Неписанная любовь (ЛП)

Рафаэль же несколько раз задавал мне вопросы, почему я хочу лететь коммерческим рейсом вместо частного самолета, но я всегда находила выход из положения, прежде чем мне приходилось отвечать ему.
Как и сегодня.
К счастью, Нико отлично справляется с задачей отвлечь меня от кружащихся мыслей и вопросов его отца, таская за собой по терминалу аэропорта. За то короткое время, что мы ждали наш самолет у выхода, мы посетили три разных магазина, и я купила по завышенной цене упаковку кислых жевательных червячков, подушку для сна на время долгого перелета, книжку-раскраску и упаковку из пятидесяти штук цветных карандашей.
— Элли, — то, как Рафаэль произносит мое имя, заставляет меня резко вздохнуть. Я уже должна была привыкнуть к тому, что он больше не называет меня Элеонорой, но мое сердце все равно уходит в пятки каждый раз, когда он его произносит.
Он протягивает мне посадочный талон, чтобы я взяла его.
— Ты обронила его в магазине.
— Виновата, — мои пальцы дрожат, когда я тянусь к бумажке.
— Ты в порядке? — он делает шаг назад, и мои пальцы хватаются за воздух.
— Да. А почему я не должна быть в порядке? — я натягиваю маленькую, хотя и очень напряженную улыбку.
Он хмурится.
— Ты вся дрожишь.
— Мне холодно, — я обхватываю руками свое тело.
— Тогда почему ты вспотела?
Мои пальцы подергиваются от раздражения. Как мы перешли от счастливого игнорирования существования друг друга к тому, что он проверяет мое состояние, как будто ему не все равно, и какой лучший способ вежливо попросить его остановиться?
Когда я не отвечаю, он спрашивает:
— Тебе плохо или что-то такое?
— Элли! Смотри, что я нашел! — Нико, мой рыцарь в светящихся кроссовках, бежит к нам с новым выпуском своего любимого комикса.
— Ого. Где ты его взял? — я быстро вступаю с ним в разговор, хотя знающий взгляд Рафаэля преследует меня еще долго после того, как мы покупаем новый комикс Нико и покидаем книжный магазин в аэропорту.
Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие и собранность, но никакие ободряющие сообщения от Уиллоу и моей мамы или безмолвные молитвы к высшим силам не спасают меня от всепоглощающего чувства тошноты, когда нас зовут на посадку в самолет.
К счастью, Рафаэль не обращает внимания на то, что я уронила по дороге чехол с гитарой, хотя и бросает на меня странный взгляд, когда идет за ним. Я жалею, что взяла ее с собой, но не могла смириться с мыслью оставить ее, в том числе потому, что все еще не уверена, хочу ли я принять предложение Коула написать для него песню.
Кто знает? Может быть, во время нашего путешествия ко мне придет вдохновение.
Нико ничего не знает о моих переживаниях, что является замаскированным благословением, ведь меньше всего мне хочется волновать его из-за самолета. Он ведет нас троих, выглядя гораздо старше своих девяти лет, благодаря тому, как ему удается катить свой чемодан и одновременно разговаривать с бабушкой.
— Si, Abuela. Yo te llamo cuando lleguemos (Да, бабушка. Я позвоню, когда мы приедем).
Мое сердце колотится в груди, когда Нико проходит перед нами и передает свой посадочный талон первого класса улыбающейся сотруднице авиакомпании.
Несмотря на то что Нико обычно путешествует на частном самолете Рафаэля, он ведет себя как профессионал, засовывая посадочный талон в передний карман своего миниатюрного чемоданчика, прежде чем отправиться в рукав до самолета.
Кислота подступает к горлу, когда сотрудница аэропорта приглашает меня пройти вперед. Мои ноги примерзают к ковру, тело парализует страх, пока не срабатывает реакция «дерись или беги».
Нет. Я не могу.
Мысль о том, чтобы сесть в этот самолет и провести несколько часов в маленькой металлической трубе с сотнями людей, оказавшись во власти турбулентности и незнакомого мне пилота, кажется невозможной.
— Мэм? — сотрудница хмурится. — Ваш посадочный талон, пожалуйста?
— Я сам, — Рафаэль засовывает руку в карман моей толстовки, и холодный ужас в животе сменяется волной тепла. Хлопчатобумажная ткань не позволяет его пальцам касаться моей кожи, но мое тело все равно реагирует.
 
— Просто дыши, — шепчет он мне на ухо, протягивая женщине посадочный талон. — С тобой все будет в порядке.
Правда? Потому что в данный момент я не чувствую ничего даже близко похожего на порядок.
— Нико ждет нас. Видишь? — напомнил мне Рафаэль.
Я была так занята паникой, что совсем забыла о Нико. Мы еще даже не добрались до Гавайев, а я уже все испортила.
Будет чудом, если к концу наших двухнедельных каникул у меня еще будет работа.
— Мисс, с вами все в порядке? — спрашивает сотрудница.
— Смотря что вы подразумеваете под «в порядке».
Она гримасничает.
— Она шутит, — Рафаэль меняет мой посадочный талон на свой. После быстрого сканирования мы оба получаем разрешение на посадку.
Жаль, что мои трясущиеся ноги не хотят подчиняться.
Рафаэль кладет руку мне на спину и слегка подталкивает.
— Я знаю, что это тяжело, но с тобой все будет в порядке, — его теплая и успокаивающая ладонь прижимается к моему позвоночнику, заземляя меня.
Рафаэль, предлагающий мне утешение, — это не то, что я когда-либо думала, но я никогда не откажусь от эмоциональной поддержки во время перелета.
Он легонько подталкивает меня одной рукой, а другой катит оба наших чемодана.
— Давай. Чем быстрее мы сядем в самолет, тем быстрее ты привыкнешь.
Он ведет меня по нескончаемому рукаву, в котором, кажется, жарче, чем в аду, благодаря июньскому солнцу, бьющему в металлическое покрытие.
— Ты не говорила мне, что боишься летать.
— А ты и не спрашивал.
— Вполне справедливо, — его негромкая усмешка щекочет мне ухо и вызывает дрожь по позвоночнику. — Теперь я наконец-то понимаю, почему ты не хотела лететь на частном самолете.
— Ты видел, какого он размера? Он крошечный, — на фоне огромного самолета, к которому мы идем, частный самолет Рафаэля выглядит как одна из игрушек Нико.
— Нехорошо оскорблять размер мужчины, — в его голосе звучит намек на улыбку.
— Рафаэль Анджело Лопес. Ты только что пошутил про член? — я украдкой бросаю взгляд на своего босса, щеки которого розовеют.
— Как ты узнала мое второе имя?
— Так же, как я узнаю большинство вещей.
— Моей тете нужно научиться держать рот на замке, — его румянец усиливается.
Я привыкла быть жадной до улыбок Рафаэля, но еще больше мне нравится, как его щеки краснеют от смущения, особенно когда причиной этого являюсь я.
— Эй, улитки! Быстрее! Здесь жарко! — кричит Нико.
Рафаэль отрезвляется, и его серьезная маска возвращается, когда он еще раз слегка подталкивает меня.
— Ты в порядке? — Нико смотрит на меня, когда мы наконец добираемся до двери самолета.
— Да. Просто немного тошнит.
— О нет!
Я натягиваю свою лучшую ободряющую улыбку.
— Да, но со мной все будет в порядке.
— Хорошо, потому что это будет долгий полет, — он протягивает слово «долгий», что еще больше разжигает мою панику.
Рафаэль, кажется, замечает, как я теряю самообладание, и ободряюще сжимает мою шею. Этот жест гораздо более интимный, чем он, вероятно, хотел, и от него у меня замирает сердце.
Стюардесса машет рукой, привлекая наше внимание, и Нико хватает меня за руку и тянет к открытой двери кабины.
— Пойдем!
Я следую за ним, не протестуя, потому что, несмотря на свои личные страхи, я готова сделать для Нико Лопеса все, что угодно, в том числе пережить десять часов страданий и укачивания, если это сделает его счастливым.
Нико болтает со мной без умолку на протяжении всей посадки в самолет. Я стараюсь поддерживать разговор, а он, кажется, забыл о том, что меня укачивает, пока я не снимаю с себя пропотевшую толстовку и не запихиваю в рот таблетку Драмина8.