Дочь моего друга (СИ)

— Ты что, женишься на Покровской? — шокировано спрашивает Бортников.
— Да, но не сейчас, — неопределенно взмахиваю рукой, — подрастет, потом...
— Ты бы тогда лучше смотрел, с кем твой будущий родственник знакомства водит, — вдруг говорит Бортников. — А то не ровен час все пойдет по пизде.
А вот это серьезное заявление. Бортников не пиздобол, словами бросаться не станет.
— Если что знаешь, скажи, — предлагаю сразу. Естественно, не бесплатно. Но Николай чуть заметно качает головой.
— Извини, Демид. Мне моя жизнь дороже.
Даже так? Плохо. Очень плохо. Я бы сказал даже очень хуево.
Интуиция внутри меня воет сиреной. Но Бортникову об этом знать не обязательно.
— Спасибо, буду иметь в виду.
— Имей, — прищуривает глаза Николай, — раз Глебу бабло все глаза заслепило.
Не вижу смысла раскланиваться и расшаркиваться. Молча киваю и выхожу на воздух. Тревога не отпускает, наоборот, приобретает еще более уродливые очертания.
Подъезжая к дому, вижу освещенные окна. И только когда в холл выползает заспанная Алиса, вспоминаю, что она сегодня приезжала.
— Ты почему не уехала? — спрашиваю недовольно. Алиса вешается на шею.
— Ну котик, ты же сам сказал, что я могу остаться, — дует она губы, а меня окутывает хороший такой алкогольный шлейф.
— Какой я тебе котик? — сбрасываю с шеи руки. — И скажешь еще раз на меня любимый, сразу попиздуешь домой. Безвозвратно. Услышала? А сейчас собирайся и уезжай.
— Но ко...
— Оглохла? — срываюсь раздраженно и пробую взять себя в руки. Алиска, конечно, совершенно тупое создание, но в моих проблемах она виновата меньше всего.
— Демии-ид, — хнычет Алиса, — ночь уже, куда я поеду?
— Такси ходят круглосуточно. Одевайся, я вызову.
— Ну, Дем, — она опускается на колени и кладет руку на пах, — ты такой злой! Мне так нравится! Я уже мокрая вся. Хочешь, отсосу?
Смотрю на большие подрагивающие губы и рывком расстегиваю ремень.
— Ладно. Только потом свалишь домой. И давай быстрее, я спать хочу.
Ее губы смыкаются на члене, а я закрываю глаза. Мне и правда нужна эта разрядка, все лучше чем дрочить в душе. Но не с открытыми глазами, так проще на месте Алиски представлять ту, которой следует подрасти...
*Аверин Константин, траблшуттер, герой цикла «Шикарные Аверины»
  
Глава 16
 
Арина 
— Арин, подожди! Стой! — Пашка успевает перехватить прежде чем я сяду в машину.
— Что опять? — выдергиваю руку из захвата и толкаю в грудь: — Держи дистанцию, Бортников. Или забыл, что меня на тебя вывернуть может? Тогда на всякий случай напоминаю.
— Перестань... — Бортников кривится, но все же послушно отходит. — Арин, ты правда за Ольшанского замуж собралась?
— Да, — с трудом сдерживаю рвущееся наружу ликование, — но тебя на свадьбу не приглашу, не надейся.
— Я бы и не пришел, — ревниво замечает Паша. — Только я не за этим. Мне с тобой поговорить нужно.
— Зато мне не нужно. Отвали, — цежу, хочу открыть дверцу машины, но Бортников не дает.
— Не выходи за него замуж, Арина, — продолжает нудить, — выйди за меня. Хочешь, в другой город уедем? Я тебя увезу.
— Это уже даже не смешно, — разворачиваюсь всем корпусом, — ты себя серьезно решил сравнить с Демидом?
Пашка смотрит исподлобья.
— Он больше всего любит деньги, Арин. Он на них зациклен.
Громко смеюсь, демонстративно запрокинув голову. Бред. Бред и дешевая манипуляция. На чем Демид и зациклен, так это на репутации. Еще может быть азарт, это тоже про него. И перфекционизм, причем болезненный, нервный. А деньги сами к Ольшанскому липнут. Так папа говорил.
Но я не собираюсь все это обсуждать с Бортниковым. Плюхаюсь за руль и захлопываю дверь перед самым его носом.
— Зря, Арин, очень зря, — он продолжает нудить, качая головой, но я уже давлю на газ и задом выезжаю с парковочного места. Чуть по Пашкиным ногам не проезжаюсь, он вовремя отскакивает.
Выруливаю со стоянки университета и беспричинно улыбаюсь.
Такое состояние у меня второй день, будто по венам вместо крови бежит шампанское. Бежит и лопается мелкими пузырьками, стреляет фонтанчиками, и мне от этого хочется петь и танцевать. На весь мир кричать от счастья.
 
Демид сказал папе, что женится на мне. Прямо так и сказал, я сама из окна слышала. Знала бы, что он это скажет, больше бы высунулась, я же просто на него еще раз посмотреть хотела.
Папа, правда, не очень доволен. Он почему-то не поверил, сказал, что Демида просто перемкнуло. Он вообще о многом говорил. И о гипертрофированном чувстве вины, и об ответственности, и о перфекционизме. О перфекционизме особенно.
Все это правда, все про Демида, он в самом деле такой. Но есть еще одно, главное — Демид не дает пустых обещаний. И если он так сказал, то сделает. Правда, немного смущает, что сам Ольшанский мне не сказал ни слова, бросил папе в лицо, когда они ругались.
Значит, я дам ему возможность сделать это сегодня! Вчера он меня отвез домой, но теперь, когда Демид фактически попросил моей руки у папы — пусть своеобразно, но попросил же! — я могу официально остаться у него на всю ночь!
Остаток дня катаюсь по городу, пью кофе, прохожусь по бутикам. В одном из них покупаю себе платье — Демиду нравятся платья. Это короткое с рукавами-буфами, похоже на то, в котором я была, когда у него сорвало тормоза. Только на этот раз не из масс-маркета, а коллекционное.
Заезжаю поужинать в ресторан, домой не еду, чтобы не пересечься с отцом и не нарваться на очередную проповедь. А душ я могу принять у Демида.
Знакомая дрожь пронизывает тело. Закрываю глаза и замираю, чтобы подольше удержаться в этом состоянии. Балансирую на самом краю, рискуя сорваться и оказаться затянутой в опасную воронку возбуждения.
Я не одна, вокруг полно людей, и от этого мурашки разбегаются по телу от затылка до кончиков пальцев.
«Пиздец как тебя хочу. Я голодный, ебать буду всю ночь, так что готовься...»
Между ног сладко пульсирует, сжимаю их до дрожи в коленях. Ногтями впиваюсь в ладони.
Он даже матерится как-то по-особому, не как все. Возбуждающе...
После ужина направляю машину по знакомому адресу. Ворота открываются, охрана впускает, правда не сразу. Навстречу выходит знакомый уже охранник.
— Демида Александровича еще нет, но я сообщил, что вы приехали. Он сказал, чтобы вы его подождали, он скоро будет.
— Да, конечно, я подожду, — киваю и прохожу в дом. Я здесь всего лишь третий раз, зато впервые в качестве невесты Демида.
В то, что это происходит со мной, не верится, происходящее кажется сном. И дом кажется другим, я тут словно впервые. Правда, воспоминания чуть подпорчены вчерашней девицей, которая называла Демида любимым, но папа сказал, что это одна из его любовниц. Теперь уже точно бывших, зачем они Демиду, если у него теперь есть я?
— Или Настя, или Алиска, — сказал он, — обе шалавы. Мне они обе не нравятся, и они его тоже бесят. Я все последние полгода слышу, как они его обе зае... Здили.
— Почему он тогда никого не бросает?
— Так у Демы пунктик, он эскортниц не любит. Брезгует. Предпочитает отношения, только свободные, как сейчас модно. Правда, девки с ним как-то свободных отношений не хочет ни одна, все хотят замуж.
— А он?
— А что он? Хотел, женился бы давно. А они ему сдались триста лет, трахает их периодически и тасует, чтобы не приедались.
Из этого разговора я поняла лишь, что мой отец эскортом как раз не брезгует. И еще, что я все равно ревную Демида к это Насте. И к Алисе. Кажется, он кому-то из них звонил, когда просил для меня платье...
За окном слышится шум двигателя, поднимаюсь с дивана, и сердце в груди сначала замирает, потом отчаянно стучится о грудную клетку. Ладони потеют, поспешно вытираю их об подол платья.
Демид входит в холл, вперяется в меня холодным взглядом.
— Что-то случилось, Арина?
— Нне... Ничего, — мотаю головой, взгляд мечется ему за спину. Если сейчас за ним следом войдет какая-то девка, я не переживу.