Голливуд истекает кровью (ЛП)

Через несколько мгновений Даня ответила:
— Без проблем, сэр.
Идеально.
Час спустя Пэрис вошла в мой офис с таким видом, словно это место принадлежало ей. Не обращая внимания на стул, стоявший перед моим столом, она развернулась и села подальше от меня, спиной ко мне, на диван.
Думаю, она все еще злится из-за того комментария.
Вошел один из сотрудников, поставил завтрак на кофейный столик перед Пэрис и быстро вышел. Она сидела там, слегка нервничая. Интересно. Я потер рукой подбородок и потребовал, чтобы она поела.
Она навалила еды себе на тарелку. Эта женщина ела так, словно никогда раньше не ела.
Глубоко укоренившиеся проблемы все еще мучили ее, даже позже в жизни. Я наполнил свою тарелку, налил еще одну чашку кофе себе и одну для нее, подвинул ей, предварительно добавив молока и сахара.
— Нам нужно поговорить, — заявил я, как только мы закончили есть.
Я неторопливо откинулся на спинку дивана, закинув ногу на колено.
— Конечно, надо, — ответила она.
Я махнул рукой в ее сторону.
— Начинай.
Посмотрите, как я сговорчив.
— У меня есть обязательства, которым я обязана следовать, — ее карие глаза встретились с моими. — Я не уверен, а почему я все еще здесь. Какой цели это служит тебе?
— Ах, да.
Я быстро постучал указательным пальцем по своей ноге. Раз-два, раз-два. Ее внимание привлекло мое постукивание, поэтому я быстро остановился.
— Твоя актерская карьера.
Я ухмыльнулся. В настоящее время у нее не было работы, так что технически я не нарушал ни одно из ее расписаний. Я проигнорировал другой ее комментарий о том, чтобы рассказать ей, почему она здесь. В конце концов, она научилась бы.
— Не только это, — призналась она.
— Фонд, который ты создала для детей и подростков с диагнозом — биполярное расстройство, — объявил я.
Да, я все знал. Я был искренне удивлен, что она все еще не верила в то, что я знал о ней. Я понимал, что она кровно заинтересована в успехе благотворительной организации, но самое главное — в детях. Я знал, что это было то, что она хотела бы иметь, когда росла, но вместо этого она создала это для других, у которых этого не было. Я снимал перед ней шляпу за это. Не каждый на ее месте поступил бы так.
Пэрис была добросердечной и заботилась о тех, кто проходил через то же, что и она. Добрая, но не наивная. Идеальная королева. Я не собирался туда идти; мои внутренние мысли сбивались с толку, как гребаная Матрица.
Разблокировав телефон, я выключил игру Candy Crush, позволяя ей в миллионный раз осознать, что да, она ничего не могла от меня утаить.
— Есть ли что-нибудь, чего ты обо мне не знаешь? — фыркнула она.
Я бросил на нее быстрый взгляд, поняв по тону ее голоса и искаженному выражению лица, что это ее разозлило.
— Извини, занят, — я ухмыльнулся, как мудак, которым как знал, являлся. Когда я выстроил ряд конфет в игре, она громко зазвенела от восторга.
Из-под ресниц я видел, как раздувались ее ноздри, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не расхохотаться. По-видимому, несколько дней на преодоление моего гнева на нее сделали свое дело, поменявшись ролями. Нажимать на ее кнопки становилось любимым занятием фирмы.
Что случилось с хорошей игрой!? Я стиснул зубы; это было легче сказать, чем сделать.
Откинув голову на спинку дивана, я уставился в потолок, молясь о каком-нибудь божественном вмешательстве, чтобы справиться с этим. Однако это было на моей совести. Вести себя хорошо было для меня неестественно.
Вдыхая и выдыхая через нос, я, вероятно, звучал как дракон. Я снова встретился с этими манящими глазами.
— Что я могу сделать, если ты не уйдешь отсюда и я не скажу тебе, почему ты здесь? — мои слова звучали так, словно их соскребали с моих голосовых связок.
Она наклонила голову и молчала, на несколько мгновений сжав губы в тонкую линию, прежде чем пожала плечами.
— Я бы хотела, чтобы ты позвонил и связался с людьми, которые управляют фондом. Как ты, наверное, знаешь, мне нравится время от времени связываться, — одна ее бровь приподнялась. — Я держусь на расстоянии, чтобы мое имя не упоминалось о том добре, которое они делают, но они будут ожидать звонка, чтобы дать мне краткий обзор.
 
Справедливая просьба.
— Я могу это устроить.
Я выключил игру на своем телефоне, переключив на клавиатуру и протянув телефон. Она потянулась за ним, и я удержал его между нами обоими.
— Без фокусов, — предупредил я.
Она кивнула, набирая номер большим пальцем и несколько минут разговаривая с тем, кто был на другом конце провода. И действительно, она повесила трубку, поблагодарив меня и неохотно протянув телефон обратно.
Она встала и направилась к двери, твердо намереваясь уйти. Эта гребаная женщина. Я перехватил ее на полпути через комнату, возвышаясь над ее небольшим ростом. Без каблуков она казалась крошечной по сравнению со мной.
Ее брови нахмурились, когда я обхватил ладонью ее шею сбоку, приподняв большим пальцем ее голову и нежно проводя взад-вперед по ее подбородку. Моя рука, испачканная чернилами, резко контрастировала с ее загорелой плотью. Пэрис была на кончиках моих пальцев, быстро распространяясь по моему организму.
— Отдайся мне, — произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, поскольку нервы в теле, казалось, напряглись, задействовав все чувства.
Она избегала зрительного контакта, но я почувствовал, как участился пульс у нее на шее. Мы соприкасались друг с другом уже несколько недель, танцуя вокруг желания, которое бушевало между нами. Мы оба были на грани терпения. Удивительно, что она продержалась так долго. Как и для меня, секс нужен был и ей. Это было бы взаимовыгодное соглашение, когда она решила отказаться от притворства и присоединиться. Секс не был близостью. Это была низменная потребность в удовлетворении.
— Я не буду женщиной, которая добровольно позволяет мужчине изменять своей невесте. Я не такой человек.
Склонив голову набок, я чуть крепче сжал руку на ее шее с самодовольным чувством удовлетворения. Маленькая собственница и ревнивица. Я наклонил ее голову в свою сторону.
— Она никогда не была и никогда не будет чем-то значимым для меня. У нас было соглашение; оно соответствовало нашим потребностям. До сих пор.
Пока не появилась ты.
Я переместил руку на переднюю часть ее горла. Мой член затвердел под брюками, когда я прижался к ней, позволяя почувствовать, как сильно я ее хотел. Ее глаза расширились.
— Какого рода соглашение?
Я переместил наши тела через комнату, прижимая ее к стене, чтобы она не могла отстраниться от меня. От этого. Я наклонился, между нашими лицами образовался крошечный зазор, и я потерся своим носом о ее нос, еще раз сосредоточившись на той характерной веснушке возле ее глаза.
— Она взяла с меня ежемесячное обязательство висеть у меня на руке и притворяться.
Наклонив ее голову набок, я коснулся губами ее уха, твердые мышцы моей верхней части тела прижались к ее груди, ее неровное дыхание заставляло вздыматься ее грудь.
— Ей нравится статус, а я предпочитаю держать подальше женщин, которые хотят только привязаться ко мне и, в свою очередь, к моему имени. Мы регулярно трахались, — у нее вырвался резкий выдох. — Но я хочу не ее, принцесса.
Как будто то, что я сказал, дало ей разрешение, ее тело выгнулось дугой, и она прижалась ко мне, когда я повернул ее лицо в нужное мне положение, мои губы коснулись ее губ. Она инстинктивно открылась мне, когда я взял то, что мне было обещано.
Я прижался своим языком к ее языку, моя рука переместилась с ее шеи и схватила прядь ее волос, наклоняя ее голову набок под более глубоким углом, застонав от ее вкуса, кофе и мяты. Ее вкус заглушил мои мысли, когда она встречала каждое прикосновение моего языка своим и клеймила себя на мне.
Откинувшись назад, я провел пальцем по ее нижней губе, прежде чем прикусить ее, прикусывая мякоть зубами. Ее выпученные глаза горели жаром, никакой маски, скрывающей голод и молчаливое требование большего, не было. Удовлетворение пронзило меня, когда я сосредоточился на ее теперь уже пухлых губах, облизывая свои.