Черная тропа

Лейф Пудас, обнаруживший тело, сидел на туристической станции в Абиску. Его уже допросили патрульные полицейские, которые оказались ближе всех и приехали первыми. Когда Пудас пришел на станцию, администрация уже закрылась. Прошло некоторое время, прежде чем сотрудники паба восприняли его всерьез. Дело ведь происходило в субботу вечером, и персонал привык к свободному стилю в одежде: случалось, что народ скидывал с себя комбинезоны для езды на скутере и сидел себе, попивая пиво, в одном исподнем. Но Лейф Пудас ввалился на станцию, одетый в красный дамский пуховик, едва доходивший ему до пупа, и кальсоны, закрученные на голове наподобие тюрбана. Только когда мужчина разрыдался, все поняли, что дело нешуточное. Его выслушали и немедленно вызвали полицию.
Лейф сказал, что нашел мертвую женщину. Несколько раз повторил, что домик не его. Однако народ подумал, что мужик прибил собственную жену. Никто не решался посмотреть ему в глаза. Так Пудас и просидел один до приезда полиции, тихо плача в уголке.
Оказалось, что оцепить территорию вокруг домика не представляется возможным — ветер тут же срывал заграждение. Вместо этого пришлось обмотать желтые в черную полоску ленты вокруг самого домика, сделав его похожим на почтовую посылку. На ветру они зло грохотали по стенам. Криминологи уже прибыли на место и работали при свете прожектора и слабого освещения внутри будки.
Более двух человек в домике поместиться не могли. Пока криминологи работали, Анна-Мария и Свен-Эрик стояли снаружи, вынужденные постоянно двигаться, чтобы не замерзнуть. Из-за шторма и толстых шапок они практически не слышали друг друга. Даже Свен-Эрик, обычно ходивший всю зиму с непокрытой головой, на этот раз был в шапке с ушами. Время от времени они что-то кричали друг другу, тяжело переваливаясь в комбинезонах для скутера, как два рекламных человечка фирмы «Мишлен».
— Смотри! — крикнула Анна-Мария. — Ничего себе!
Женщина раскинула руки и стояла теперь под ветром, словно парус. Она была маленькая, весила немного. К тому же днем снег подтаял, а затем снова замерз, превратившись под вечер в гладкий лед, — и когда Анна-Мария стояла в такой позе, ветер гнал ее прочь по льду.
Свен-Эрик рассмеялся и сделал вид, что торопится подхватить, пока ее не отнесло на другую сторону озера.
Наконец криминологи вышли из будки.
— Это, во всяком случае, не место убийства, — крикнул один из них Анне-Марии. — Ее, похоже, закололи ножом, но это произошло не здесь. Тело можно увозить. Мы продолжим завтра, когда будет светло.
— И меньше риска отморозить себе задницу, — проревел у него за спиной коллега, одетый более легко.
Криминологи сели в скутер, и их повезли обратно к туристической станции.
Анна-Мария и Свен-Эрик вошли в будку. В ней было тесно и холодно.
— Во всяком случае, здесь нет этого ужасного ветра, — сказал Свен-Эрик и закрыл дверь. — Вот так, можно говорить нормальным голосом.
Крошечный, подвешенный к стене стол был оклеен пленкой под дерево. Четыре белых пластмассовых стула стояли штабелем в углу. В домике была малюсенькая плитка и тазик для мытья посуды. Красно-белая клетчатая штора и керамическая вазочка с тряпочными цветами лежали на полу под окном. Диванная подушка, которой было заложено окно, немного защищала от ветра, стремящегося ворваться в домик.
Свен-Эрик открыл шкаф. Там стоял аппарат для изготовления самогона. Он снова закрыл дверцу.
— Ладно-ладно, — сказал он. — Этого мы не видели.
Анна-Мария оглядела женщину на кушетке.
— Метр семьдесят? — предположила она.
Свен-Эрик кивнул и начал отламывать сосульки с усов.
Анна-Мария достала из кармана диктофон. Некоторое время воевала с ним, поскольку батарейки остыли, и он не желал включаться.
— Ну, давай же! — рыкнула она, поднося его к примусу, который мужественно старался создать тепло в домике, несмотря на разбитое окно и многократно открывавшуюся дверь.
Когда прибор заработал, она наговорила на него словесный портрет.
— Женщина, блондинка, прическа под пажа, около сорока… Красивая, не так ли?
  
— Угу, — пробормотал Свен-Эрик.
— Мне она, по крайней мере, кажется красивой. Рост примерно метр семьдесят, стройная, большая грудь. Кольца на пальце нет. Украшений нет. Цвет глаз в настоящий момент трудно определить. Возможно, судмедэксперт… Светлая спортивная куртка, типа ветровки, на ней, с большой степенью вероятности, пятна крови, но это мы скоро узнаем наверняка; спортивные брюки под цвет, кроссовки. — Анна-Мария склонилась над женщиной. — На ней косметика — помада, тени и тушь, — продолжала она в диктофон. — Не странно ли, когда собираешься на пробежку? И почему на ней нет шапки?
— Сегодня днем было очень тепло и солнечно, — сказал Свен-Эрик. — И вчера тоже. Когда нет ветра…
— Но ведь на дворе зима! Это только ты ходишь круглый год без шапки. Во всяком случае, одежда на ней дорогая. И общий вид очень ухоженный. Женщина не из простых.
Анна-Мария отключила диктофон.
— Надо обойти местных жителей прямо сегодня вечером. Туристическая станция, восточная часть Абиску. Спросим владельца магазина, не знает ли он ее. Кто-то должен был заявить в полицию об исчезновении, не так ли?
— Мне чудится в ней что-то знакомое, — задумчиво проговорил Свен-Эрик.
Анна-Мария кивнула.
— Тогда, возможно, это кто-то из жителей Кируны. Подумай, где ты мог ее видеть. У зубного врача? За прилавком магазина? В банке?
Свен-Эрик покачал головой.
— Нет-нет, хватит, — сказал он. — Потом само вспомнится.
— Мы должны проехаться между будками, — сказала Анна-Мария.
— Да уж… В такую жуткую бурю…
— Все равно придется.
— Ну да.
Некоторое время они смотрели друг на друга.
Анне-Марии показалось, что у Свена-Эрика усталый вид. Усталый и подавленный. Такая усталость часто накатывала на него при виде мертвых женщин. К тому же это обыденность — такие трагические случаи. Женщина лежит на кухне, забитая до смерти, а в спальне рыдает муж, и остается лишь радоваться, если у них нет маленьких детей, которые все это видят.
Ее саму особенно задевало за живое, когда речь шла о детях. Анна-Мария не могла смириться с тем, когда гибнут дети и животные. Но такое убийство… Не то, чтобы оно ее порадовало — нет, конечно. Но убийство такого типа… это была задачка, за которую хотелось взяться. Такая работа ей по плечу.
Анна-Мария улыбнулась про себя, глядя на большие мокрые усы Свена-Эрика. Они выглядели, как раздавленная машиной зверюшка. В последнее время эти усы разрослись, как дикие заросли. Она задумалась о том, насколько он одинок. Его дочь живет с семьей в Лулео. Похоже, они встречаются не так уж и часто.
А полтора года назад пропал его кот. Анна-Мария пыталась уговорить Свена-Эрика обзавестись новым, но тот категорически отказывался. «С ними одни хлопоты, — заявлял коллега. — Это так связывает». Она понимала, что это значит. Свен-Эрик хотел оградить себя от будущих потерь. Одному богу известно, как он переживал и сколько думал о Манне, пока, наконец, не отчаялся и не перестал говорить о нем.
«Жаль», — подумала Анна-Мария. Свен-Эрик был прекрасным мужчиной. Мог бы стать замечательным мужем какой-нибудь женщине и прекрасным хозяином любому животному. Они с Анной-Марией работали слаженно, но им никогда не пришло бы в голову общаться в свободное время. И сказывалась не только разница в возрасте. Просто у них было мало общего. Если они сталкивались в городе или в магазине в свободное от работы время, разговор как-то не клеился. На работе же они легко общались и прекрасно чувствовали себя в компании друг друга.
Свен-Эрик посмотрел на Анну-Марию. Она была совсем маленькая, не больше полутора метров ростом, и почти терялась в большом комбинезоне. Светлые длинные волосы расплющены шапочкой. Похоже, ее это нисколько не заботило. Она не из тех, для кого макияж и прическа важнее всего. Да у нее, наверное, и времени на такое нет. Четверо детей и муж, который довольно мало помогает по дому. Вообще-то Роберт неплохой мужик, и, кажется, у них с Анной-Марией все хорошо, просто он какой-то заторможенный. Хотя много ли он сам занимался домом, когда они с Йордис были вместе? Деталей он не помнил, но позднее, когда он начал жить один, приготовление пищи оказалось для него проблемой.