Заклятый друг (СИ)

Бью несколько раз. Эхо музыкальных плевков сливается с визгами и матом за окном. Становится прологом для грозовой кульминации — близко, в крышу соседнего дома, влетает осколок молнии.
Сердце у меня замирает. Но я смотрю на Макса, и страх сгорает, как ничтожный метеорит в атмосфере.
Обожаю способность его лица к асимметрии. То эта ухмылка, когда только один уголок рта так высоко уходит вверх. То эти диагональные линии над переносицей, когда он подмигивает.
А сейчас он смотрит на меня так, будто бы гордится моим сумасбродством.
За окном слышны крики вместе с хохотом.
— Человек за бортом!
— Вставай!
— Тащи его!
— Да чтоб тебя!
Я мчусь к балкону, вылезаю вперёд Макса.
Его хриплый хохот над моей головой отдаётся покалыванием в затылке.
На газоне сидит Коля, весь мокрый и злой. В свете садовых прожекторов отлично видно, как дождь и свежескошенная трава перекрасили его брендовое белое поло.
— Соболева, смотри, что ты натворила! — кричит Лёша. — Он испугался и вывалился с террасы!
— А нечего сидеть на парапете! — смеётся Лиза.
— Ахах! Он даже сначала подпрыгнул на заднице, а уже потом кувыркнулся! — хохочет Динка.
Илья высунул плетёный стул ножками к Коле:
— Хватайся, юнга! Я спасу тебя!
Коля цепляется за ножку. И тянет на себя со всей дури.
На газон вываливается Илья.
Все снова ржут.
Коля безуспешно пытается отряхнуть поло, поднимает на меня злое лицо:
— Ты… — грозно тычет в мою сторону пальцем. — Ведьма! Уууу! Я тебя…
— Поздравляю, — дыхание Макса как горячая ладонь на затылке, — теперь у него есть второй повод злиться на тебя.
— Второй? — поворачиваюсь и смотрю на Макса снизу вверх.
3. Даша
Кончик моего носа почти касается его подбородка.
У Макса новый одеколон. Не тот с ореховыми нотками, что был всегда, и так нравился мне. А навязчивый и приторный, сто процентов выбранный Мариной.
Прикрываю глаза, чтобы сосредоточиться и запомнить этот новый его запах.
Чувствую, что Макс сглатывает и отступает на шаг.
— А какой первый? — открываю глаза и протягиваю Арскому гитару.
— Угу, делай вид, что не знаешь.
— Вообще не понимаю о чём ты.
— Не прикидывайся дурочкой, — тон становится ледяным.
— Нет, ты серьёзно? До сих пор дуешься, что я не бросила жениха ради твоего друга?
— Не обязательно было выбирать Колю… — относит гитару на место. — Но вот выбирать Серёжу — просто NullPointerException.
— Конечно! Ведь Серёжа не московский молодой бизнесмен, так, чмо из Мухосранска. Который мечтает не миллиардером стать, а всего лишь спасти человечество от вымирания. Он уж никак не сможет дать мне то, что действительно нужно.
Подходит ко мне вплотную:
— Хорошо, что ты это понимаешь.
— Дурак! — со злостью толкаю его в грудную клетку.
— Соболева! Будешь обзываться — выпорю, — оттягивает ремешок моего платья за пряжку. — Твоим же ремнём.
— Я просто хочу, чтобы мы уже закрыли эту тему.
— Какую из них? Что ты отшила моего друга? — тянет меня к себе за пряжку. — Или что Серёжа тебя не достоин?
— Он меня очень даже достоин, Макс!
— Ты в институт сама поступила. А он за твои деньги.
— Вот привязался. Мне они не понадобились. И этояпредложила.
— Он мог их заработать. Ты же смогла.
— Тебе легко судить. А в нашем городе парню трудно найти работу.
— Это он тебя убедил? Типичная отмазка для провинциальных лентяев. Что он вообще может тебе дать? С такими установками.
— Он меня понимает. И да, он из провинциальной дыры. Но это и моя дыра тоже… Арский, хватит ржать! — я вцепляюсь в его плечо и пытаюсь ущипнуть, но тугие мышцы делают этого самодовольного павлина абсолютно неуязвимым. — Ненавижу тебя! Перекаченная скотина. Чтоб ты разжирел на Маринкиных харчах!
— Уж скорее распухну от голода.
Мы оба начинаем хохотать.
А когда успокаиваемся, спор уже перестаёт иметь значение.
— Извини. Я просто не хочу, чтобы ты разочаровалась, — Макс зажимает ладонями мои уши. И сдувает с моего лба чёлку.
— Не смей так делать с Мариной. Это только наша фича, понял?
 
— У Маринки нет чёлки, — тянет лыбу во все тридцать два зуба. — Чёлки сейчас носят только провинциальные девочки.
Я рычу и снова толкаю его в грудную клетку.
— Предатель. Между прочим, ты обещал, что не женишься, пока я не выйду замуж.
— Ах вот как мы заговорили? Ну давай теперь всё друг другу припомним. С чего начнём? Может, с того дня, как мы с тобой познакомились?
Я взрываюсь от хохота, вспоминая, какпроизошло наше знакомство.
— Сколько лет назад это было?
— Два… Нет, полтора. Вот озвучила, и кажется, что это ничтожная цифра.
— Дело в качестве, а не в количестве. А по качеству у нас с тобой была целая вечность.
— Была…
И тут я, конечно, всхлипываю. И начинаю рыдать. И кусать губы. Хотя тысячу раз уже всё это прокручивала в своей голове. Как они поженятся с Мариной, уедут на медовый месяц, а когда вернутся, нас с Серёжей тут уже не будет. Пройдёт много времени, прежде чем мы снова окажемся рядом физически. Но в новую реальность наша дружба уже не впишется. Мой Серёжа и его Марина эту дружбу не поймут.
И как мне выдрать тоску по человеку, с которым мы ещё даже не расстались? Мы здесь, в одной комнате, он прижимает меня к себе, и гладит по голове, пытаясь успокоить.
— Ну же, хватит, Чуточка. Всё ок будет, — отстраняет, держа за плечи, слега встряхивает, чтобы я взглянула на него. — Так, идём, идём, — выводит из комнаты. — Мы как договаривались? До первой крови.
Распахивает дверь в ванную комнату. И вот мы уже стоим напротив зеркала. Макс за моей спиной.
Смочил пальцы водой, и осторожными движениями убирает кровь с моих искусанных губ. Так заботливо…
А говорят, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. Дураки.
Он скрестил передо мной руки и притянул к себе. Уткнулся подбородком в макушку. И через зеркало мы держим зрительный контакт.
У Макса красивые глаза. Глубоко посаженные. Превосходно очерченные тёмными ресницами. Протяжённые, как идеальный тектонический разлом. Прозрачного голубого цвета, какими бывают воды в карстовых озёрах.
Я когда впервые обратила внимание на его глаза, подумала, что они его определяют. Что такой вот он на самом деле и по образу мышления — всё у него ясно, логически выстроено, предусмотрено, предопределено.
Но даже самые прозрачные и хорошо изученные озёра скрывают тайны.
Было и в его личности что-то… неуловимое, плохо поддающееся контролю. Такая маленькая грядочка дикорастущих импульсов на задворках парка, высаженного лучшими экспертами в области ландшафтного дизайна.
Правда, Арский умело оборачивал эти нерациональные всплески в ребячество и юмор.
Серьёзные мысли сменяются воспоминаниями о его шутках. И я невольно улыбаюсь.
— Вот. Так мне очень нравится, — улыбнулся в ответ. — А ещё я верю, что никуда мы друг от друга с тобой не денемся.
— И я, — вру, разворачиваюсь к нему. — Но ты должен знать — за нашу дружбу я кому угодно горло перегрызу. Даже если мне придётся встать на стульчик, чтобы до этого горла дотянуться.
— Сумасшедшая, — он смеётся.
— Ты уже это говорил сто раз.
Выглядываю в коридор.
— Ну вот. Гроза закончилась. Свою миссию ты выполнил. И я теперь могу спокойно отправляться спать.
— Ну нет! Ты мне весь сон перебила. Никуда я тебя теперь не отпущу. Будешь за меня розовых овец считать, пока я не вырублюсь.
Да-да, однажды мне была открыта сокровенная тайна: Макс Арский может уснуть только так — считая розовых овечек.
— Не-не-не. Я своё получила, и больше меня на ближайшие шесть часов ничего не интересует.
— Я тебя сейчас покусаю.
— Ага.
Он резко наклоняется ко мне, быстрым движением убирает мои волосы и прикусывает ухо.
Я визжу. Мне и приятно до тяжести в животе, и щекотно, и немного больно. А Макс рычит в моё ухо, добавляя остроты ощущениям.