Возлюбленная герцога

В разговор вступила еще одна участница:
– Он на прошлой неделе появился на балу у Бефетерингстоунов и не пропустил ни одного танца! Я с ним вальсировала – как ловко он ведет даму! И так покорил. А от былой угрюмости не осталось и следа. И эта улыбка!
Общий вздох.
– Как тебе повезло!
Далия закатила глаза.
– Не знаю, кто этот бедолага, но он определенно ищет жену, раз за какой-то год от угрюмости перешел к танцам.
  
– М-м-м… – протянула герцогиня.
– Мой брат говорит, он целую неделю провел в клубе, представляясь… отцам! – затаив дыхание, заметила одна из леди.
Герцогиня взглянула на Далию:
– Он и впрямь в поиске.
Далия иронично усмехнулась.
– История стара, как мир. И не представляет ни малейшего интереса, разве только мне принести книгу для пари, если хотите сделать ставку.
– Я слышала, он сам собирается устроить маскарад. В среду.
Изящная ручка молодой женщины затеребила край ошеломительной золотой маски, послышалось хихиканье.
– А мы все здесь, и уже в масках!
– Что ж, – послышался ответ. – Всем известно, что маски нужны для флирта и заигрываний. Держу пари, он уже сделал свой выбор. Новая герцогиня появится еще до Рождества.
«Герцогиня».
Слово словно рассекло воздух.
«Это не он».
– А вот теперь становится интересно, – негромко произнесла уже существующая герцогиня. – Нельзя сказать, что у нас тут и там валяются неженатые герцоги.
– Нет, – отвлекаясь от подслушивания, отозвалась Далия. – И вам бы не помешало поспешить на тот уединенный остров за своим супругом.
– Он никогда не приезжает, когда его зовешь, – прищелкнув языком, сказала герцогиня. – Но этот…
Любопытство победило.
– Кто он?
Плечико приподнялось, затем опустилось – демонстрация неведения. Тогда Далия заговорила чуть громче, обращаясь к сплетницам:
– Герцог, о котором вы говорите, – осведомилась она, убеждая себя, что это всего лишь праздное любопытство. Убеждая себя, что информация – это валюта, и в этом источник ее интереса. – Имеется ли у этого образца мужественности имя?
Это не он. Этого просто не может быть.
Молодая женщина в простом черном домино отозвалась первой. Казалось, она только и ждала минуты, когда сможет заговорить с Далией. Губы ее изогнулись в улыбке, которая, как правило, сопровождает какой-нибудь замечательный секрет, медленной и непринужденной, словно она обладала всем временем мира.
– Кто он? – повторила Далия резко и настойчиво, не в силах совладать с собой.
Да что с ней за чертовщина творится?
Глаза молодой женщины за маской широко распахнулись.
– Марвик, – просто ответила она.
В ушах Грейс зашумела кровь; жар, досада и гнев затмили ей разум. Это имя пронзило ее сознание. Марвик.
Невозможно. Они ошибаются.
Разве она не прогнала его прочь? Разве он не испарился, не растворился во тьме?
Она повернулась к герцогине:
– Я в это не верю.
Он не мог вернуться. Он ушел год назад и исчез – нет никаких причин для его возвращения.
Ее собеседница плавным, небрежным движением поставила бокал с шампанским на поднос проходившего мимо лакея, не догадываясь о том, как грохочет сердце Грейс. О том, какой ураган бушует у нее в мозгу.
– А почему нет? Каждому герцогу нужна герцогиня.
«Я выбрал титул, чтобы сделать тебя моей герцогиней. Ты должна была стать герцогиней».
– Он приехал, чтобы жениться, – едва слышно проговорила она.
– Какая скука, – отозвалась герцогиня.
О Грейс можно было сказать многое, но скучной она не была.
Господи Иисусе.
Он вернулся.
Он вернулся!
И ураган внезапно утих. Она знала, как действовать.
Далия посмотрела в глаза собеседнице:
– Мне нужно приглашение на этот маскарад.
 
Глава 8
 
Не знай она, что бал-маскарад в Марвик-Хаусе устраивает сам хозяин особняка, она бы никогда в это не поверила. В разудалой вечеринке, разворачивающейся перед ее глазами, не было ничего, хотя бы отдаленно подходящего человеку, которого она прогнала год назад.
Тот мужчина счел бы все происходящее на этом приеме фривольным и недостойным потраченного времени. Разумеется, тот мужчина посвятил свою жизнь поискам Грейс. А когда нашел, то обнаружил, что девочки, мечта о которой вела его сквозь годы, больше не существует.
Грейс мучительно пыталась понять, что же привело Марвика в Лондон.
Какие на то имелись резоны?
И в чем причина его волшебного преображения из мрачного мизантропа в законодателя залов?
Она снова и снова слышала слова той кокетки в клубе.
«Такой красивый… Эта улыбка!.. Как славно он ведет даму в танце!»
Про последнее она знала хорошо. Они учились танцевать вместе – часть изощренного состязания его отца. Как раз для этой цели. Каждому герцогу нужна герцогиня.
И герцог Марвик наконец-то вернулся, чтобы заполучить свою.
«Ты должна была стать герцогиней».
Она старалась прогнать от себя эхо тех его слов, произнесенных год назад. Сопротивлялась желанию вспоминать и вспоминать их, слышать его боль, когда он выкрикивал их на ринге – его последняя попытка завоевать ее снова, хотя она уже сказала ему все. Он никогда ее не вернет.
Потому что больше она не та девочка, которую он когда-то любил.
К тому же давным-давно они поклялись друг другу. Никаких браков. Никаких детей. Никакого продолжения рода Марвика.
А если он вернулся, чтобы жениться? И произвести на свет наследника?
У Грейс нет выбора, она должна остановить его.
А если он преследует какие-то иные цели?
Их также необходимо пресечь. Потому что каждая секунда, пока герцог Марвик находится у всех на виду, ставит их под угрозу. Он украл титул, и все они невольно стали участниками этого преступления. Будь она проклята, если позволит подвергнуть их всех опасности ради того, чтобы он смог добиться чего-то большего – только не сейчас, когда Девон и Уит обрели счастье со своими женами, создали семьи.
Он думает, что может вернуться через много лет с заявкой на свое безоблачное грядущее?
Только не после того, как он без колебаний поставил под угрозу их будущее.
Она скрыла от братьев его возвращение, понимая, что они заявились бы на маскарад сегодня вечером. Понимая, что они добивались бы худшего – встречи с Эваном в темноте, чтобы поставить окончательную точку в этой истории. Этого она допустить никак не могла. Смерть герцога не такая вещь, какую можно с легкостью замести под коврик.
Значит, встретиться с герцогом Марвиком на его территории придется ей, Грейс. Выяснить, зачем он объявился, и свершить правосудие.
В конце концов, разве не Грейс приказала ему никогда не возвращаться? Разве не Грейс наносила той ночью удары? И не только физические – их можно вылечить и навсегда забыть, – но те, которые попали в цель. Те, которые обнажили для всех его намерения.
«Легко ли это было?»
Она прогнала эту мысль. Какая разница. Значение имеет только то, что он вернулся, лелея новый замысел, и теперь завоевывает расположение аристократов своей импозантной внешностью, победительными улыбками и умением танцевать. Она положит этому конец.
Грейс нахмурилась, глядя на Марвик-Хаус. Здание занимало почти целый квартал Мейфэра; она рассматривала притягательные, манящие окна, золотом светившиеся в темноте, дававшие возможность бросить взгляд на тех, кто находился внутри. Она подглядывала за Клеопатрой с Марком Антонием и за пастушкой, остановившейся у окна с посохом в руке, словно ожидая появления овечек.
Пока она рассматривала окна, мимо нее прошествовала группка людей в костюмах шахматных фигур – черный король, белая королева, черный конь, белая ладья. Спустя несколько мгновений появился епископ в маске, и на долю секунды Грейс подумала, что, возможно, он считается очень остроумным дополнением к шахматам, но все мгновенно прояснилось, когда рядом возникла его спутница, наряженная монашкой.