Путь к спасению

Тронув машину с места, он вновь выбрался на середину дороги и, сосредоточив все внимание на столбах, насколько возможно увеличил скорость. Ему давно уже полагалось быть у Левски, как бы там не стали беспокоиться! Хотя цель его визита была не слишком приятная.
Наступили сумерки, видимость ухудшилась. Но, бросив взгляд на пассажирку, чья голова безжизненно свисала на грудь, Стив еще немного увеличил скорость.
Скорее всего она жена одного из местных фермеров и имеет целый выводок таких же черноволосых ребятишек. Почему ему не пришло в голову проверить, есть ли у нее на пальце обручальное кольцо?
Впрочем, какая разница? Левски наверняка знают ее имя, позвонят куда надо, и эта женщина исчезнет из его жизни так же внезапно, как и появилась.
Красивых женщин он знал немало, а на одной из них был даже женат целых девять лет. Так почему же, глядя на удивительную чистоту линий лица незнакомки, он ощущает себя не тридцатишестилетним мужчиной, а подростком, ровесником своей тринадцатилетней дочери?
Негромко выругавшись на все ухудшающуюся видимость, Стив попытался разглядеть тянущиеся вдоль дороги столбы. От поворота с основного шоссе его уже отделяло девять с половиной километров, и, если указания Левски верны, оставалось каких-нибудь метров пятьсот. Вновь, уже в который раз, Стив подумал об этой пожилой паре, чей единственный сын Станислас, тоже ныряльщик, три месяца назад нашел свою смерть на дне Красного моря.
И вот ему, Стиву, пришлось проделать этот путь, чтобы передать им. оставшиеся от последней экспедиции сына дорогостоящее снаряжение и его личные вещи — печальная миссия, которую хотелось выполнить как можно скорее. Первоначально он намеревался побыть у них некоторое время, достаточное для того, чтобы соблюсти приличия, и сегодня же вернуться в город. Но погода изменила все планы: наверняка придется остаться на ночь, что его совершенно не устраивало. В конце концов он не был даже знаком со Станисласом Левски.
Сквозь пелену снежной бури пробился слабый призрачный свет. Это должен был быть дом Левски, оставалось только добраться до него.
Несколько минут спустя Стив остановил машину так близко к двери, как только было возможно. Дом оказался гораздо скромнее, чем можно было ожидать. Не выключая двигателя, он взбежал по ступеням на крыльцо и нажал на кнопку звонка.
Дверь открылась почти сразу, и на пороге появился плотно сложенный человек с седой бородой.
— Входите скорее, там такой холод, — прогудел он. — Вы, должно быть, мистер Рэмфорд... Как же вы без куртки?..
— Стив Рэмфорд, — торопливо представился Стив. — Мистер Левски, я не один, со мной женщина, чей автомобиль слетел с дороги. Она ударилась головой, и ей требуется помощь. Могу я внести ее в дом?
Старик отшатнулся и отрывисто спросил:
— Женщина? Что вы хотите этим сказать?
Какой странный вопрос!
— Молодая женщина. Она была одна, — нетерпеливо объяснил Стив, — и одета совершенно не по погоде. Ее машина попала в кювет. Я сейчас внесу ее в дом.
— Но мы...
Однако визитер уже спускался к своей машине. Стараясь как можно лучше укрыть женщину от холода курткой и пледом, Стив вытащил ее из машины, захлопнув дверцу ногой. Сильный порыв ветра, откинув капюшон куртки, приоткрыл ее лицо, и на мгновение ему показалось, что длинные черные ресницы женщины задрожали, а губы шевельнулись, как будто она хотела что-то сказать.
— Все в порядке, — заверил ее он. — Теперь вы в безопасности, так что не надо волноваться. — И Стив вновь поднялся по ступеням.
Рудолф Левски по-прежнему стоял в открытой двери, но растерянность на его лице сменилась непреклонностью. А в речи появился заметный акцент.
— Этой женщине не место в моем доме!
Только что закрывший спиной дверь Стив замер в полном недоумении.
— Что вы сказали?
Из-за спины Рудолфа раздался резкий женский голос:
— Уберите ее отсюда! Я не хочу ее видеть! Вы меня слышите?
Это была, судя по всему, Гертруда Левски, мать Станисласа и жена Рудолфа, — женщина маленького роста, худая как спичка, с седыми, собранными в пучок волосами. Жестом, показавшимся бы смешным, если бы в нем не было столько злобы, она выставила руки ладонями вперед, как будто выпихивая Стива из дома обратно в буран. Стива и его ношу.
 
— Послушайте, — сказал он, — я не понимаю, что здесь творится, но этой женщине нужна помощь. У нее сотрясение мозга, она сильно замерзла и нуждается в горячей пище и теплой постели. Не можете же вы отказать ей в этом?
Горечь, прозвучавшая в голосе Рудолфа, потрясла Стива не меньше, чем его слова:
— Ей лучше было бы умереть.
— Как умер наш сын, — непримиримо добавила Гертруда. — Наш любимый Станислас.
— Как далеко отсюда следующее жилье? — сухо спросил Стив.
— В четырех километрах, — ответил Рудолф.
— Вы же понимаете, что я не могу везти ее в такую даль, — попытался урезонить их он. — Погода просто отвратительная. Не знаю, кто эта женщина и почему вы ее так ненавидите, однако...
— У нас на это есть весьма веские причины, мистер Рэмфорд, — перебил его Рудолф, не скрывая своего презрения. — Позвольте нам самим судить об этом.
— Она вышла замуж за нашего Станисласа, — сообщила Гертруда ледяным тоном. — Вышла замуж и погубила его.
Стив потрясенно уставился на пожилую чету — теперь все сразу встало на свои места. Он словно бы вновь перенесся на четыре недели назад, в экспедиционный лагерь, раскинутый на белоснежном коралловом пляже австралийского Большого Барьерного рифа.
Погода была прекрасной, и Стив наслаждался ощущением горячего песка под босыми ногами. Тело ныло от приятной усталости — один из друзей попросил его испытать в действии сконструированный им подводный тягач. Один из входящих в экспедицию ныряльщиков, представившийся как Норман Кауфман, заметил:
— Станислас тоже любил походить босиком после погружения... Вы когда-нибудь встречались со Станисласом Левски?
— Как ни странно, нет, — ответил Стив. — Несколько раз наши пути чуть было не пересеклись, однако этого так и не случилось... Все равно услышать о его гибели было больно.
— Да, — согласился Норман. — Он был великолепным спортсменом, одним из лучших. Какая потеря. — С внезапной яростью он пнул ногой песок. — Какая бессмысленная потеря!
— Бессмысленная? — переспросил Стив. — Почему?
— Все дело в его жене, ответил Норман. — В его жене, Эмили. Она была беременна — он узнал об этом только за день до гибели. Однако ребенок скорее всего был не от него. Эмили давно обманывала его.
— Тогда почему он ее не бросил?
— Видели бы вы ее. Редкостная красотка, а уж фигура!.. Станислас был всего лишь человеком. — Норман зло сплюнул. — Поэтому в то утро, перед очередным погружением, Эмили никак не выходила у него из ума. Что в конце концов и привело его к смерти.
Стив слишком хорошо знал, что под водой малейшая потеря концентрации внимания может послужить причиной гибели.
— Очень жаль, — повторил он. — Я никогда раньше не слышал о его жене.
— Она распоряжалась и семейным бюджетом. Богатая женщина! А Станислас вынужден был пользоваться подержанным оборудованием и искать спонсоров для своих экспедиций. Это было просто ужасно. Как страдал этот человек!
— А откуда он был?
— Из Северной Дакоты. — Норман хмыкнул. — Самая середина материка, морем и не пахнет. Его родители до сих пор живут там.
— У меня в Майноте есть хороший друг, — заметил Стив. — Мы знакомы много лет.
Резко повернувшись, Норман взглянул ему в глаза.
— Правда? А не хотите ли вы навестить его и заодно оказать последнюю услугу товарищу-ныряльщику, заслуживавшему лучшей доли?
— Что вы имеете в виду?
— Вещи, оставшиеся от Станисласа, находятся у меня. Я собирался отослать их по почте родителям. Но разве не лучше будет им получить вещи из рук коллеги сына?
Стив задумался.
— В начале года у меня образуется свободная неделька... после того как я отвезу дочь в Англию, в пансионат. Кроме того, приятно будет вновь встретиться со старым приятелем и его женой. Если, конечно, они будут в это время на месте.