Дочь моего друга (СИ)

Моя запутавшаяся заблудившаяся девочка.
Берет свой телефон, поворачивает ко мне экраном.
Блядь.
Растираю руками лицо, поднимаю его к потолку, изо всех сил сдерживая рвущийся из меня поток мата.
Камера. Там была камера. Как я сразу не догадался? Подстава можно сказать по классике. А я как дятел повелся на ебучие документы.
— Малыш, — опускаю голову, упираясь лбом в сложенные ладони, — это было недавно, буквально на днях. Когда я ночью вернулся, помнишь? Ко мне в баре подошла Виолетта, попросила подняться с ней за документами. Со мной охрана была, они подтвердят. Я вошел в номер, а она изобразила приступ астмы. Я ее на кровать положил и ингалятор из сумки достал. Все. Спроси моих парней. Я впервые в жизни увидел ее на тех фото, что ты мне показала.
— Я спрашивала, — мертвым голосом отвечает Арина, — Дениса.
Денис это тот, который сегодня дежурит. Злость медленно закипает внутри.
— Может спросим вместе?
Меня перебивают быстрые шаги, раздающиеся из коридора. Оборачиваюсь и вижу входящего в кабинет Фокса.
Как он вошел? Почему его впустила охрана?
Нажимаю кнопку быстрого вызова, поднимаю телефон к уху, но из динамика раздаются длинные гудки.
— Можешь не звонить, — советует Феликс, — съебалась твоя охрана.
— Значит обойдусь сам, — заряжаю ему кулаком в челюсть, делаю захват и сдавливаю локтями за шею. — Что тебе нужно от меня и от моей женщины?
— Ты в полном дерьме, Ольшанский, — хрипит Фокс, — я бы на твоем месте съебывался подальше.
— Я без тебя знаю, что мне делать, — сильнее сдавливаю локти, — но ты не ответил на вопрос. Что тебе нужно?
— У тебя есть то, что тебе не принадлежит. Верни это мне, и я все откатаю обратно, — продолжает хрипеть Феликс.
— Откатаешь что? — уточняю и чуть ослабеваю хватку, чтобы пропустить немного кислорода. Феликс как будто только этого и ждал. Вцепляется руками в мои ладони и пытается отодрать их от своей шеи.
— Ладно тебе притворятся, Ольшанский, ты не умнее всех. Признай уже, что подставил своего дружка, пока он пытался утрясти свои финансовые проблемы. Грохнул его под шумок, а сам перед этим по доверенности бизнес на себя переписал.
— Отпусти его, — тихо говорит Арина, в упор глядя глазами Глеба.
— Значит ты предпочла поверить этому гондону, чем мне? — еле сдерживаюсь, чтобы не задушить ублюдка.
— Я нашла доверенность в сейфе, — бесцветным голосом говорит Арина, — и документы на компанию папы.
— Вообще-то это моя компания, — сипло вставляет Феликс, и я отбрасываю его в сторону.
— Да, мы с твоим отцом обменялись доверенностями, но она давно просроченная... — беру из сейфа документ и шокировано замолкаю, когда вижу свежую дату. Буквально за день до смерти Глеба.
— Проебался ты, Ольшанский, — насмешливо говорит Феликс, поднимаясь с пола и отряхивая джинсы.
Внезапно за окном слышится хлопанье дверцы машины, топот ног. Предчувствия у меня самые нехорошие.
Одной рукой толкаю за себя Арину, другой выхватываю из сейфа кобуру. Достаю пистолет, кобуру бросаю обратно в сейф и... Он не ложится привычно в руку, даже сталь ощущается по-другому.
Что за херня? Перевожу взгляд на ствол и на несколько секунд забываю про Феликса. Арина выходит из-за моей спины и тоже смотрит на оружие, которое я сжимаю в руке.
А я в полном ахуе, потому что это пистолет Глеба, я узнаю его сразу. Но откуда он у меня взялся?
Перевожу взгляд на Фокса, потом на Арину.
— Это ты мне его подбросила?
Она молча смотрит, не отвечает, зато Феликс подозрительно радостный. А ведь я неплохо его приложил.
Топот ног доносится уже из коридора, в кабинет влетают человек десять в форме и с автоматами. С ними еще один в костюме и галстуке.
— Гражданин Ольшанский, вы арестованы по обвинению в убийстве бизнесмена Глеба Покровского.
  
Глава 34
 
Демид 
Время тяжелыми каплями медленно капает внутри черепной коробки, отсчитывая секунды, минуты и часы. Сижу на узкой кровати — тянет сказать на нарах, но это все же не нары, а кровать, — упираясь спиной в стену и закинув голову вверх.
 
Не скажу, что чувствую себя королем, но справедливости ради стоит признать, что моя камера выглядит вполне прилично. Это если не выебываться, а я как раз не в том положении чтобы выебываться. И у нее есть неоспоримое достоинств — она одиночная. Это пока единственное, что смогли выбить для меня Мельник со Скрипалем.
Адвоката Аркадия Мельника знают за пределами страны, а его напарник Скрипаль славится тем, что пока не проиграл ни одного дела. Я сразу их вызвал. На юристах я не экономлю, и мои если и не лучшие, то одни из лучших.
Мельник прибыл в течение получаса, Скрипаль спустя еще десять минут. Дуэт Мельник и Скрипаль — это тяжелая артиллерия, способная разнести в хлам любые обвинения. Только в моем случае это оказалось задачей неподъемной даже для них.
Парни налетели как коршуны, но это не помогло. Меня отправили в камеру предварительного заключения, где я пробуду до решения суда. Завтра суд определит мое местонахождение во время следствия.
О сне и речи нет. Я без конца прокручиваю в голове сегодняшние события, роюсь в прошлом, анализирую предъявленные обвинения.
Все они конечно бред полный, но мои слова к делу не пришьешь. Есть херова гора доказательств, и за часть из них я должен благодарить Арину.
Мысли о ней вызывают целый клубок противоречивых чувств, раздирающих изнутри. Мне хочется ее убить, уничтожить, и в то же время я не могу ее ненавидеть. От одной мысли, что она считает меня лжецом, убийцей отца и предателем, хочется выломать дверь камеры.
И одновременно то, как легко она в это поверила, вызывает за ребрами глухую ноющую боль.
Зачем было говорить, что любит? Нахуй такая любовь, если не верила?
Представляю ее нежное красивое личико, и хочется орать, глядя в распахнутые большие глаза.
Как ты могла, Арина? Как ты могла?
Я же блядь тебе поверил. В тебя, в нас. Впервые в жизни поверил, что у меня может быть семья, жена. Лег на спину, задрал лапы. И получил пинком в живот.
Кто мне виноват? Никто не виноват, никто. Все сам.
Я проебался, потому что расслабился. Долбоеб.
Арина изящно нанесла удар своей тоненькой ручкой. Вонзила нож в самое сердце еще и прокрутила несколько раз, чтобы наверняка.
Так и засыпаю, сидя и опираясь на стенку. А утром приходит моя тяжелая артиллерия.
***
— Будем пробовать продавить домашний арест, Демид Александрович, — Мельник шагами мерит по периметру крохотную переговорную комнату, куда меня привели для встречи с адвокатами.
— Какие у нас шансы? — спрашиваю я.
— Шансы не очень, — честно признается он. — Тридцать на семьдесят.
— Даже не пятьдесят на пятьдесят? Там же все слеплено через одно место.
— Видите ли, Демид Александрович, — вмешивается молчавший до этого Скрипаль, — оно может и слеплено. Но эта ваша дамочка, Покровская... Чтобы не материться... Она же считай вас утопила.
— Это она подбросила пистолет Глеба? — хмуро гляжу на адвоката.
— Судя по тому, что у нее имелся доступ к вашему сейфу, вполне возможно, — осторожно отвечает Скрипаль. — Но есть еще вопросы к вашему исчезнувшему охраннику. А вот то, что она запустила программу, взламывающую ваш мессенджер, факт. И вы почитайте ее признания. Вы с Глебом расстались реальными врагами. Мы с Аркашей читали материалы дела и охуевали. Извините.
На миг закрываю глаза. Сейчас, я уже почти справился с собой. Им не надо видеть, что в моих глазах отражается.
— Но разве это нельзя отследить? — возвращаюсь к сфабрикованным уликам.
— Можно, — кивает Скрипаль, — только ваше дело оно как плот, слепленный из дерьма и веток. Все всё понимают, но раз плывет, значит будет называться кораблем.
Я и сам это понимаю. И к сожалению, очень хорошо понимаю, откуда дует ветер.
Все доказательства шиты белыми нитками. Начать с орудия убийства, которое я зачем-то держал у себя в сейфе. Киллер уже успел его опознать и подтвердил, что передал мне пистолет Глеба после выполнения заказа.