомобиля, однако, осталась на месте — отрезанные свистящими восьмёрками куски корпуса отвалились, но не успели упасть на землю. Чёрная рука тут же с разворота ударила по ним рукоятью пистолета, отбросив куда-то в сторону обсерватории. И сдавленный хрип послышался уже оттуда.
— Назад! — Бирюзовый глаз сверкнул на меня, едва я высунул голову сбоку от бордюра. — В укрыт…
Отлетевшая прочь от ограды машина не дала бородачу договорить, с грохотом снеся его в сторону из моего поля зрения. И в нём теперь оказался один из противников.
Быстро отлепив от ограды остальные части тела, кроме уже вытянутых вперёд рук, грузчик тоже зыркнул в мою сторону. Сквозь разорванный комбинезон у него на теле проглядывал чёрный металл. Как и сквозь сорванную с половины лица кожу.
Моментально сфокусировав на мне взгляд, противник оттолкнулся от забора. И я еле успел нырнуть обратно за бетон, когда его чёрный кулак выбил из края бордюра кусок размером с голову, засыпав меня крошкой и мелкими осколками.
Перекатившись, я едва разлепил глаза. И заметил, что грузчик уже приземляется прямо передо мной, а вторая рука занесена для нового удара.
Но отступать я привык так же непрерывно, как и атаковать. Если уж бежишь, то постоянно оглядываться в надежде на то, что противник тебя пожалел — последнее дело. И благодаря тому, что я ни на миг не замедлил свои кувырки, второй удар лишь прошил воздух и вонзился в землю
После этого противник коротко глянул в сторону и вдруг отпрыгнул от меня прочь, спиной вперёд. А тот участок газона, где он только что стоял, вспахала новая грохочущая очередь из-за забора. По пути веер крупнокалиберных пуль расколол несколько чугунных брусков и закорючек, бросив их на взрытую почву мне под ноги. И я тут же машинально схватил один из них — тот, что подлиннее.
Чёрная тень, в которую на миг превратился выпрыгнувший из-за машины Пушкарь, снова выпустила из себя длинную струну. Просвистев рядом с растрёпанным грузчиком, она на миг словно стала невидимой. Но уже в следующий миг, когда натянутый тонкий металл снова пружинисто зазвенел, противник отлетел к ограде: струна оплела его занесённое для нового удара запястье, и Пушкарь немедленно рванул это еле видимое лассо на себя.
Прижатый к решётке грузчик немедленно попытался освободить пойманное запястье, протянув за ограду вторую руку. А я, подскочив к нему, с разбега махнул обломком как хоккейной клюшкой — прямо по затылку.