Вкус к убийству. Сборник детективных произведений английских и американских писателей
— Мы можем избежать этого двумя способами, — задумчиво сказал он. — Если уменьшить дозу, которую мы даем ей…
— Я уже думала об этом, — сказала мисс Грекко.
— Или…
— Я думала и об этом, — сказала мисс Грекко.
Они раскрыли друг другу объятия с естественным автоматизмом давних любовников. Они оставались в этом положении около пяти минут, и Арнольд в паузах между поцелуями нашептывал ей что-то на ухо. Все было точно так же, как и в другие ночи их связи, подслащенной желанием, приправленной опасностью. И только одна деталь в этот раз не совпадала. Арнольд первый почувствовал это; его спина напряглась, он втянул ноздрями воздух. Глаза мисс Грекко округлились, когда она бросила взгляд поверх его плеча в направлении двери. Она издала сдавленный возглас, и Арнольд отстранился от нее, чтобы своими глазами увидеть привидение, которое бесцеремонно нарушило их близость.
Привидением была Элизабет в своем кружевном пеньюаре, с белым лицом, скелетоподобными руками на притолоке двери и глазами, тлеющими в темноте, как древесный уголь.
— Не стоит прерываться, — чуть Слышно, но с ядом в голосе произнесла она. — Продолжайте же, Арнольд.
— Элизабет, тебе не следовало спускаться сюда…
— Я не могла найти колокольчик. Этот проклятый доктор куда-то задевал его. Мне пришлось спуститься… — Она заставила себя улыбнуться; ее зубы при этом походили на крошечные копии надгробных камней. — Но я довольна, что сделала это. Мне нельзя было пропустить ни за что на свете эту очаровательную картину. Арнольд…
— О, миссис Бурдон! — всхлипнула мисс Грекко. — Вы не должны думать, что…
— Заткнись, ты! Ты мне уже осточертела! Ты все понял, Арнольд? Осточертела!
— Ты ошибаешься, Элизабет, и сама знаешь это, — решительно сказал Арнольд. — Просто мисс Грекко что-то попало в глаз…
— Я знаю, — сказала Элизабет. — Но она единственная женщина, к которой тебе больше не удастся наклониться. Я хочу, чтобы ноги ее не было в моем доме. Завтра же!
Мисс Грекко принялась умолять ее.
— Это ничего не изменит! — сказала Элизабет. — Вы уволены, мисс Грекко. Если бы Арнольд был моим слугой, а не мужем, я бы уволила и его. Но он мой муж. Вам понятно? Мой муж.
Мисс Грекко повернулась и выбежала из комнаты. Арнольд стоял, беспомощно зажав уши, не в силах слышать звук удаляющихся шагов на устланной коврами лестнице.
— Теперь ты можешь заняться мной, — сказала Элизабет устало, но торжествующе. — Ты можешь отвести меня наверх, Арнольд. А завтра ты позвонишь в бюро по найму и наведешь справки относительно замены мисс Грекко. Только в этот раз я поговорю с каждым кандидатом лично.
— Хорошо, Элизабет, — сказал Арнольд.
На следующее утро Ральф отвез мисс Грекко на станцию. Она покидала дом в том же костюме из твида, в котором приехала; украшенная перьями шляпка была низко надвинута на покрасневшие, воспаленные глаза. Она даже не оглянулась на Арнольда, который из окна гостиной наблюдал за ее отъездом с выражением отчаяния и бессилия. От него уходило нечто большее, чем просто любовница, от него уходило его спасение. Когда он увидел, как мисс Грекко уселась на переднее сиденье, он уже знал, что ее притягательность только отчасти была романтичной; что ее поддержка и понимание, умелое обхождение со снотворным, которое однажды избавило бы его от Элизабет, были более важными достоинствами, чем обворожительные ноги и прелестное лицо. Вздохнув, он отвернулся от окна и увидел Элизабет на каталке, которая наблюдала за ним.
— Бедняжка Арнольд, — сказала она, злобно улыбаясь. — Тебе ни за что не обойтись без женской помощи, не так ли? Только теперь она ушла, и тебе остается рассчитывать только на меня. Бедняжка, поплачь немного. — Она подтолкнула каталку поближе. — Ты сделал то, что я говорила тебе? Позвонил в бюро по найму?
— Да, — сказал он утомленно. — Сегодня днем ты сможешь выбрать любую из трех кандидатур. Им назначено разное время начиная с двух часов.
— Ты делаешь успехи, Арнольд.
— Наверное, мне стоит сходить в кино, — сказал Арнольд. — Если ты не думаешь, что я тебе понадоблюсь.
— Иди, — хихикнула Элизабет. — Посмотри какой-нибудь старый романтический вздор, бушующие страсти и смазливых девочек. А потом выбрось их из головы, выбрось для своей же пользы.
Он вернулся домой в пять часов. С того момента, когда входная дверь закрылась за ним, наверху начал звонить колокольчик. Он бросил свое пальто на софу и, с трудом передвигая ноги, пошел наверх. Элизабет была в кровати, уже успев накрутить волосы на папильотки. Она была почти любезна.
— Я все устроила, Арнольд. Я подыскала для тебя воплощение женской добродетели.
— Я рад, Элизабет. Они все пришли вовремя?
— Первые две были просто невозможны, — хитро сказала она. — Они чересчур молоды. Ты же знаешь, как на тебя действуют молоденькие женщины, Арнольд. Но я больше чем уверена, что ты найдешь ту, которую я выбрала, самой привлекательной. И самой зрелой.
Она глупо хихикнула.
— Похоже, ты находишь все это занимательным.
— Занимательным? А почему бы и нет? Спустись вниз и посмотри на нее сам. Не исключено, что она понравится тебе. Может быть, даже больше, чем мисс Грекко. Иди же!
Арнольд нахмурился и вышел из комнаты.
На кухне возле плиты топталось что-то низкорослое и невообразимо толстое. Она обернулась, когда вошел Арнольд. Ей было далеко за шестьдесят, и спутанные седые волосы были хорошим дополнением к тройному подбородку и красным щекам.
— Она зовет меня? — шепотом спросила она. — Твоя благоверная? Я только начала готовить кофе.
Звяк! Звяк! — раздался звонок наверху. Арнольд с лицом, белым от бешенства, вышел к лестнице и поднял голову вверх. В дверях своей спальни стояла его жена.
— Как она тебе понравилась? — прокричала Элизабет. — Ты и мечтать о такой не мог, не так ли, Арнольд?
Она дико захохотала и с силой захлопнула дверь.
Разъяренный, Арнольд вернулся на кухню.
— Жена принимает снотворное в девять часов, — решительно сказал он. — Ты не забудешь?
— Нет, что ты, — сказала женщина. — Ты очень бледен. Ты еще никогда не выглядел так плохо.
— Ты все поняла насчет дозы?
— Да. Всего один кубик сверх нормы.
— Хорошо. Теперь ей осталось не так много. Одному богу ведомо, на чем она держится. — Он нежно потрепал-рукой красную щеку. — Я никогда не забуду тебе этого, мама.
Она жеманно улыбнулась и пошла на второй этаж — ее уже звала к себе Элизабет.
Месть мистера Д.
Когда Беверли Хазард прибегла к услугам управляющего имуществом, для ее мужа Юджина, человека, в пристрастиях столь же цельного, сколь и неразборчивого, это означало конец целой эры в его жизни — восхитительной эры, когда он развеивал по ветру состояние своей жены, выказывая в этом простом занятии незаурядную искушенность, тонкий вкус и полное отсутствие каких-либо угрызений совести.
— Ничего более нелепого я еще не слышал, — заявил Юджин жене. — Оплачивать все наши счета — еще куда ни шло, но ставить меня в положение ребенка, выпрашивающего деньги на карманные расходы, — это уж слишком!
— Мои друзья в восторге от него — небрежно обронила Беверли, прихорашиваясь перед одним из двадцати восьми зеркал в их загородном доме. — Мистер Д. — очень разумный управляющий, они утверждают, это в один голос.
Мистер Д. (его полное имя было Дюпре) оказался настолько разумным, что при первой же встрече нажил в Юджине врага. Он уделил Юджину один беглый взгляд — из-под массивных очков с толстыми стеклами, немного задержал его на пышных светлых усах посетителя и только потом сказал:
— Что значит — мало? Мне всегда казалось, что ста долларов в неделю на карманные расходы достаточно любому мужчине.
— Это зависит от кармана, — надменно произнес Юджин. — Мой — достаточно глубок. И я настаиваю на повышении расценок.